Маргарита Абрамова – Враг моего Мужа (страница 12)
— Я запретила вам впускать Уоррена в мой дом, разве нет? — перебила мужчину.
Я говорила резко, но гнев, который копился во мне с самого утра, требовал выхода.
Мистер Ертер вздрогнул. Он не привык, чтобы я говорила с ним таким тоном. Никто в этом доме не привык. Я всегда была мягкой и вежливой.
— Вы были в бреду, мисс, — ответил управляющий, оправдываясь, — У вас был сильный жар, а мистер Уоррен ваш жених. Он имеет право.
— Больше нет, — вложила в свои слова всю твердость, чтобы и не думал больше сомневаться, — Вы ослушались моего приказа, своей хозяйки. Хочу напомнить, что вы работаете на меня, — никогда прежде мне не приходилось быть такой строгой со слугами, тем более с мистером Ертером, который знал меня с детства. Но факт того, что он пропустил Филипа, очень разозлил.
— Да, мисс… Прошу простить меня, — он больше не стал спорить, а немного склонил голову, как того требовал этикет, — Я не хотел ослушаться. Я думал, что поступаю правильно.
— Этому человеку отныне закрыт вход в мой дом.
— Я понял, мисс Кассия. Этого больше не повторится. Клянусь вам памятью вашего отца.
Я выдохнула. Гнев начал отпускать, оставляя после себя пустоту и усталость.
— Хорошо, — сказала тише. — Ступайте. И передайте остальным, что если кто-то впустит его или еще хуже будет рассказывать что-то обо мне, то сразу будет уволен без выходного пособия.
— Слушаюсь, мисс.
Я понимала, что все бояться Филиппа, учитывая его должность, но в своем доме мне хотелось хоть чуточку защищенности и уверенности, что ему не станут докладывать о каждом моем шаге.
Да, я сейчас выгляжу не в себе. Все обеспокоены. Ни каждый день невеста бросает жениха у алтаря, скорее, случается наоборот. Невесту признают опороченной и оставляют. Мир устроен так, что женщина всегда виновата. Всегда. Если её бросили — значит, она недостаточно хороша. Если она бросила сама — значит, она сумасшедшая или истеричка.
Я в какой-то степени тоже опозорила Филиппа. Может, стоило его прилюдно обвинить в смерти отца, но я так плохо чувствовала себя, перемещение отняло много сил, что уже даже просто срыв церемонии можно было считать победой. К тому же у меня не было доказательств. Ни одного. Только намек лорда Арвуда. Этого мало. Этого недостаточно, чтобы обвинить начальника Тайной канцелярии. Он бы просто рассмеялся мне в лицо, сказал бы, что я больна, и никто бы не усомнился. Мне нужно во многом разобраться.
Но начать все же хотелось со своего дара. Только бы книга была там где я видела ее в будущем.
Хоть и понимала, что ее некому взять, но все равно волновалась.
Спешу к столу, где прошлый раз видела ее.
И не нахожу…
Не может быть! Принимаюсь перебирать книги, что лежат на столе, и выдыхаю. Она просто накрыта другими книгами. Видимо, я в прошлый раз, когда все искала, сама не заметила, как дошла до нее.
Медлю.
Почему-то страшно. Пальцы дрожат, когда касаюсь обложки. Внутри всё сжимается, как перед прыжком в неизвестность. Что, если там ничего нет? Что, если та рябь была игрой воображения? Что, если я просто схожу с ума, и все эти чудеса только плод больного рассудка?
Нет. Не может быть.
Я делаю глубокий вдох и открываю книгу.
Пусто.
Но протягиваю руку, касаюсь страниц и в тот же миг по ним проходит рябь.
Та самая, что я видела в прошлый раз. Серебристая, мерцающая, живая. Буквы начинают проявляться из ниоткуда — одна за другой, строка за строкой, абзац за абзацем.
Я замираю, не в силах оторвать взгляд.
Страницы оживают. Словно кто-то невидимый пишет их прямо сейчас, в эту секунду, макая перо в лунный свет.
У меня перехватывает дыхание.
Я смотрю на серебристые буквы, и они не исчезают.
Значит, я была права, насчет этой книги. Это то, что мне нужно.
ГЛАВА 8. Никто тебя не защитит
Я разместилась на диванчике и принялась за чтение, с благоговеньем перелистывая на следующую страницу.
Мне не терпелось узнать хотя бы главное — обязательно ли всегда умирать? И ответ меня ждал в самом начале. И он мне не понравился. Смерть неизбежна. Это своеобразная плата. И только в междумирье, когда душа покидает тело, можно изменить время. В реальности это неподвластно никому.
Но расстроило меня и другое.
«Умереть можно всего три раза».
Три раза... Это не так много. Это меньше, чем я хотела бы. Всего три рывка, три попытки переиграть судьбу. А потом — всё. Дар исчезнет. Я стану пустой. И останусь в той реальности, которую создам своими прыжками — хорошей или плохой.
Не то чтобы я желала умирать часто, но все же не так много. Хотя ещё недавно мне и один раз пугал. Ещё недавно я думала, что смерть это конец. Что после неё ничего нет, а теперь ворчу на то, что подарили целых три жизни. Как быстро привыкаешь к чудесам.
Всё дело было в Богине времени. Её звали Ауриэль, и она была старше самого мира. У неё было три жизни — три ипостаси, три воплощения. Девушка, женщина, старуха. Начало, середина, конец. Прошлое, настоящее, будущее.
Ауриэль подарила три капли своего дара трём драконицам — своим верным спутницам, что охраняли её веками. Драконицы приняли дар, спрятали его в своей крови и передали потомкам. И он может пробудиться в потомках в переломный момент времени. Но не просто так, а если была вопиющая несправедливость. Просто менять судьбу никому не позволено. Богиня жутко ненавидела несправедливость, поэтому подарила таким образом возможность с ней бороться.
Получается… Осталась одна смерть.
Одно возвращение.
Нужно быть осторожной и не упустить возможность. Не потратить бездумно последнюю попытку на что-то мелкое, незначительное, то, что можно было решить без магии.
Если честно, в Совете я поступила глупо. На эмоциях. Вместо того чтобы спокойно осмотреться, найти союзников, собрать информацию, я устроила публичную сцену. Бросила ему вызов там, где он был сильнее всех. Напала на него в его же крепости, среди его же людей, которые боятся его и будут на его стороне.
Нужно было узнать больше. Не лезть на рожон.
Я нахмурилась, пролистывая книгу дальше.
Также я узнала, что далеко прыгать — очень опасно. Чем дальше точка возврата, тем сильнее магический откат. Тем тяжелее телу, тем дольше восстановление. В какой-то момент откат может стать смертельным — дар просто разорвёт Хранителя изнутри, не дав даже шанса на возвращение.
Я расстроилась. Очень. Потому что теплилась надежда вернуться в тот вечер, когда не стало отца. Увидеть его живым. Предупредить. Спасти. Доказать, что Филипп — убийца. Обнять его ещё раз.
Но, видимо, не судьба.
Я бы хотела вернуться и защитить отца. Но боюсь, это слишком далеко, и все может закончиться и моей смертью.
Также говорилось о способах снизить магический откат.
Я провела весь день в библиотеке. Солнце за окнами медленно ползло по небу, а я все читала и читала, делала пометки в блокноте, перечитывала еще раз.
Управляющий заглядывал несколько раз убедиться, всё ли со мной в порядке, жива ли я там. Мистер Ертер принёс прописанные доктором зелья, поставил их на край стола, рядом с пустой чашкой из-под чая, и замер в нерешительности.
— Мисс Кассия, может, вы приляжете? — спросил он осторожно, — Вам нужно отдыхать. Доктор сказал, что постельный режим…
— Я отдохну, когда прочитаю, — ответила, не поднимая головы.
Он не уходил. Я чувствовала его взгляд на своей макушке — тяжёлый, растерянный, встревоженный. Он хотел как лучше, но у меня не было времени на заботу.
— Мисс Кассия…