Маргарита Абрамова – Изгнанная жена или Развод по-драконьи! (страница 9)
Последние года я избегала и вовсе отношений, не то что строить семью. Понимала, что время идет, но ничего не могла с собой поделать.
Кажется, что та жизнь была так давно...
Как меня занесло в другой мир? Кто мог подумать, что такое возможно?! Перемещение между мирами, магия, эликсиры...
Но одно неизменно в любом из миров: любовь, ненависть и надежда...
Кто бы ты не был, где бы не находился, твоя душа нуждается в любви. Из-за нее люди идут на многое и часто лишаются еще большего. Предательство влечет за собой ненависть и страдания, которые меняют судьбы. И нужно приложить немало усилий, чтобы вновь обрести надежду на счастье.
Без надежды мы очерствеем и передаём на темную сторону.
Почему сестры не общались, что случилось у них в детстве? Как они пришли к тому, что делят одного мужчину?! Да, они сводные, но отец же мог поспособствовать их сближению при должном усердии. Или там всем заведовала мачеха?! Как в сказках злобная и корыстная, она науськивала дочь против падчерицы, не давала ей жизни.
Недолюбили, непозаботились, упустили и презирали...
Стоило подумать об этом, как в комнату без стука вошла Бетти.
— Питер, ты останешься здесь? — состроила грустную мордашку, надувая губы, напуская печаль в глаза.
— Бет, иди к себе, — ответил Гринувэй холодно.
— Но… — запнулась под его говорящим взглядом, — Хорошо, я буду у себя, — ретировалась из моей комнаты.
— Какая прелесть, — не удержалась от комментария, меня по-прежнему цепляла открытость их отношений, вызывая злость и неприятие. Это неправильно, и так не должно быть. — Второй раз оставляешь сестрицу без сладкого, — усмехнулась. Вчера я им помешала, а потом он отправился в Управление, сегодня доктор вынудил его присматривать за мной.
— Шел бы ты... К ней. — это так лицемерно сидеть у постели болеющей жены, когда за дверью поджидает любовница.
— Твоя ревность неуместна, — он не смотрел на меня, принялся небрежно закатывать рукава своей белоснежной рубашки.
— Ты ведь давно ей... — чуть не проговорилась, — … мне изменял?
Оливия хочет сохранить брак. Наивная, неужели она не понимает, что уже нечего сохранять, остались одни руины... О какой истинности и связи они тут твердят?!
— Нет, — отчеканил, встречаясь со мной взглядом. Даже с такого расстояния заметила как в его глазах вспыхнул огонь, а у меня что-то ёкнуло в груди. Опять те непонятные чувства, принадлежащие Оливии.
Между нами воздух словно накалился и стал гуще. Испарина выпустила на лбу, а губы пересохли...
— Я не успел удостовериться у Вебера, но уверен, что ты опять это сделала, — встал с кресла, направляясь ко мне.
— Нет, — теперь я ответила коротко, не способная построить длинное предложение. В чем бы он меня ни обвинял, я ничего не совершала. Голова стала ватной, и мыслей в ней не осталось, только совершенно мне не свойственные о нависшем надо мной мужчине.
— Ты врешь...
Отрицательно замотала головой.
— Это ничего не изменит, Оливия.
Питер Гринувэй красив и молод, обеспечен...
Крепкие плечи, поджарое тело, высокий рост, цепкий взгляд. Дрянной характер при такой внешности — именно то, что так манит женщин. Но я не собираюсь быть мотыльком, летящим на огонь…
Все мужчины одинаковы... Стоит покрутить перед их носом попой или грудью, и они забывают данные в храме обеты...
— Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи?
ГЛАВА 10
ОЛИВИЯ
— Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи? — спрашивает хрипло, что вдоль спины, аккурат по позвоночнику разбегается рой жирных мурашек. Они табуном разносятся по спине, убегая к вспотевшим ладошкам и вдруг потяжелевшему низу живота.
У меня давно не было мужчины. Возможно, и у Оливии тоже, несмотря на обвинение в изменах. Ее тело реагирует слишком остро на этого мужчину. Все-таки она любила… любит его.
Гринувэй наклоняется совсем низко, почти касаясь губ, на которых чувствуется его горячее дыхание, а длинная челка падает на лоб, попутно щекоча и меня. Возникает сильное желание поддаться нахлынувшим чувствам и преодолеть те миллиметры, что нас разделяют, и поцеловать упрямые губы, заскользить ладонями по колючей однодневной щетине или зарыться пальцами в темные непослушные волосы, а затем прижаться к твердой груди, чувствовать ее жар…
Но я недвижима, молчу, не в состоянии сказать ни «да» ни «нет». Вдыхаю приятный мужской запах…
Убеждаю себя, что все дело в том, что Оливия этого хотела, и она обещала помочь взамен на сохранение брака. Но сейчас здесь я, а дальше…
Я всегда думала о будущем, а оказалось, что завтра его может не быть…
— Вот только я не хочу спать с женщиной после другого мужчины, — будто ушатом ледяной воды мне на голову, приводя в чувства. Возникшая магия тут же пропадает, оставляя после себя горький осадок и послевкусие разочарования.
Как это понимать?! Ему, значит, можно спать с другими женщинами!
— Лицемер! — все же срывается с языка, и я толкаю его в грудь прочь от себя.
Как же противно и мерзко после его слов, словно я какая-то распутница. Понимаю, что оскорбления предназначены не мне, но все так запутано, я теряюсь в водовороте непонятных чувств.
Подтягивая одеяло выше, кутаясь, пытаясь согреться. Только мне было жарко, а сейчас так холодно, вернулся вчерашний противный озноб.
Гринувэй отворачивается и собирается вернуться на свою позицию в углу, но замечает, что мне стало хуже.
— Не переигрывай, а то когда на самом деле станет плохо, не поверю.
И не собиралась… Просто резко накатило, поворачиваюсь набок, поскорее бы отпустило.
— Оливия!
— Оставь меня в покое, — шепчу, выравнивая дыхание, которое то и дело сбивается.
— Иди сюда, — откидывает одеяло, разворачивая назад к себе одной рукой, свободной же хватает оставленные доктором кристаллы.
Цепляюсь в сорочку руками, не хочу, чтобы он снова порвал ее и видел меня голой. Глупо и бессмысленно… Что он там не видел? Но включился какой-то защитный рефлекс.
Питер ругается на мои действия, легко устраняя сопротивления.
— Ты наглоталась магнолии, а я теперь должен с тобой возиться, чтобы развестись, — прижимает кристаллы к обнаженной груди, но действия не резкие, в отличие от слов. От его рук идет тепло и мне становится легче.
Потихоньку боль и озноб уходит, веки сами закрываются, начинаю проваливаться в дрему.
— Не уходи, — шепчу, не хочу, чтобы боль и пустота возвращались. И так страшно опять попасть за грань…
Пусть завтра снова будет грубым, но сегодня останется здесь. Даже страх быть разоблаченной уходит. Этот мужчина очень странно на меня влияет… А от всего непонятного нужно держаться как можно дальше. Но разберусь с этим завтра… А пока прижимаюсь к теплому боку, окончательно проваливаясь в сон.
ПИТЕР
Вот знаю же, что это не настоящая истинность, но в груди так тепло и все нутро тянется к жене. Прямо как в самом начале наших отношений.
Злюсь, зачем я наступаю на те же грабли. Вроде взрослый мужчина, занимаю ответственную должность в Управлении, а веду себя как юнец, которого легко обвести вокруг пальца.
Хочется вновь ощутить то единение, не просто слияние тел — душ. Каждый дракон мечтает найти свою пару.
В последнее время девушки идут на обман. И, естественно, ничем хорошим это не заканчивается. Так случилось в нашем случае. За подделку истинности вскорости будет выноситься строгое наказание. Законопроект уже на столе у короля.
Многие сомневаются, ведь его бывшая любовница и связана с эликсирами и магией, помогающей обмануть драконов. Некоторые драконы специально идут на подмену, когда по истечению долгого времени не могут отыскать свою пару, предпочитая самообман пребыванию в унынии. Именно так один из советников короля и поступил. Но все же большинство против такого обмана.
Сам король Генрих давно лишился своей истинной. Пятнадцать лет назад она умерла. Точнее, ее убила чужеродная душа. Первые пять лет правитель горевал, но потом все же задумался о продолжении рода.
Истинность может быть полной, в таком случае наследник появится сразу, проблем с деторождением быть не должно. Но есть истинность частичная, когда девушка может понести.
Беатрис такой и является. В свое время при выборе невесты, выбирая между двух сестер, сделал его в пользу Оливии, так как истинность с ней была почти полноценной. Но, как оказалось, она все подделала. Тогда даже и подумать не мог, что как глупец попадусь на эту уловку. С Бетти связь проверилась, и даже не было сомнений, что раз одна сестра подходит, то и вторая еще с большей вероятностью.
Все выглядело так правдоподобно, учитывая отношение мачехи к дочери от первого брака. Думал, ее просто скрывали от меня, чтобы выдать родную за удачную партию.
Обнаженная грудь привычно помещалась ладонь, сжал полушария спящей девушки, мирно устроившейся у меня на плече.
Какой же соблазн был поддаться и в последний раз насладиться, все равно она бы не забеременела. Это невозможно, если мы неистинные и союз лживый.