Маргарет Роджерсон – Магия ворона (страница 26)

– Погоди минутку, дорогая. Сейчас нам с Изобель нужно обсудить ее Ремесло. Почему бы тебе не присесть рядом с троном и не подумать, в какие платья ты бы хотела ее нарядить? Только помни, она не может использовать чары, поэтому платья должны быть новые. – Он многозначительно наклонил голову вбок.

– Ну ладно! – Она плюхнулась в траву рядом с троном печальной кучкой голубого шифона.

– Итак, – проговорил Овод, элегантно усаживаясь на кизиловом сиденье, – чем нужно будет обеспечить тебя, чтобы была возможность работать? Боюсь, у нас здесь нет материалов наподобие тех, которые я видел в своей мастерской. Я могу послать за ними в Каприз, но мои придворные ужасно заняты подготовкой к маскараду, поэтому пройдет какое-то время, прежде чем мы сможем осуществить доставку.

Я удержалась, чтобы не оглядеться по сторонам на остальных фейри, которые, кажется, не были заняты абсолютно ничем, максимум грызли печенье.

– Сейчас подумаю, сэр. – Что я могла использовать? – Для начала мне понадобится что-нибудь на замену холсту или бумаге. Возможно, куски коры, тонкие, светлого оттенка, твердые, но достаточно гибкие, чтобы их можно было распрямить, не сломав. Береста подойдет, и здесь, похоже, в ней нет недостатка. – Мне показалось, или ветви трона зашевелились? – А потом, – продолжила я, немного испуганная мыслью о том, что, сама того не желая, оскорбила кизиловое дерево, – думаю, я смогу самостоятельно собрать нужные натуральные пигменты. В детстве я часто так делала.

– Превосходно, – сказал Овод, приложив длинный паучий палец к губам. – И стул, и какую-нибудь подставку, чтобы расположить на ней кору?

– Звучит замечательно, сэр. – Я понятия не имела, что смогу использовать вместо кисти или карандаша, но решила, что что-нибудь придумаю. В крайнем случае буду рисовать пальцами. – Из-за разницы в материалах портреты не будут похожи на те, которые я обычно пишу, и не будут такими долговечными. Но если вы будете довольны моей работой, я с радостью повторю их в масле. То есть в моей обычной технике, – добавила я, зная, что он вряд ли поймет терминологию.

– А сейчас можно я ее одену? – жалобно подала голос Жаворонок, все еще сидящая на земле.

Овод посмотрел на меня, приподняв брови.

– Эм, – протянула я, – да, наверное. Хотя мне следовало бы…

– Я дам тебе примерить все! – воскликнула Жаворонок. Ее холодные пальцы снова сомкнулись на моем запястье, как тиски. Не успела я и слова сказать, как она потащила меня мимо смеющихся участников пикников, не оставляя никакой надежды на спасение. Я обернулась через плечо, напоследок взглянув на Грача. Он провожал меня внимательным взглядом; и я немного успокоилась, подумав, что принц попытается найти какой-нибудь повод вернуть мне свободу и не дать задохнуться в шелковых турнюрах прошлого столетия.

Жаворонок подвела меня к одной из гигантских берез, вокруг которой, подобно спиральной лестнице, обвивались толстые лианы. Без тени сомнения она шагнула на эту ненадежную конструкцию и потянула меня за собой. Мы поднимались все выше и выше, пока фейри внизу не стали казаться меньше игрушечных солдатиков. Я обнаружила, что если очень внимательно слежу, куда наступаю, не смотрю вниз и свободной рукой держусь за кору дерева, то даже могу сопротивляться желанию исторгнуть содержимое желудка на шифон своей спутницы. Все это время она радостно щебетала что-то, не особенно задумываясь о том, почему я ни разу ей не ответила.

Добравшись до вершины, мы оказались в лабиринте из листьев. Он немного напомнил мне парковую архитектуру, но роль живых изгородей здесь играли изогнутые беседки из переплетенных белых ветвей, поросших бледно-зеленой листвой. Земля немного пружинила при ходьбе, но в целом казалась устойчивой. Не задумываясь прошла бы по ней, не знай я, на какой мы сейчас высоте. Предметы работы Ремесленников валялись тут и там, были навалены в целые кучи у стены: мебель, подушки, книги, картины, фарфоровые изделия. Драгоценности блестели, свисая с ножек перевернутых стульев; пауки плели свои мерцающие тенета на атласах и бронзовых вешалках.

– Сюда! – крикнула Жаворонок. Она дернула меня за собой, едва не вывихнув мне плечо, и побежала по одному из коридоров. Бегом следуя за ней, я прыгала из стороны в сторону и с трудом протискивалась в боковые нефы; несколько пауков по моей вине, кажется, остались без дома.

– Я храню свои платья в Птичьей Норке. Мы придумываем названия всем нашим комнатам, хотя они на самом деле не совсем комнаты, потому что смертные так делают.

– О, как мило, – слабо проговорила я, охваченная ужасом.

Как оказалось, жутковатое название «Птичья Норка» было дано комнате, похожей на весь остальной лабиринт, но по форме напоминающей купол. В ней гнездились певчие птицы. Когда мы вошли, они с громогласным чириканьем разлетелись во все стороны. Цветущие лозы закрывали дальнюю стену, как занавес. Жаворонок наконец выпустила мое многострадальное запястье, чтобы побежать вперед и исчезнуть за шторой.

– Держи, – сказала она, швыряя мне оттуда кучу шифона. – Снимай свое скучное старое платье и надевай вот это. Оно, наверное, будет тебе длинновато, потому что ты невысокого роста, но ты ведь сможешь изменить его? А потом вернуть все, как было?

Только спустя пару мгновений я осознала, что она имела в виду.

– К сожалению, я не занимаюсь таким Ремеслом. Я могу немножко шить – чинить прорехи, что-то такое, – но я не портниха.

Жаворонок выпрямилась и вытаращилась на меня непонимающе. Большие, широко посаженные голубые глаза делали ее похожей на какого-то любопытного воробушка. Если бы не зубы, ее лицо показалось бы мне очаровательным.

– Фейри ведь владеют разными типами магии, не так ли? – попыталась я объяснить. – Магии, на которую способны только они или немногие из вашего народа. Как, например, Грач может менять свое обличье.

– Да! – воскликнула она. – Или как Овод предвидит события, прежде чем они происходят.

Я отложила эту информацию на потом.

– В общем, у смертных с Ремеслом все то же самое. Моя специальность – изображать на картинах лица. У меня получается что-то делать с едой и совсем немножко – с одеждой, но я, например, совсем не умею делать оружие.

– Да кому нужно это оружие! Если бы я была смертной, я бы использовала Ремесло только для того, чтобы делать платья. Пожалуйста, можешь поскорее надеть это?

Я смерила розовую ткань мрачным взглядом.

– Наверное. Подержи, пока я разденусь.

Я отдала новое платье Жаворонку и начала снимать свое. Не зная, куда еще его положить, я бросила его на землю, а потом принялась напяливать другое. Жаворонок «помогала» мне, периодически тыкая и пихая. Все это время я вспоминала о железном кольце, спрятанном у меня в кармане, и жалела, что не догадалась засунуть его в чулок.

– Так гораздо лучше, – серьезно сказала Жаворонок, когда мы закончили. – Но тебе не идет розовый цвет. Снимай! – И она снова полезла в шкаф.

Я как раз вылезала из пышных юбок, когда из угла послышался шорох. Я обернулась и увидела между веток вороний клюв. Ворон наклонял голову и так и сяк, срывал листья, пытаясь протиснуться, и требовательно буравил нас взглядом фиолетового глаза. Я почувствовала несказанное облегчение, тут же, впрочем, осознав, что стою перед ним в нижнем белье. Я успела обхватить грудь руками, прежде чем Грач, наконец, до конца просунул голову между веток. И застрял. Из его горла вырвался раздраженный клекот.

Я не сдержалась и рассмеялась. Было очень трудно стесняться из-за того, что на тебя смотрит птица.

– Хорошо, не шевелись, – сказала я. Подойдя к стене, просунула ладонь рядом с его перьями и отодвинула ветки в сторону. Он спорхнул на пол, потом важно зашагал по комнате и потянул Жаворонка за подол платья.

– Перестань! – цыкнула она. – Я занята. Не сломаю я ее, обещаю.

Мы с Грачом переглянулись. Девчонка только что дала слово, случайно или нет; хотя я и задумалась, значило ли это обещание что-нибудь, учитывая, как мало она, должно быть, знала о том, что конкретно может сломать человека.

Она развернулась.

– Вот это! – Ее личико сияло от удовольствия.

О боже. Это было платье от «Фирта и Мейстера». Я взяла его в руки неохотно, как какое-нибудь бриллиантовое ожерелье королевы, и прижала к себе. Присутствие Грача всего в паре метров заставило меня непроизвольно стиснуть колени.

– Жаворонок, это платье… я не знаю. Когда мы закончим, мне нужно будет пойти в лес за ягодами, а я не хочу его испортить.

– А какая разница?

– Ну… потому что тогда его уже нельзя будет носить. Разве Овод не расстроится, если ему придется покупать новое?

– Глупая! Смотри!

Она выхватила из-за штор еще одно платье. Я невольно поморщилась. Должно быть, очень давно это было свадебное платье, но белая ткань посерела, запачкалась и была изъедена молью. Бантики на поясе буквально сгнили – до того, что один из них отвалился, когда Жаворонок притянула платье к себе. Но едва соприкоснувшись с ее кожей, ткань преобразилась, засияв белоснежностью атласа. Кружево расцвело, как дивные бутоны, и бантики снова были безупречны. Теперь платье казалось совсем новым – ни следа тлена.

Увидев мое лицо, Жаворонок визгливо расхохоталась, показывая сразу все свои острые зубки. Потом она вдруг разом умолкла, как будто кто-то закрыл музыкальную шкатулку.