Маргарет Роджерсон – Магия шипов (страница 23)

– Как заплатил отец Натаниэля, – неуверенно отметила Элизабет.

– Ах… верно. – Его лицо омрачилось. – Я не в курсе всей истории – знаю лишь о том, что там присутствовали определенные… – Он запнулся и покачал головой. – Все считали Алистера хорошим человеком. Но под самый конец он уже был не в себе. Я не хотел бы отзываться плохо о тех, кого уже нет с нами.

Элизабет прокручивала в голове его слова, следуя за дворецким наверх. Что же Эшкрофт хотел сказать этим?

Она никак не могла понять связь между Натаниэлем и Сайласом. Как мог чародей быть таким дружелюбным, зная, что тот представляет из себя и после того, что он сделал? И все же, судя по всему, он никогда не причинял вреда молодому Торну. Почему Сайлас не воспользовался возможностью навредить, когда ему было всего двенадцать лет и он был так уязвим и напуган?

Она нахмурилась, отбросив эти мысли. Не следует тратить время на раздумья о Натаниэле. Ей не следует волноваться о том факте, что он рискует жизнью, доверившись демону.

– Ваша комната, мисс, – сказал дворецкий, останавливаясь у двери. Его голос звучал так, словно ему было трудно говорить. Она удивленно посмотрела на него и почувствовала беспокойство. Это был огромный мужчина, крепко сложенный и высокий, значительно выше Элизабет, что делало его самым рослым человеком, которого она когда-либо видела. Костюм сидел на нем как-то странно, а взгляд на восковом лице был необычайно рассеян.

К ним суетливо подбежала розовощекая служанка, выглядевшая сильно взволнованной. Непослушные пряди ее мышиного цвета волос торчали из пучка на затылке.

– О боже милостивый, вы ведь мисс Скривнер, не так ли? Пойдемте-пойдемте, дорогая моя! Меня зовут Ханна, и я буду присматривать за вами, пока вы гостите у нас в поместье. Благодарю вас, мистер Хоб.

Тот кивнул и удалился.

– Не беспокойтесь о старом мистере Хобе, – прошептала Ханна, заметив пристальный взгляд Элизабет. – Несколько лет назад у него случился припадок, лишивший его дара речи, однако мастер Эшкрофт все равно принял его на работу, даже когда все остальные отвернулись. Это был очень порядочный поступок с его стороны. Сам мистер Хоб безобиден, как муха, хотя иногда выглядит пугающе для тех, кто к нему не привык.

Щеки Элизабет вспыхнули от стыда. Она решила, что не стоит больше таращиться на дворецкого и уж тем более бояться его, и послушно последовала за Ханной в комнату.

Поначалу девушка не поняла, что перед ней спальня. Элизабет чувствовала себя так, словно попала внутрь ледяной скульптуры. Все было выкрашено, обито или расшито в изысканных серебристых и белых оттенках. Люстра, свисавшая с потолка, отражалась в зеркале над туалетным столиком. Мебель с хрустальными ручками была украшена замысловатыми завитками и причудливым орнаментом, напомнившими узоры, появлявшиеся на оконных стеклах в морозные дни. Самым удивительным было то, что на кровати ее ждало платье сапфирового цвета. Среди всех этих зимних цветов его глубокая, ослепительная синева выделялась, как драгоценный камень на снежном фоне.

– Должно быть, это какая-то ошибка, – пробормотала Элизабет. Она осторожно коснулась туалетного столика, почти уверенная, что он исчезнет, как мираж в заколдованном замке. Затем искоса взглянула на платье, боясь, что оно тоже может пропасть, если посмотреть на него. – Это платье мне не подойдет. Я никогда не носила таких роскошных вещей.

– Глупости. Мастер Эшкрофт сегодня принимает гостей, и вы должны выглядеть достойно. Можете просто порадоваться, что мы нашли что-то, подходящее вам по размеру, мисс. Сегодня утром была такая суматоха, просто ужасная! К счастью, племянница леди Виктории путешествует за границей, и она тоже очень высокая молодая леди. Мы смогли позаимствовать кое-что из ее гардероба и подогнать в самый последний момент.

Внимание Элизабет привлекло одно-единственное слово.

– Гости? – спросила она.

– Вы же не думали, что такой известный человек может позволить себе праздно проводить каждый вечер, занимаясь своими делами? Несколько членов парламента и их жены присоединятся к нему за ужином.

Ее пульс участился.

– Все они – маги?

Ханна окинула ее странным взглядом.

– Нет, моя дорогая. Гости господина Эшкрофта из Парламента, а не из Магистериума, и это даже к лучшему. У меня не хватит нервов на всех этих демонов. Я знаю, что от них никуда не деться, но все это так противоестественно. – Она вздрогнула и не заметила, как Элизабет расслабилась. – А теперь давайте-ка снимем с вас это старое платье… Вы только посмотрите на эту царапину у себя на плече, бедняжка…

Прошла целая вечность, прежде чем внешний вид Элизабет привели в безукоризненный порядок. Кожа стала невероятно нежной после мытья, а из-за долгой процедуры в горячей воде кончики пальцев сморщились словно курага. Ее голова попеременно то болела, то пульсировала от тех пыток, которым Ханна подвергла ее, пытаясь расчесать. От нее исходил слабый и неприятный запах гардений.

Кипы сапфирового шелка зашуршали вокруг ее тела, когда служанка застегнула платье. Оно оказалось роскошным, однако в нем было слишком много ткани. Элизабет чувствовала себя так, будто плавала в собственном миниатюрном море. Затем Ханна начала зашнуровывать корсет на спине, и у девушки перехватило дыхание.

– Я не могу дышать, – выдавила она, хватаясь за грудь.

Ханна решительно взяла ее руки и отвела в сторону.

– Сейчас так модно, мисс.

Элизабет глубоко встревожила мысль о том, что дышать сейчас было не в моде.

– А если мне придется бежать, – усомнилась она, – или сражаться с кем-нибудь в этом доме?

Ханна была поражена.

– Я знаю, что в последнее время вы перенесли ужасные переживания, моя дорогая, но вам лучше держать такие мысли при себе. Подобные разговоры совершенно не к лицу молодой леди. Вот, только взгляните на себя.

Она развернула ее к зеркалу. Элизабет смотрела на отражение девушки, едва узнавая себя. Волосы ниспадали на плечи гладкими блестящими каштановыми волнами, и она была чище, чем когда-либо в жизни. Голубые глаза ярко контрастировали с розовыми, румяными щеками. Хотя она никогда не отличалась пышными формами, сапфировое платье придавало ее фигуре гордый и статный вид. Прямо как Наставница, подумала Элизабет, и у нее перехватило дыхание. Даже цвет платья напоминал ей одеяния хранителей.

– Как чудесно, – выдохнула Ханна. – Синий цвет оттеняет ваши глаза, не так ли?

Элизабет удивленно провела руками по шелковой ткани платья.

– Осмелюсь предположить, что пришло время сопроводить вас на ужин. Не беспокойтесь, я покажу дорогу. В этом доме так легко заблудиться… О боже, не споткнитесь! Просто приподнимите платье немного, если нужно…

Сумерки окрасили землю в оттенки индиго и фиолетового, однако внутри поместья было светло, как днем. По коридорам разносились ароматы еды, смешиваясь с запахом лилий, расставленных в вазах на каждом столе. Когда Ханна ввела Элизабет в столовую, ослепительное сияние затмило ей взор. Свет исходил от всего: серебряной посуды, драгоценных камней, дрожащих, словно гигантские капли дождя в ушах дам, и ободков бокалов шампанского, когда гости оборачивались, чтобы посмотреть, кто вошел.

Эшкрофт был поглощен разговором в другом конце комнаты, но красивая хрупкая женщина немедленно бросилась к Элизабет и представилась как жена канцлера, Виктория. Ее золотисто-каштановые кудри были собраны на макушке в замысловатый пучок, и она имела привычку смущенно трогать нитку жемчуга на шее, как бы убеждая себя, что она все еще там. Своими легкими нервными движениями и блестящим серебристым платьем женщина напомнила Элизабет голубя, который однажды весной гнездился в каменной кладке рядом с комнатой, в которой они жили с Катрин, тревожно курлыкая всякий раз, когда кто-нибудь из них высовывал голову наружу.

– Боюсь, Оберон не может отделаться от лорда и леди Ингрэм, – сказала она, тепло улыбаясь. – Почему бы мне не познакомить вас с парой гостей, прежде чем мы сядем? Все вам так рады! Они читали о вас в газетах.

Следующие несколько минут Элизабет провела, расхаживая по комнате, заучивая имена разных важных персон и тщетно пытаясь присесть в реверансе или хотя бы книксене. В конце концов она сдалась, объяснив это тем, что церемониальные приветствия не были включены в курс ее обучения в Великой библиотеке. Заявление это было встречено взрывами смеха. Она улыбнулась, понимая, что все подумали, будто это шутка.

Вскоре Эшкрофт постучал вилкой по бокалу. Когда он подошел к столу, воцарилась тишина, и слуга подал Элизабет фужер с шампанским. Она с восхищением слушала, как Канцлер произносит речь о прогрессе, приравнивая новые достижения в области добычи угля и природного газа, паровой энергетике к волшебству.

– Подобно магии, – говорил он, – технология пугает тех, для кого ее внутреннее устройство остается тайной, но ради прогресса человечество должно принять перемены с распростертыми объятиями. Я всегда считал, что чародеи только создают препятствия, живя отдельно от людей и ведя свои дела в тайне. Как Канцлер, я считаю своей целью вывести магию из тьмы на свет.

Раздались вздохи, когда комнату наполнило золотое сияние, гораздо более яркое, чем свечи. Ветки лилий, расставленные на столах, начали светиться, каждая тонкая тычинка пылала, заливая лица гостей мерцающим, неземным сиянием.