Маргарет Митчелл – Унесенные ветром. Том 1 (страница 3)

Гончие при виде Джимса поднялись из теплой красной пыли и стояли наготове, поджидая хозяев. Братья откланялись, напомнили Скарлетт, что будут с утра пораньше ждать ее в имении Уилксов, сбежали с крыльца, вскочили в седла и пустили лошадей в галоп по кедровой аллее, взмахнув на прощание шляпами.

За поворотом дороги, у зарослей кизила, откуда «Тара» была уже не видна, Брент остановил свою лошадь. Стюарт тоже придержал. Позади, на некотором расстоянии остановился Джимс. Лошади, не чувствуя поводьев, вытянули морды книзу и принялись пощипывать нежную весеннюю травку. Привычные ко всему собаки стразу же плюхнулись в мягкую пыль посреди дороги, неотрывно следя глазами за мельканием ласточек в прозрачных сумерках. На широкой простодушной физиономии Брента ясно читалось, что он в полном недоумении и порядком оскорблен.

– Послушай, – сказал он брату, – ты не находишь, что могла бы она и пригласить нас к столу?

– Вообще-то конечно. Я все ждал, что она попросит нас остаться, а она нет. Ну и что такого особенного?

– Да ничего. Просто, на мой взгляд, все к тому шло. В конце-то концов, мы первый день как приехали, давно не виделись и поговорить было о чем.

Стюарт призадумался.

– Мне показалось, она была очень довольная, когда мы появились.

– Вот и мне тоже, – кивнул Брент.

– А потом, с полчаса назад, что-то попритихла, вроде голова разболелась.

– Я заметил, но не придавал этому значения. И что ее томило, как думаешь?

– Не знаю. Может, мы что-то не то ляпнули, а она и разозлилась?

С минуту они молча размышляли. Брент сдался:

– Ничего в голову не идет. А кроме того, Скарлетт уж если бесится, то бесится. Все сразу видят. Не носит в себе, как некоторые.

– Что мне в ней и нравится, – сказал Стюарт. – Она не будет ходить вокруг да около и тихо тебя при этом ненавидеть, выскажет все в глаза. Значит, мы что-то брякнули или сделали такое, отчего она примолкла и выглядела как больная. Ведь вначале, могу поклясться, она обрадовалась и нацелилась оставить нас на ужин.

– А вдруг из-за того, что нас исключили?

– Да нет же, черт побери! Не валяй дурака. Посмеялась просто, когда мы сказали, вот и все. Скарлетт ценит образованность не больше, чем мы с тобой.

Брент повернулся в седле и окликнул негра:

– Джимс!

– Да, маса.

– Ты слыхал, о чем мы говорили с мисс Скарлетт?

– Чевой-то вы, саа, миста Брент! Как вам в голову-то взбрело? Чтоб я, я-а… да шпионил за белыми?!

– Шпионил, слова-то какие, господи боже! Вы, черные, всегда знаете, что к чему. Ты врун, я своими глазами видел, как ты бочком-бочком обогнул веранду и притулился на корточках за кустом жасмина. Ладно, говори давай, что мы такое сказали, что могло рассердить мисс Скарлетт или сильно ее обидеть?

Раз уж его призвали в свидетели, Джимс перестал прикидываться и сделал брови домиком:

– Не-а, маса, я особо ничего не заметил, она, типа того, была довольна, ясное дело, скучала без вас, вот и заливалась птичкой до тех самых пор, пока вы не сказали про миста Эшли и мисс Гамильтон, что они поженятся. А тогда она и затихла, как птичка, завидя ястреба.

Близнецы переглянулись и кивнули, правда без проблеска понимания. Стюарт сказал:

– Джимс прав. Хотя я все равно не могу разобраться, что ее зацепило. Бог ты мой! Да Эшли ничего для нее не значит, так, приятель. Уж по нему-то она с ума не сходит. Это от нас с тобой она без ума.

Брент согласно кивнул и выдвинул новую версию:

– А предположим, она взбеленилась на Эшли, что про оглашение он не сказал ей первой, до того как узнал кто-то другой? Старый друг называется. Девчонки из кожи вон лезут, хотят такие вещи знать раньше всех.

– Все может быть. Ну и что с того, если он ей не говорил про оглашение? Наверное, хотели сделать сюрпризом. Человек имеет право помалкивать про свое обручение, нет разве? Мы бы тоже не узнали, если б тетка мисс Мелли не проболталась. Но вообще-то Скарлетт должна была знать, что когда-нибудь они поженятся. О чем речь: уж сто лет всем известно, что у Гамильтонов с Уилксами такой порядок – браки между двоюродными. Каждому ясно, в один прекрасный день он женится на мисс Мелли, точно так же как Душечка Уилкс выйдет за брата мисс Мелли, за Чарли.

– Все, сдаюсь. Жалко, правда, что нас не пригласили поужинать. Я зарекся слушать, как мама скорбит по поводу нашего исключения. Можно подумать, что в первый раз.

– Ну уж к вечеру-то Бойд наверняка ее утихомирил. Знаешь ведь, как у него язык подвешен, у хитреца. Он всегда сумеет с ней сладить.

– Он-то сумеет, но ему нужно время. Бойду придется морочить ей голову, пока она не запутается вконец и не велит ему поберечь голос для адвокатской практики. А он небось еще и не разошелся как следует. Спорим, мама с этим новым жеребцом даже не поняла, что мы дома. Поймет только за ужином, когда заприметит Бойда. И весь ужин будет полыхать огнем. До десяти часов он не получит шанса втолковать ей, как это недостойно для Тарлтона – оставаться в колледже, после того как ректор позволил себе обойтись таким образом с ее младшими. И наступит полночь, когда он обернет ее гнев против ректора, и она спросит, а почему, собственно, он не пристрелил этого самодура. Нет, раньше полуночи нам дома появляться нельзя.

Братья понурились. Их не пугали горячие дикие кони, шумные драки и разгневанные соседи; но они совершенно терялись перед выволочками, какие им устраивала их пронзительно-рыжая матушка, и перед ездовым хлыстом, которым она не стеснялась прохаживаться по их бриджам.

– А давай поедем к Уилксам, – встрепенулся Бойд. – Эшли и девочки обрадуются, у них и поужинаем. Ты как?

Стюарт отвел глаза:

– Не стоит. Там суматоха, приготовления к барбекю… и потом…

– Ой, я и забыл совсем, – поспешно сказал Брент. – Да, туда нам лучше не соваться.

Стюарт покраснел так, что стало видно сквозь темный загар. Они тронули лошадей и некоторое время ехали дальше в молчании.

До прошлого лета Стюарт ухаживал за Индией Уилкс – с одобрения обоих семейств и целого графства. Все вокруг считали, что холодная и сдержанная Индия может оказать благотворное воздействие на неукротимого Стюарта. Во всяком случае, горячо на это надеялись. Может быть, партия и составилась бы, но это совсем не удовлетворяло Брента. Индия, на его взгляд, была девица неплохая, но чересчур очевидная и ручная, и сам он никакими силами не смог бы в нее влюбиться, даже ради Стюарта. Первый раз в жизни интересы близнецов разошлись, и Брента очень задевало, что брат волочится за такой серенькой мышкой.

И вот прошлым летом в дубовой роще Джонсборо им неожиданно открылось, что на свете есть Скарлетт О’Хара. Они знали ее всю жизнь, с детства привыкли, что она «свой парень» – ведь в верховой езде и лазанье по деревьям она им почти не уступала. Но теперь они с громадным изумлением обнаружили, что она превратилась в настоящую молодую леди, причем безусловно самую пленительную из всех.

Они впервые заметили, какие зеленые у нее глаза и что в них пляшут чертики; а эти ямочки на щеках, а эти маленькие ручки и ножки, а тонюсенькая талия! Их остроумные реплики заставили ее рассыпаться серебристым смехом, и, видя, что она явно их выделяет, они превзошли сами себя.

Это был памятный день в их жизни. Впоследствии братья часто задавались вопросом, как же это они раньше не замечали ее прелестей. Ответа так и не нашлось, а все дело было в том, что Скарлетт тогда сама решила заставить их себя заметить и оценить. Она по натуре была не способна терпеть, чтобы какой-то мужчина был влюблен в другую женщину – не в нее, а увидеть Стюарта рядом с Индией Уилкс… ну, знаете, это уж чересчур. Разбойничий нрав ее взыграл, и, не довольствуясь одним Стюартом, она примерилась и к Бренту, а в результате совершенно покорила обоих.

Теперь они были оба влюблены в нее, а Индия Уилкс и Летти Манро из Лавджоя, за которой с ленцой ухаживал Брент, отступили на задний план. Что будет делать отвергнутый, если Скарлетт выберет одного из них, – об этом близнецы не задумывались. Всему свое время, этот мост они перейдут, когда подойдут к нему. А в настоящий момент они были вполне удовлетворены: они опять в согласии друг с другом, девушка нравится обоим, а ревность между ними никогда не вставала. Такая ситуация очень интересовала всю округу и нервировала матушку: ей Скарлетт не нравилась. «Вот будет здорово, если эта хитрюга выберет кого-то из вас, – говаривала мать, – или возьмет вас обоих. Тогда вам надо будет перебираться в Юту, к мормонам – если мормоны вас примут, в чем я лично очень сомневаюсь. Меня-то одно беспокоит: когда-нибудь вы напьетесь сверх меры от ревности к этой двуличной бабенке с зелеными глазищами и перестреляете друг друга. Хотя… может, идея и не так плоха».

С того памятного дня Стюарту было очень не по себе в присутствии Индии. Она не то что не упрекнула его, но даже ни словом, ни жестом не дала понять, что знает, как резко он переметнулся к другому кумиру. Ведь она была леди до кончиков ногтей. Однако Стюарт чувствовал вину и маялся. Он видел, что внушил ей любовь и что она до сих пор его любит, и в глубине души ругал себя за нечестную игру. Джентльмены так не поступают. Она все-таки ему ужасно нравилась – ее благородная холодность, манеры, образованность и прочие достойные уважения качества. Но черт возьми, что ж она такая бесцветная, неинтересная и всегда одинаковая! Да еще рядом со сверкающим, искрящимся, переливчатым шармом Скарлетт! Индия вся как на ладони – с ней заранее все известно, не то что со Скарлетт – никогда ни малейшей уверенности ни в чем. От этого запросто можно свихнуться. Но в том-то и прелесть!