Маргарет Джордж – Нерон. Родовое проклятие (страница 33)

Это было в апреле. До свадьбы оставалось меньше двух месяцев. Рим только-только закончил праздновать восемьсот шестую годовщину своего основания, улицы были усыпаны растоптанными цветами и фруктовыми косточками. За пределами дворца меня всегда должны были сопровождать стражники, но Тигеллин – отлично подготовленный, сильный, быстрый и беспощадный боец – стоил троих. Он был рослым и голубоглазым – женщинам нравится такой тип мужчин – и, в отличие от многих, никогда не отводил взгляд. Лицо у него было благородное: высокие скулы, волевой подбородок; он даже походил на бога, хотя семья его вовсе не принадлежала к высшим сословиям.

– Да уж, – рассмеялся Тигеллин, – вот обнимешь невесту, и окажется, что тискаешь пустое место.

– Было бы неплохо.

Тигеллин замедлил шаг.

– Сдается мне, даже будь она красавицей, ты бы все равно страшился предстоящей свадьбы. Люди боятся испытаний, к которым не готовы. – Тигеллин остановился, положил руки мне на плечи и пристально посмотрел в глаза. – Ты знаешь, что и как делать с женщинами?

– Она не женщина, она – девчонка.

– Ты понял, о чем я. Просто ответь.

Я мог бы возмутиться – как он смеет задавать мне подобные вопросы? Мог бы напомнить о своем высоком положении. Но так как с Тигеллином, одним из немногих, я мог быть откровенным, его вопрос даже принес мне некоторое облегчение.

– Вообще-то, не совсем.

Я рос в изоляции и в то же время постоянно был в центре внимания, поэтому не находил возможности узнать, как развлекаются и что позволяют себе юноши моего возраста. Вероятно, Тигеллин сможет это уладить – в конце концов, он мастер решать самые разные проблемы.

– Так я и думал. Что ж, мой дорогой цезарь, это легко исправить. – Он повернулся и махнул рукой в противоположную от дворца сторону. – Займемся?

У меня даже дыхание перехватило. Сейчас?

– Уже начало десятого, бордели скоро откроются.

И Тигеллин повел меня в направлении улиц сразу за величественным форумом Августа, где обитали простые римляне. Когда мы проходили мимо форума, у меня случился приступ нервного смеха. Я даже остановился и схватился за бока.

Тигеллин нахмурился и осмотрелся, не понимая, что такого необычного я увидел.

– Это… это… – срывающимся от смеха голосом объяснил я, – это пародия на экскурсию по историческим местам, которую мне устроил Сенека.

– Сенека! Что ж, я проведу тебя по незабываемым местам, – пообещал Тигеллин. – Они впечатлят тебя куда больше, чем все монументы Августа.

С этими словами он взял меня за руку и повел мимо форума в лабиринт узких улочек, которые утопали в тени высоких инсул[34] из обожженного кирпича. Здесь было людно, густо пахло готовящейся в маленьких тавернах едой, булыжная мостовая была скользкой от грязи.

– Не похоже на мраморный Рим, к которому ты привык, – заметил Тигеллин. – Но это, скажу я тебе, настоящий Рим без прикрас.

Толпа состояла из людей самых разных национальностей. Лица у одних черные – это нубийцы и эфиопы, у других белые – это германцы и бритты, у арабов, иудеев и степняков – оливковые. Волосы – прямые и вьющиеся, черные, каштановые, рыжие, золотистые. Одежда на любой вкус: туники, тюрбаны, халаты, соломенные панамы, шлемы, вуали. Изредка я замечал у кого-то на шее золотое ожерелье или золотые сережки в ушах, что было крайне удивительно на фоне царящей вокруг бедности.

У нас на пути возник торговец колбасами, и Тигеллин купил нам по одной.

– Тебе понадобится сила!

Он толкнул меня локтем в бок и в мгновение ока сожрал колбасу (я тогда живо представил змею, заглатывающую мышь).

– Посмотри вокруг. – Тигеллин обвел рукой толпу. – Это твой Рим, твои люди. Когда будешь править, не забывай о них.

Тигеллин произнес слова, которые все старались обходить, словно прохожие – лужи на мостовой. «Когда будешь править».

– Не забывай, – настаивал Тигеллин, – потому что, уверяю, они тебя запомнят.

Они меня узнали? Это он имел в виду? Конечно нет. Меня не могли узнать, только не в такой толчее.

– Ну как, подкрепился? – со смехом поинтересовался Тигеллин. – Мы почти пришли.

У меня пересохло во рту, я выплюнул непрожеванный кусок колбасы. Есть расхотелось. Мы прошли еще немного по одной из самых широких улиц в этом районе и свернули на очень узкую, с крутым уклоном. Прошагав пол-улочки, Тигеллин остановился и тихо постучал в одну из дверей. Дверь со скрипом открылась, и из-за нее выплыло ароматное облако.

Тигеллин шагнул за порог и махнул мне, приглашая следовать за ним. Мне страшно захотелось побежать в противоположную сторону, но я совладал с собой и, войдя в дом, оказался в атриуме, вдоль стен которого были расставлены горшки с лилиями и папирусом. Здесь все было совсем не так, как снаружи, – шагнув за порог, я словно оказался в другом мире.

Появилась юная рабыня:

– Чем могу служить?

– Воракс здесь? – спросил Тигеллин.

– Я ее приведу.

Девушка удалилась и почти сразу вернулась с живым воплощением амазонки. Эта женщина была выше Тигеллина, у нее были черные волнистые волосы, глаза подведены сурьмой, а на запястьях позвякивали тяжелые бронзовые браслеты.

– А, Тигеллин! – громко поприветствовала она (как я догадался, это и была Воракс). – Давно ты к нам не захаживал!

Тигеллин стоял в характерной для него позе – голова гордо вскинута, ноги широко расставлены, плечи откинуты назад.

– Долг превыше всего. – Он развел руками, как бы говоря, что в этом нет его вины.

Воракс смерила меня взглядом:

– Привел своего молодого раба?

– Да, – улыбнулся Тигеллин, – решил вознаградить его за хорошую службу.

Я чуть не задохнулся от его наглости, но в то же время был благодарен за столь удачное прикрытие.

– И что у тебя на уме? – поинтересовалась Воракс. – Ты сегодня щедр?

– В этом можешь не сомневаться. – Тигеллин подбросил на ладони кошель с монетами. – Любое его желание! Цена не имеет значения.

– Иметь дело с таким клиентом – чистое удовольствие, – улыбнулась Воракс и послала рабыню за книгой.

Книга! В книге, которую принесли по приказу Воракс и передали нам, было множество рисунков, изображавших мужчин и женщин в самых разнообразных позах соития, таких, что у меня голова пошла кругом. Некоторые даже трудно описать словами.

– Если не нашел желаемого в книге, у нас есть девицы, оказывающие услуги, которые мы не иллюстрируем. Просто скажи, и мы тебе их предоставим.

Воракс, сладко улыбнувшись, наклонилась над книгой – от ее груди пахло духами, аромат которых я ощутил у входа в дом.

На одном из рисунков была женщина с длинными золотистыми волосами, которые почти целиком окутывали ее партнера. Она замерла в грациозной позе, почти как во время гимнастических упражнений. Голос ко мне еще не вернулся, и я просто показал пальцем на рисунок.

– Слишком изощренно, – покачал головой Тигеллин. – Предлагаю начать с чего-нибудь попроще.

Он пролистал несколько страниц и остановился на понравившемся ему рисунке.

– А после этого, – Тигеллин подмигнул, – можно будет насладиться и каким-то другим предложением.

Воракс кивнула, и рабыня, жестом пригласив следовать за собой, повела меня по коридору со множеством маленьких дверей по обе его стороны и рисунками, которые отражали то, чем занимались в этих комнатах. Я был в мягких сандалиях, но мои шаги по каменному полу звучали неестественно громко. В конце коридора рабыня остановилась, тихо постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Она жестом поманила меня за собой.

Комната была очень маленькой – кровать, стул и небольшое световое окно. С улицы доносились крики детей и рев ослов. С кровати встала девушка в белом шелковом халате, близко не похожая на Воракс – невысокая, изящная, с копной заколотых на затылке рыжих волос.

– Добро пожаловать, – нежным голосом сказала она и, подойдя ближе, взяла мое лицо в ладони. – Ты даруешь мне честь стать твоей первой женщиной?

Врать был бессмысленно, и я просто кивнул в ответ. Тогда она взяла меня за руки и подвела к кровати. Плавно выскользнула из халата, потом снова взяла за руку и погладила себя по волосам.

– Вытащи заколку.

Я сделал, как она сказала, и роскошные золотистые волосы волнами упали ей на плечи. Я погрузил пальцы в эти восхитительные волны, и все, что происходило после, было таким же естественным, как ее шелковистые волосы.

Потом появилась рабыня и отвела меня в другую комнату, просторнее первой.

– А теперь тебе надо отдохнуть и немного освежиться.

Она обтерла меня смоченной в ароматной воде губкой, дала шелковый халат и поднесла бокал сладкого вина. Все без единого слова. Перед уходом зажгла благовония в небольшом горшочке.

К потолку поднимались завитки ароматного дыма. Их тени плясали на стене, а в косых лучах жаркого дневного солнца кружили пылинки. Я еще не отошел от инициации в первой комнате и постепенно задремал. Время словно приостановилось или, вернее, зависло, как пылинки в луче света.

Я не понимал, во сне это происходит или наяву. В кружащемся вокруг меня свете появилась женская фигура. Она была старше той, с кем я только что был. Старше! И одежда была мне знакома. Женщина подошла ближе и с нежностью погладила меня по щеке.

– Мой дорогой…

Мать!