Маргарет Джордж – Мария – королева Шотландии. Том 2 (страница 6)

Что касается его собственной гибели – он испытывал странные, почти эротические переживания, когда замышлял ее, зная, что она придет именно тем путем, каким он пожелает. Он чувствовал себя Богом. Воля Господня, чтобы он умер от сифилиса или был убит лордами, как Риччо. Но он перехитрил Бога. Он не превратится в обезьяну по воле Божьей, а оседлает арабского жеребца и помчится навстречу волнующей гибели.

В четверг, шестого февраля, один эдинбургский купец получил от сэра Джеймса Бальфура шестьдесят фунтов в обмен на огромное количество пороху. Ему заявили, будто порох требуется для королевского арсенала, что, строго говоря, было правдой. Позже в тот же день братья Бальфур со Стэнденом переправили его в Керк-О’Филд. Но пороху оказалось так много, что к ночи удалось переправить в подвал дома Роберта лишь половину. В темноте принялись рыть туннель, однако к рассвету не справились.

Рассчитывали привезти утром еще пороху, а купец отказал, заверив, что сам ждет дальнейших поставок к субботе.

После того как вечером в пятницу королева удалилась в свои покои, пришлось доложить Дарнли, что еще не готово. Их встретил поток проклятий.

– Дело оказалось трудней, чем мы думали, – оправдывался Джеймс. – Но к ночи в субботу…

– Чтоб черт утащил ваши лживые души в самую черную преисподнюю! – прокричал Дарнли.

Джеймс Бальфур ощутил в усталом теле вскипающую волну гнева. Они трудились уже полтора дня, всю ночь не спали. И он вдруг усомнился в обещанной Дарнли награде. Дарнли не чувствует благодарности за все их хлопоты, не думает о риске, которому они подвергаются – ради него. Неудивительно, что все его ненавидят.

– Сир, мы делаем все, что можем, и выполним работу, как обещали, – проговорил он наконец. – Всего день-другой задержки.

– Вы не понимаете, тупоголовая обезьяна! Королева проводит здесь последнюю ночь! Мое лечение закончено! Сегодня мы переезжаем в Холируд! Я выздоровел! – саркастически прокричал он.

– Так почувствуйте рецидив, – столь же саркастически посоветовал Джеймс. – Вы, безусловно, можете это устроить, чтобы продлить пребывание здесь до понедельника.

– Королева должна в воскресенье присутствовать в Холируде на свадьбе. Вечером состоится празднество…

– Дерьмо собачье. Уговорите ее после этого вернуться в Керк-О’Филд. В конце концов, от этого зависит ее жизнь. – Бальфур удовлетворенно причмокнул.

– Все из-за вас… – продолжал Дарнли.

Джеймс Бальфур стоял и слушал, как Дарнли осыпает его всеми бранными прозвищами, которые ему когда-либо приходилось слыхивать во Франции, в Англии и в Шотландии. Оскорбления отскакивали от него, как от стенки горох; он давно стал нечувствительным к ругани. Он даже улыбался над глупым, изрыгающим проклятия мальчишкой, который совершенно не ведал, что иллюзорная сила слов не идет ни в какое сравнение с истинной силой обладателя тайны.

Безусловно, Шотландия выскажет больше благодарности сэру Джеймсу Бальфуру за сведения и труды. Шотландия устала от Дарнли.

Он все улыбался до тех пор, покуда у Дарнли не перехватило дух.

Босуэлл водрузил ноги на скамеечку, греясь перед славным огнем в отведенных ему в Холируде покоях. Комната ему нравилась, она находилась на южной стороне, а окна смотрели на дворцовые сады, в парк, на «Трон Артура». По душе приходилось и то, что проживание в этих покоях подразумевало высокий статус жильца.

Сейчас выпало немного свободного времени, чтобы почитать «Военные тонкости и хитрости» Секста Юлия, отвлечься, занявшись военными кампаниями Древнего Рима. Как они отличаются от стремительных налетов на пограничных холмах!

«Как бы я действовал в тех кампаниях?» – спрашивал он себя. Маршировать в шеренгах солдат, выстраиваться в testudo[2], сооружая черепаший панцирь из щитов, когда приближаешься к линии вражеского огня…

В дверь коротко постучали.

Босуэлл сам поднялся открывать; Френч Пэрис рыскал по купеческим лавкам в поисках костюма для Босуэлла к предстоящему маскараду, и он был один.

На пороге стоял Джеймс Бальфур с выжидающей улыбкой на устах.

– Можно? – спросил он и шагнул вперед, не дожидаясь ответа.

– Ясное дело, – ответил Босуэлл.

И тут же почувствовал, что это не простой визит. Бальфур выглядел необычайно взволнованным.

– В чем дело? – поинтересовался Босуэлл.

Бальфур сбросил плащ, стащил перчатки и нахально швырнул их на столик, где покоилась военная книга Босуэлла.

– У меня есть сведения, которые могут оказаться самыми ценными из всех когда-либо полученных вами, – важно заявил он.

– Да ну? – Босуэлл старался говорить спокойно, но знал, что нашлось недостающее звено заговора Дарнли, которое он разыскивал. Бальфур разнюхал; он, как паразит, мог подслушивать из щелей и укромных углов. – Как насчет сотни фунтов?

Бальфур рассмеялся.

– Смехотворно мало. Где ваши высокочтимые рыцарские чувства? Это все, во что вы цените жизнь королевы? Ах, есть и другие, которые больше заплатят, чтобы наверняка преуспеть. – Он откровенно притворным жестом потянулся за плащом.

Босуэлл схватил его за руку с такой силой, что ощутил под пальцами кость.

– Расскажи мне, – выдохнул он.

– Пустите руку.

Босуэлл встряхнул его.

– Назови свою цену. Мне некогда торговаться, словно рыбной торговке.

– Или наемнику? – Бальфур выдернул руку и вдруг преисполнился подозрений. – Какое вам дело?

Тут маячило нечто большее, чем желание солдата или искателя приключений поймать шанс.

– Я всегда был верен короне, – спокойно отвечал Босуэлл. – А теперь назовите цену и сообщите сведения.

– Тысячу фунтов, – сказал Бальфур. – Французскими золотыми, чтобы не выдавать источника.

– Договорились.

Он сумеет раздобыть деньги.

– Можно получить письменное подтверждение?

Бальфур вытащил клочок бумаги, служивший распиской, и Босуэлл поспешно подписал.

Затем Бальфур нарочито медленно сложил бумагу и спрятал ее на груди, потребовал вина и отхлебнул, прежде чем заговорить.

– Король собирается убить королеву.

Так он заплатил тысячу фунтов за слухи? За слухи, которые ему уже известны? Босуэлл вспыхнул от злости.

– Король не сможет этого сделать. Ему никто не поверит и не согласится служить орудием. Все слуги королевы верны ей, – сказал он.

– Порох верен тому, кто его подожжет, а он покорно лежит и ждет.

– Где? – вскинулся Босуэлл.

– В сводах под домом в Керк-О’Филде. Условлено, что в субботу королева проведет там ночь и погибнет при взрыве.

– А король?

– Подожжет порох и убежит.

– Откуда ты это знаешь?

Он издал короткий сухой смешок.

– Я сам закладывал порох. Это заняло полтора дня.

– Значит, тебе заплатили за то, чтобы ты его заложил, а теперь заплатят за то, чтоб убрал?

– Разумеется. Впечатляющий почасовой заработок, правда?

– Ты заминировал дом собственного брата? – в ошеломлении спросил Босуэлл.

– С его дозволения.

– Стало быть, он участвует в заговоре. Кто еще?

– Никто. Как всем известно, король столь непопулярен, что никто не желает вступать с ним в заговор.

Босуэлл почувствовал облегчение. Ходили слухи о разветвленном заговоре.

Бальфур улыбался.

– По правде сказать, пороха у меня маловато. Я закупил весь, что был в Эдинбурге, но он недостаточно плотно забит. Нужно еще пятьсот или тысячу фунтов.