Маргарет Джордж – Мария – королева Шотландии. Том 1 (страница 15)

Мало-помалу Мария перестала выглядеть как иностранка. Пребывание во Франции и французский образ жизни стали казаться ей совершенно естественными. Каждый год королевская детская пополнялась новым обитателем, так что Франциск выглядел вполне натурально в роли правителя маленькой группы. Она завидовала ему, ибо ее собственные, чуть более взрослые родственники причиняли ей лишь одни неприятности. Они отказывались осваиваться в новой среде и упорно срывали занятия по французскому языку, ездили верхом только на шотландский манер и носили с собой при дворе детские кинжалы. Мария облегченно вздохнула, когда через год они вернулись в Шотландию. Однако три ее сверстницы-Марии старались ей угодить и даже не протестовали, когда король отправил их на несколько месяцев в монастырь в Пуасси для углубленного изучения французского языка.

Что касается Джеймса, самого старшего из ее родственников, он при самой первой возможности поспешил вернуться в Шотландию, заявив, что ему необходимо ухаживать за матерью, овдовевшей после сражения при Пинки-Клаф (хотя помимо того дело было в богатом монастыре Сент-Эндрюс, о котором покойный король поручил ему заботиться).

На некоторое время Мария осталась при дворе одна, и король, королева и все придворные могли баловать и нежить ее, и, что более важно, она находилась теперь в окружении исключительно французов, и ей никто не мешал приобщаться к их образу жизни.

С первой же минуты вся Франция влюбилась в «нежную голубку, спасенную от преследований хищных стервятников», как выразился придворный поэт, описывая «нашу маленькую королеву Шотландии».

Романтический настрой двора, скрывавшийся под внешним налетом холодного цинизма, буквально расцвел под влиянием пылкого чувства к маленькой Мари Стюарт, как они предпочитали ее называть, эту принцессу, бежавшую из туманной, варварской страны, которая волею судеб в один прекрасный день должна стать их королевой. Ведь прошло уже так много лет с тех пор, как у них были свои герои и героини, которых они могли бы превозносить, а что теперь? Франциск I был слишком изнуренным и самодовольным, Генрих II – слишком мрачным и скучным. Екатерину Медичи, эту итальянку, следовало не возвеличивать, а, скорее, бояться ее. (Уж не отравил ли ее слуга покойного дофина, чтобы расчистить путь к престолу застенчивому Генриху?) Слуга признался, но только одна Екатерина знала истинную правду. Диана де Пуатье была красива, но красота ее была какой-то неземной, эфемерной, далекой, подобно красоте богини Дианы, которой ее уподобляли. У всех, кто смотрел на нее, она вызывала не чувство преданности или привязанности, а благоговейный трепет. Между тем у нее было и вполне земное пристрастие – приобретать земли и поместья, чтобы с полным основанием считаться богиней.

А Мария Стюарт с ее прелестным личиком, приятными манерами и трудной судьбой покоряла воображение людей.

В ее воспитании не было ни одного изъяна. Она изучала классические науки, училась читать и писать по-латыни, говорила по-итальянски и по-испански. Ее обучали музыке, она играла на лютне, арфе и лире. У нее был чарующий голос, и она хорошо пела. Историю она изучала с Паскье и с раннего возраста писала стихи, грациозно танцевала и особенно любила участвовать в представлениях в масках и балетах. Она корпела с иголкой в руках над пяльцами, и ей нравилось придумывать свои собственные узоры для вышивок.

В то же время она любила прогулки, преуспевала в верховой езде, стрельбе из лука, в соколиной и других видах охоты. Больше всего ей нравилось незаметно ускользнуть и упражняться в стрельбе из лука, подогнанного под ее рост, вместе с самыми юными шотландскими лучниками, служившими в почетной гвардии короля.

Однажды ранней весной, когда ей минуло только семь лет, она прокралась мимо вездесущей леди Флеминг и ухитрилась добраться до Фонтенбло, где в лесу, как она знала, любили упражняться лучники. У нее был свой фаворит, Роб Макдоналд, которому было всего восемнадцать лет. Он сам немного тосковал по дому и всегда был рад ее видеть. Она подружилась с ним и надеялась, что когда-нибудь наступит день, когда она сможет хотя бы иногда, но стрелять лучше, чем он.

Конечно, он был на опушке леса и упражнялся вместе с остальными лучниками.

– Ваше величество! – воскликнул он, увидев ее. – Вы, наверное, опять сбежали?

– Конечно, – ответила Мария, тяжело дыша.

Она не знала, что заставляет ее так поступать и почему другие дети никогда себе этого не позволяли. Она любила других Марий и Франциска, но в ее натуре были черты, которых они не смогли бы понять, и она чувствовала, что ей не следует выставлять их напоказ.

– А я принесла свой лук. – Она показала хорошо отрегулированный лук и колчан со стрелами, украшенные королевским гербом.

– Хорошо, – сказал он и кивнул в сторону своих компаньонов. – Мы как раз упражнялись, стреляя по этой мишени. Не хотите ли попробовать?

Она утвердительно кивнула. Ей было приятно слышать шотландскую речь, так как не хотелось забывать язык, но у нее уже довольно продолжительное время почти не было возможности ни слышать его, ни говорить на нем. Она вытащила стрелу и приладила ее к струне лука, оттянула тетиву, насколько могла, и отпустила ее. Стрела попала в самый край мишени.

– Ах! – воскликнул Роб, столь же разочарованный, как и она сама.

– Я попробую еще раз! – Она выхватила вторую стрелу, и та легла уже гораздо ближе к центру.

Они стреляли по очереди целый час, при этом Роб обучал ее тонкостям этого искусства.

– Если вы хотите быть хорошим стрелком, надо делать вот так, – терпеливо разъяснял он.

Совсем усталая, она наконец произнесла:

– Но ведь для вас это совсем не спорт, для вас это образ жизни. Так почему же шотландцы сражаются за французского короля? И как вы здесь оказались?

Он отложил в сторону свой большой лук, почти шести футов высотой, способный послать стрелу на сотню футов и дальше.

– Французы и шотландцы долгое время были друзьями. У них был единый враг – Англия, а те, у кого имеется общий враг, могут стать настоящими друзьями. Они называют это «старым альянсом», и он действительно старый, насчитывает по меньшей мере двести лет. Вот почему существует гвардия шотландских лучников. Да, каждый знает, что шотландцы – лучшие солдаты в мире.

– Но вы не ответили на мой вопрос. Во всяком случае, не совсем ответили. Почему вы сюда приехали?

– У меня было сильное желание увидеть что-нибудь еще помимо наших собственных берегов. Если я хочу жить на своей родине и любить ее, то это вовсе не от невежества. Здесь много других шотландцев, они толпами приезжают в Париж учиться. Вы встречали кого-нибудь из них?

– Нет, – рассмеялась она. – Каким же образом? Ведь я же не могу бродить по улицам Парижа, как, например, по лесу в Фонтенбло.

Раздался призывный звук горна.

– Вам лучше бы уйти, – сказал Роб. – Меня призывают к исполнению своих обязанностей. – Он взглянул на нее и улыбнулся. – Я никогда не выдам вашего секрета, моя самая прекрасная царственная охотница. – Он вручил ей горсть ее стрел. – Вам лучше забрать их с собой и не оставлять здесь, в лесу.

К тому времени, когда она осторожно пробралась обратно в детскую, младшие дети только еще просыпались после дневного сна. Скоро должны были подать обед, а у Марии как раз разыгрался неистовый аппетит.

Обычно дети ели отдельно, под наблюдением всех нянь и гувернанток. Сегодня же королева приказала, чтобы дети обедали вместе с ней в ее покоях. Они покорно прошествовали строем в ее личные апартаменты, где был накрыт стол, уставленный хрустальными кубками и золотыми тарелками для тех детей, которые умели справляться с такой изысканной сервировкой: сама Мария, Ласти, Фламина, Битон и Сетон, Франциск и Елизавета. Мария немного даже жалела Франциска, окруженного исключительно девочками; там, в лесу, Робу было гораздо лучше.

– Помолитесь и приступим к обеду, – сказала королева, и ее лишенные какого-либо выражения глаза как бы пересчитывали детей, входящих один за другим в ее покои. Королева снова была беременна; в комнате для младенцев должен был скоро появиться еще один ребенок.

Она суетилась вокруг Франциска и настояла на том, чтобы самой приладить ему салфетку. Затем, шурша своими юбками, она уселась и стала наблюдать, как едят дети. Под ее пристальным испытующим взглядом у Марии пропал всякий аппетит.

– Мои дорогие дети, – произнесла Екатерина Медичи, – вы скоро на все лето отправитесь в замок Шамбор. А это значит, что вам придется на время расстаться с вашим медвежонком, но вместо него каждый из вас сможет выбрать себе в Шамборе собаку.

Франциск стукнул кулаком по столу:

– Хочу медвежонка.

Он особенно любил этого зверя – недавний подарок, которого назвал Стариной Юлиусом.

Екатерина Медичи метнула на него грозный взгляд, заставивший его сразу замолчать.

– И мы должны подготовиться к приему очень важного и прекрасного гостя: к нам приезжает королева-мать из Шотландии. Да, моя дорогая, во Францию прибывает ваша мать!

Следующие несколько месяцев Мария готовилась к этому событию. Увидеть снова свою дорогую мать! Казалось, возносимые ею на протяжении семи лет молитвы были наконец услышаны. Ведь каждую ночь с момента прибытия во Францию она молила, чтобы ее мать приехала повидаться с ней.