Маргарет Астер – Маг (страница 35)
Вот что значит поздно лечь и не выспаться. Приснится же такое! Приоткрыв один глаз, я увидела, что солнце только-только позолотило верхушки деревьев на поляне. Можно ещё поваляться, ну хоть немного.
Вальдар беззастенчиво дрых на моей груди, придавив увесистой тушкой. Может, мне воздуха не хватало, вот и привиделась какая-то маета в ещё вчера покинутом городе?
Во сне сплелось всё: Алестат со своими оленьими рожками, мысли о покупке припасов и коня, волнение о деньгах… Было что-то ещё, что-то важное. Ну да, что гадать. Всё равно сон навеянный. Мне не снится настоящее или будущее мага. Только его воспоминания, занозами засевшие в голове после нашей стычки в спальне почившего короля. А сегодняшнее сновидение принесло видение вчерашнего утра. Это так не работает! Если конечно… Если что-то не укрепило нашу связь. Например, ритуал в ночном лесу.
Я резко вскочила. Разбуженный фамильяр недовольно сполз, перекатился на сброшенный плащ и блаженно смежил веки. Развязав тесёмку на вороте рубашки, ощупала шею и грудь. Остался только амулет из агата. Цепочки с подвеской нет! Пошарила вокруг. Безрезультатно! Значит, не навеянный.
Повернувшись на левый бок, туда, где спал Алестат, я от души пнула ногой фигуру под плащом. Укрытый тканью мешок отлетел на десяток локтей. Пусто! И куда этот воришка-смертник успел смыться? Опять продаёт что-нибудь из жизненно важных для меня вещей?! Ууу, аспид рогатый! Врать он, значит, не может, а воровать – запросто! Щипач сивый! Только попадись!
Как раз в тот момент, когда я в подробностях представляла, как обламываю рога магу, он преспокойно вышел из-за деревьев с охапкой хвороста.
– Уже проснулась? Отлично! Сейчас угли разворошу, пожарим на костре завтрак. Гляди!
Волшебник опустил дрова на землю и, крайне довольный собой, протянул мне птичье гнездо. Потянувшись к нему, я аккуратно вытащила несколько крупных пятнистых яиц и с громким хрустом разбила их о голову Алеса. Он шокированно поднял на меня глаза. По лицу мага медленно стекал ярко-оранжевый желток. На рогах повисла битая скорлупа.
– Сдурела? За что? – только и смог вымолвить он.
– Для густоты волос! Разве не слышал, что надо яйца в голову втирать?! – Илдис стушевался, не решаясь что-то переспрашивать.
– Провёл меня! Да я тебя самого сейчас на строганину из оленины порежу.
В глазах чародея промелькнул ужас. Опасливо отшатнувшись, он залепетал:
– Это было необходимо! Я не хотел тебя обманывать, но должен был так поступить. В землях фейри без этого тебе грозила бы опасность. Я и сейчас не уверен, что всё сработает как надо, но теперь хоть шанс есть.
– Почему именно кулон?
– Кулон? – озадаченно переспросил волшебник.
Не обратив внимания на его замешательство, напустилась пуще прежнего:
– Подвеска тебе с самого начала не нравилась. Я же видела, как ты на неё смотрел, но такого и представить не могла. Мне казалось, мы друзья. Как ты мог так со мной поступить?
На последней фразе я почти сорвалась на крик. Алестат, казалось, вздохнул с облегчением. Испуг на его лице уступил место расслабленной ухмылке.
– Ах, ты об этом… Нам нужны были деньги, это ты и сама знаешь. Если так уж хочешь спасти своего
Слово «жених» он почти выплюнул, словно наши отношения с принцем Авином казались магу чем-то нелепым или противным.
– Заимствование предполагает, что украшение вернут. Но ведь выкупать его обратно ты не намерен? – удручённо осведомилась я.
– Конечно не намерен! Только сумасшедший выложит за какой-то кулончик целую пригоршню золотых.
– Сумасшедший или тот, кто по-настоящему любит. Торговец заплатил так много потому, что любит свою дочь. А я хочу вернуть драгоценность потому, что люблю Авина. Тебе не понять!
– Ну конечно, куда уж мне?! – закатил он глаза. – Так ты любишь принца или дурацкий кусочек серебра ценой не больше монеты? Любовь, знаешь ли, требует жертв! Она бывает очень кровожадна. Иногда приходится отдавать не только побрякушку, но и душу, а иногда – жизнь. Ты тащишь меня через всю страну, одержимая мыслью о престолонаследнике. А тебе в голову не приходило, что это может плохо закончиться? Для меня, для тебя, для нас обоих? Кто вообще просит вмешиваться в планы ведьмы? Я вот тоже однажды вмешался, и что? Где моё долго и счастливо, я тебя спрашиваю? Всем победителям тёмных сил положено воссоединение с любимыми и счастливая жизнь в радости и достатке, разве не так?
Маг разошёлся не на шутку. Если бы Сила всё ещё была при нём, сухостой на поляне уже занялся бы. От Алеса и сейчас будто искры летели.
– Нет! Не так! – чуть спокойнее ответил он.
Переваривая всё сказанное, я уже не так грозно, но всё же сердито произнесла:
– Даже если влезать в планы Леэтель – плохая идея, я должна попытаться. Ведь всё произошло из-за меня. Помнишь, «когда от пешки ладья падёт»… Не знаю, суждено ли нам с принцем быть вместе. Но дело не только в этом. Из-за меня ты потерял Силу. Я не могу позволить потерять ещё и жизнь. Если считаешь мою идею провальной, можешь катиться на все четыре стороны… но только после того, как мы вернём магию и спасём тебя от гибели.
Алестат остыл так же быстро, как и распалился. Пнув носком сапога ближайшее дерево, он глубоко вздохнул и тихо, скорее для самого себя, проговорил:
– Я с тобой до конца! Выбор сделан. Запечатли мои слова в сердце и запомни – с этого момента, что бы ни случилось, я останусь рядом с тобой!
Немного помолчав, бывший верховный маг добавил:
– А теперь рассказывай, как узнала о торговце и его дочери? Обнаружить потерю кулона и догадаться о причине пропажи ты могла и сама, но эта версия не объясняет, как удалось прознать о сделке.
– Снова сон приснился, – нехотя призналась я.
– И что ты видела? – испытующе протянул чародей.
Коротко рассказав о том, что успела запомнить из видения, я отметила, что он слегка повеселел, но ровно до упоминания о втором желании дочери торговца.
– Что не так с этими твоими, – я положила ладонь на свою макушку, – отростками? Их что, нельзя трогать?
– Можно, – нехотя протянул Алес, – но мне это кажется чем-то очень личным, а такие прикосновения почти непристойными. Вряд ли кому-то будет приятно лишнее напоминание о его уродливом шраме или выбитом глазе. Всё-таки это изъян…
– А мне кажется, они милые.
Илдис ничего не ответил, лишь прикрыл голову беретом и спешно поднялся. Мне показалось, что у него покраснели кончики ушей.
– Пойду вымою голову в ручье, а заодно поищу ещё чего-нибудь на завтрак.
– Гнёзда разорять не смей! – выкрикнула я ему вслед, хотя фактически сама была здесь главной разорительницей. Обидно, конечно, но и птицы с потерей гнезда свыкнутся, и я с пропажей кулона.
Отогнав Вальдара, жадно слизывающего с земли остатки желтка, подбросила пару веток в костёр и поставила греться воду в котелке. В ушах до сих пор отдавалось брошенное Алестатом: «Я с тобой до конца!»
Глава 15
Выехав на недавно покошенный луг, мы смогли пустить лошадь галопом. Альраун, крепко ухватившись за гриву, шептал что-то ей на ухо, отчего животное стрелой летело вперёд. Без магии фейри тут не обошлось. Последние пару дней мы плелись к границе со скоростью улитки. Очень упорной, но всё же улитки. Приходилось тщательно выбирать обходные пути. По полю не проехать. Пшеница в этом году вымахала на редкость высокой для конца весны. Мять посевы нельзя. Мало того, что это плохо отразится на местных, так точно не получится остаться незамеченными. На основной тракт тоже лучше не соваться. Если опробовать чары альрауна там, пыль из-под копыт будет стоять таким столбом, что из столицы увидят.
Приходилось передвигаться с опаской. Выискивать узкие дорожки от деревни к деревне. Объезжать каждое поселение по широкой дуге. Шарахаться от любого замеченного издали путника. Так наше путешествие к землям волшебного народца займёт не полторы недели, а полтора месяца.
Разговор не клеился. После стычки на лесной поляне мы с Алестатом перекидывались только короткими фразами во время привалов. Езда верхом не способствовала общению. Чтоб не перекрикивать свистящий ветер, приходилось придвигаться слишком близко, вжиматься в Алеса спиной. Маг при этом хранил невозмутимость, в лучших традициях своего поведения в замке, а я заливалась краской и теряла нить повествования, отчего связность речи сильно страдала.