Марена – Страж бездны. Дрегх (страница 3)

— Скажи мое имя, — прошептал он, и в этом шепоте было больше угрозы и соблазна, чем в любом приказе. — Правильно. Без своих человеческих сокращений. Докажи, что ты ценишь свою жизнь.

Маша открыла глаза. Огонь в его зрачках гипнотизировал. Она знала, что должна сказать. Умная девочка внутри неё кричала: «Мордрегхарт-Кхаал! Скажи это!».

— Морд… — она запнулась, потому что сердце колотилось так сильно, что мешало сосредоточиться. — Мордрегхарт… Кхаал’Тхар…

Она запуталась в гортанных звуках, и на её глазах выступили невольные слезы досады и страха. Демон наблюдал за её мучениями с холодным любопытством хищника.

— Простите, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями. — Я не могу. Это… это как пытаться проглотить битое стекло. Убейте меня сразу, если это так важно, но я не могу выговорить это чудовищное нагромождение букв!

Она ждала удара, вспышки боли или того, что её выбросит в бездну. Но вместо этого услышала странный звук. Это был не смех, а скорее низкий, гортанный хрип. Мордрегхарт-Кхаал улыбался.

Это была не добрая улыбка, в ней было слишком много клыков и цинизма, но она преобразила его лицо, сделав его пугающе живым.

— Ты невыносима, — он резко обхватил её за талию, притягивая к себе так плотно, что Маша почувствовала каждую мышцу его атлетичного тела. — Самая бесполезная пленница за последние триста лет. Даже своего палача не можешь назвать по имени.

— Значит… вы меня не убьете? — пролепетала, упираясь ладонями в его грудь.

Под тонкими пальцами она чувствовала бешено бьющееся — вопреки всем легендам — сердце демона.

— Пока нет, — он приподнял её, заставляя обхватить ногами его торс, и эта поза была запредельно интимной.

Маша вскрикнула от неожиданности, а её платье задралось, обнажая длинные стройные ноги. Она видела, как потемнели его глаза, превращаясь в два омута раскаленной смолы.

— Господин… — начала она, но Дрегх перебил, впиваясь в её шею жарким поцелуем, от которого у Маши подкосились бы ноги, если бы он её не держал.

— Называй меня так, как тебе удобно, — прорычал он ей в кожу. — Но только когда мы одни. И только если ты готова платить за каждую свою дерзость.

Он не спрашивал разрешения, потому что его цинизм и эгоизм диктовали свои правила, но когда его губы накрыли её в требовательном, властном поцелуе, Маша внезапно поняла: она не просто боится его. Она хочет разгадать эту тьму.

Демон с рычанием прижал Машу к массивному обсидиановому столу, стоявшему в центре комнаты, и холод камня обжег поясницу, контрастируя с невыносимым жаром демонической кожи.

Свитки и чернильницы полетели на пол, но этот грохот лишь подчеркнул тишину их внезапного безумия.

— Твое тело создано для того, чтобы сводить с ума, — прохрипел он, и его ладонь, широкая и горячая, легла на её живот, чуть ниже пупка. — Но твоя красота — это погибель для нас обоих…

Он не стал расстегивать платье, а просто рванул ткань на груди, и звук лопающегося шелка отозвался в ушах Маши гулким эхом.

Её лицо исказилось от испуга, когда она почувствовала прохладу воздуха на своей коже, а в следующий миг — его рот, жадно припавший к её соску.

Маша выгнулась навстречу этой ласке, пальцы судорожно впились в его короткие черные волосы, а затем соскользнули на плечи, чувствуя под пальцами сквозь ткань рубашки стальные, перекатывающиеся мышцы.

Мордрегхарт действовал быстро, без прелюдий, которые полагались бы человеку. Его пальцы, длинные и сильные, вошли в неё, исследуя её готовность с бесцеремонной тщательностью.

Маша всхлипнула, запрокидывая голову назад. Её пшеничные кудри рассыпались по черному камню стола, словно пролитое золото.

— Дрегх… пожалуйста… — выдохнула она, и это имя, произнесенное с такой мукой и страстью, окончательно сорвало в нем предохранители.

Демон рывком расстегнул пояс своих штанов и вошел в неё одним мощным толчком, заполнив до предела.

Маша широко распахнула глаза, хватая ртом воздух. Это было не просто физическое действие — вместе с ним в неё ворвалась его магия, темная, тяжелая, как расплавленный свинец.

В глазах демона полыхнуло настоящее пламя, карие радужки растворились в багровом огне.

Он двигался в рваном, яростном ритме, каждый раз вбиваясь в неё так глубоко, будто хотел оставить клеймо на самой её душе.

Стол под ними жалобно скрипел, а Маша чувствовала, как её ум, такой логичный и ясный, плавится и стекает вниз вместе с капельками пота.

Их тени на стенах метались, превращая сцену в ритуал приношения жертвы, которая… наслаждалась своим палачом.

— Смотри на меня и бойся, — приказал он, перехватывая её подбородок и заставляя встретиться с ним взглядом. — Помни, кто теперь твой хозяин.

Но Маша, вместо того, чтобы испугаться, обхватила его шею руками, притягивая к себе. Её доброта и внутренняя сила проснулись даже здесь: она не хотела быть рабыней, жертвой или вещью, она хотела быть равноправной участницей этого шторма.

Её бедра начали двигаться навстречу, ловя его ритм, и Мордрегхарт сбился с дыхания, пораженный её отдачей. Его пальцы впились в её ягодицы так сильно, что завтра там наверняка останутся следы, но сейчас это не имело значения.

Кульминация накрыла их обоих одновременно. Мордрегхарт зарычал, и этот звук, низкий и вибрирующий, Маша почувствовала всем своим телом.

Он прижал её к себе, скрывая лицо в изгибе её шеи, пока мощные толчки сотрясали его атлетичное тело. Маша содрогалась в его объятиях, чувствуя, как внутри расцветает жаркий, ослепительный фейерверк.

Прошло несколько минут, прежде чем дыхание демона выровнялось. Он медленно отстранился, глядя на её раскрасневшееся лицо и зацелованные губы. Его взгляд снова стал холодным и циничным, но в глубине зрачков еще тлели угли.

Мордрегхарт молча поправил одежду. Он посмотрел на растерзанное платье Маши, на беспорядок, который они устроили на столе, и на её ошарашенные, но всё еще добрые глаза.

— Ты останешься здесь, — бросил он, восстанавливая свою дистанцию. — Завтра тебе принесут новое платье.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Тяжелый засов лязгнул с той стороны двери, напоминая Маше о её статусе.

Она осталась одна в тишине башни, сидя на холодном столе среди разбросанных свитков. Дрожащими руками она притянула к себе обрывки шелка, пытаясь унять дрожь в коленях.

Её тело всё еще помнило его вес и его жар. Она прекрасно понимала: это была не любовь и не проявление симпатии. Это была простая демонстрация силы.

Но почему-то, засыпая на огромной кровати спустя час, Маша видела во сне не свою уютную потерянную жизнь, а багровый огонь в глазах демона.

Глава 4

Утро в мире демонов не начиналось с пения птиц или нежного солнечного луча. Оно вползало в комнату липким серым туманом и багровым заревом, которое едва пробивалось сквозь узкие окна-бойницы башни.

Маша открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в мышцах. Каждое движение отзывалось воспоминанием о вчерашнем обсидиановом столе, который теперь казался ей памятником её собственного падения — или взлета, девушка еще не определилась.

Она села на кровати, кутаясь в тяжелое одеяло из меха какого-то невиданного зверя. На полу сиротливо валялись клочья винного шелка — всё, что осталось от её вчерашнего образа.

Маша коснулась губ, которые до сих пор были слегка припухшими от его жадных поцелуев, и в памяти всплыл его взгляд: темный, голодный, лишенный всякой человеческой жалости.

— Ну что, Машенька, — прошептала она самой себе, стараясь унять дрожь в голосе, — девяносто-шестьдесят-девяносто в аду ценятся выше, чем высшее образование. Но на одних формах здесь долго не протянешь.

Её ум, привыкший раскладывать всё по полочкам, требовал плана. Она понимала, что Мордрегхарт — или Дрегх, как она дерзко окрестила его в мыслях — мужчина, чей цинизм является лишь защитой от векового одиночества.

Ей нужно было стать для него не просто «телом», а загадкой, которую он не сможет разгадать простым доминированием.

Дверь отворилась без стука. Маша инстинктивно прижала одеяло к подбородку, ожидая увидеть ЕГО, но в комнату вошли двое низших прислужников.

Они выглядели комично: маленькие, с ушами-лопухами и в накрахмаленных передниках, которые смотрелись на их серой коже абсолютно нелепо. В руках они несли поднос с завтраком и новый сверток одежды.

— Господин приказал передать, что вы должны быть готовы к полудню, — проскрежетал один из них, стараясь не смотреть Маше в глаза.

— Готова к чему? К новым акробатическим этюдам на мебели? — не удержалась от сарказма Маша, но тут же осеклась, а прислужники испуганно переглянулись и буквально вылетели из комнаты.

Оставшись одна, Маша развернула одежду. На этот раз это было платье из изумрудного бархата с такой глубокой шнуровкой на спине, что завязать её самостоятельно было физически невозможно.

К нему прилагались изящные туфли без каблуков — видимо, Дрегх решил, что после вчерашнего её устойчивость оставляет желать лучшего.

Приведя себя в порядок и оставив шнуровку полураспущенной, Маша принялась за завтрак. На подносе обнаружилась каша, светящаяся нежно-розовым цветом, и напиток, пахнущий корицей и старой кожей.

Рискнув, она попробовала — на вкус это было как взбитые сливки с привкусом экзотических цветов.

— Хоть в чем-то ад оправдывает ожидания, — пробормотала она, чувствуя, как возвращаются силы.