Марена – Наглый подарок для ведьмы (страница 3)

Её ясные голубые глаза были подёрнуты туманом лихорадки, а аккуратные губы мелко дрожали от бессилия.

— Пожалуйста… не подходи ко мне…

— И упустить такое восхитительное зрелище? — я цинично ухмыльнулся, медленно приближаясь к постели и позволяя золоту в моих глазах вспыхнуть мягким, гипнотическим блеском. — Как твоё имя, милая?

— Калиста… — нехотя, но выдохнула девушка.

Я опустился на матрас, отчего старые пружины глубоко прогнулись, и Калиста беспомощно покатилась в мою сторону, не в силах сопротивляться силе тяжести.

От её разгорячённого тела веяло таким чистым, девственным нектаром, что охотничий инстинкт внутри меня довольно оскалился.

— Ты же сгораешь, моя глупая куколка, — мой голос прозвучал как бархатный, вибрирующий рокот, пропитанный самым сильным, дурманящим мороком похоти. — Твоя маленькая человеческая магия выжжет тебя до костей к утру, если я не вмешаюсь. Я могу забрать этот жар. Обещаю, тебе станет легче, но взамен мне нужна плата.

— Нет! Не смей трогать меня! — она попыталась выставить вперёд свои крошечные, слабые ладошки, но её пальцы лишь бессильно уткнулись в мой обнажённый торс.

Вместо того чтобы отпрянуть, я перехватил её нежные запястья. Не грубо, но так бережно и крепко, что она замерла.

Я плавно прижал её руки к матрасу по обе стороны от её головы, одновременно нависая сверху, но не придавливая её своим весом, а лишь давая почувствовать дразнящую близость моего тела.

Калиста испуганно вскрикнула, её голубые глаза округлились от шока, когда я оказался в опасных сантиметрах от её лица.

— Пусти… прекрати, это неправильно! — пролепетала она, отчаянно отворачивая лицо к стене.

— Неправильно будет, если ты продолжишь плакать от боли, когда спасение так близко, — выдохнул я ей в самую шею, чувствуя, как под моей ладонью бешено бьётся её пульс.

Я отпустил её руки, зная, что морок уже лишил её воли к бегству. Мои пальцы медленно скользнули вверх по её обнажённому бедру. Кожа Калисты была как раскалённый шёлк.

Я вел ладонью, бесстыдно задирая подол её платья ещё выше, открывая взору изящный изгиб бёдер. Мои тёмные татуировки на руках вспыхнули ядовито-синим светом, запуская процесс поглощения, и я почувствовал, как первая волна её бушующей, запертой энергии хлынула в меня.

Калиста резко выгнулась, и из её груди вырвался глубокий, сорванный стон — наполовину от шока, наполовину от жгучего, острого облегчения, которое мгновенно разлилось по её венам. Жар лихорадки начал стремительно отступать, но на его место я осознанно вливал тягучую демоническую истому.

— Смотри на меня, — приказал я полушёпотом, перехватывая пальцами её подбородок и мягко, но настойчиво заставляя встретиться со мной взглядом. — Смотри и запоминай, кто именно избавляет тебя от мук.

Она смотрела на меня сквозь пелену слез, её ресницы дрожали, а в глубине расширенных зрачков плескался опасный, дурманящий коктейль из страха и пробуждающегося вожделения. Я наклонился ещё ниже и наконец накрыл её приоткрытые губы своими.

Этот поцелуй не был агрессивным — он был глубоким, тягучим и порочным. Я целовал её медленно, со вкусом, сминая её нежные губы, проникая языком в горячий рот и заставляя её пробовать на вкус собственную растопленную магию.

Калиста ошарашенно всхлипнула прямо мне в губы, её тело мелко задрожало, а пальцы, которые секунду назад искали опору, судорожно вплелись в мои волосы, притягивая меня ближе.

Ведьмочка больше не пыталась вырваться. Её защита рухнула под натиском этого запретного удовольствия.

Моя свободная рука тем временем скользнула под подол платья, поднимаясь по внутренней стороне бедра к самому сокровенному центру её закипающего существа.

Пальцы наткнулись на тонкую ткань белья, которая уже была влажной от её собственного непроизвольного желания.

Я ласкал её медленно, круговыми движениями через ткань, заставляя её бедра рвано покачиваться навстречу моей руке.

Калиста всхлипывала от унизительного, навязанного ей экстаза, кусала губы, но её тело предательски выгибалось, умоляя о большем.

Я ловко сдвинул шелковую полоску в сторону, касаясь пальцами её обнажённой, сочащейся нектаром плоти. Мои ласки стали более настойчивыми, влажными и точными.

Я дразнил её, то ускоряя темп, то замедляя его, заставляя её балансировать на самой грани. Из её груди один за другим вылетали тихие, сорванные вздохи чистого блаженства, от которых у меня самого внутри закипала кровь.

Она плакала от сладкого кошмара, злясь на собственную слабость, но полностью отдаваясь во власть Высшего Инкуба.

Я довёл её до самого пика, заставив её тело судорожно сжаться вокруг моих пальцев в первой, ошеломляющей вспышке оргазма, а затем, когда она ещё содрогалась от волн наслаждения, резко отстранился, вытягивая руку и безжалостно разрывая физический контакт.

Калиста ошарашенно всхлипнула, её затуманенные глаза распахнулись, и в них прочиталась дикая, голодная растерянность напополам с обидой.

Сила созревания внутри неё утихла, надёжно связанная моим тёмным узлом, но растревоженное тело всё ещё требовало продолжения этой порочной игры. Она тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх, её бёдра всё ещё мелко подрагивали.

— На сегодня с тебя хватит, блондинка, — я неторопливо поднялся с кровати, цинично слизывая с пальцев капли её сладкого нектара прямо у неё на глазах.

На моих губах играла торжествующая, злая усмешка хищника, который точно знает, что жертва уже заглотила крючок.

— Скажи спасибо, что я не забираю долги сразу. Приберегу тебя на вторую ночь, куколка. Спокойного сна.

Я развернулся и вышел из комнаты, оставив её одну в звенящей темноте — опустошенную, сгорающую от стыда и впервые в жизни познавшую, что такое настоящая, губительная демоническая страсть, от которой невозможно защититься никаким кухонным ножом.

Глава 5. Стыд и магия

Утро встретило меня тяжелым, душным безмолвием запертого дома. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плотные шторы спальни, казались мне чужими и злыми.

Я лежала неподвижно, уставившись в потолок, и боялась даже пошевелиться, словно любое движение могло заставить меня снова пережить то, что случилось ночью.

Но тело помнило всё.

Кожа на бёдрах до сих пор горела, будто от клейма, а губы казались распухшими и чужими. Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, глуша подступающий к горлу судорожный всхлип. Меня душили слёзы, но не от боли, которой больше не было, а от липкого, удушающего чувства собственного позора.

Как я могла? Как моё тело могло так легко, так предательски быстро сдаться чудовищу?

Всю свою жизнь я училась самоконтролю. Агнесса твердила, что истинная ведьма должна быть хозяйкой своих чувств, мыслей и желаний. Я гордилась своей стойкостью, своей чистотой, которую берегла для великого дня инициации.

И что теперь?

Я позволила циничному, наглому демону ворваться в мою постель, коснуться самого сокровенного и довести меня до…

Я зажмурилась, вспоминая, как его пальцы сжимали мои запястья, как его золотые глаза выжигали мою волю, и как я сама, растеряв последние остатки гордости, вцепилась в его плечи и умоляла не останавливаться.

Моё собственное тело предало меня, ответив на его порочные, грязные ласки безумной, пугающей радостью.

Самым унизительным было то, что лихорадка действительно отступила. Внутри меня больше ничего не кипело и не взрывалось. Вместо мучительного жара в жилах разлилась странная, непривычная сытость.

Сила созревания утихла, покорно свернувшись где-то в глубине груди, но эта свобода от боли была куплена ценой моей гордости. Я стала зависима от монстра. Если эта лихорадка вернется следующей ночью, а она вернется, я знала это, мне снова придется выбирать между смертельной агонией и его прикосновениями.

Кое-как заставив себя подняться, я подошла к зеркалу. Из затуманенного стекла на меня смотрела бледная блондинка с растрёпанными, спутавшимися светлыми волосами и опухшими от слёз голубыми глазами. На шее, прямо у ключицы, темнело крошечное налившееся пятнышко — след его губ. Оставил метку, как на трофее.

Сжав зубы, я наспех ополоснулась в прохладной воде, заплела косу, натянула чистое, закрытое до самого подбородка платье и, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь спальни.

В коридоре было пусто. Снизу доносился едва слышный шорох переворачиваемых страниц. Демон был там, внизу. И мне нужно было спуститься, потому что прятаться вечно в четырех стенах было бессмысленно.

Я должна была показать ему, что ночная слабость была лишь минутной ошибкой, вызванной бредом, и что я по-прежнему ненавижу его и его наглую, сытую ухмылку.

Ступеньки лестницы казались бесконечными. С каждым шагом вниз моё сердце разгонялось всё сильнее, грозя пробить ребра.

Мальфас сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу. Морок всё еще оставлял его полуобнажённым, и в утреннем свете татуировки на его плечах казались темными, почти черными шрамами.

На его коленях лежал тяжелый фолиант по демонологии, который он лениво пролистывал длинными, аристократичными пальцами — теми самыми пальцами, которые еще несколько часов назад…

Я сглотнула вязкую слюну, замирая на последней ступени и изо всех сил впиваясь ногтями в ладони, чтобы не сбежать обратно.

Демон медленно поднял голову. Золото его глаз хищно блеснуло в полумраке гостиной, а на губах заиграла та самая ленивая, торжествующая улыбка, которую я боялась и ненавидела больше всего на свете.