Марджори Боуэн – Епископ ада и другие истории (страница 16)

Еще одним нелепым штрихом в облике бедной старушки были ее короткие волосы; несмотря на то, что она казалась очень дряхлой и одинокой, скудные остатки волос были тщательно уложены вокруг трясущейся головы.

— Боже мой, Боже мой, — произнесла она тонким скрипучим голосом. — Как это мило, что вы пришли. Полагаю, вы предпочитаете гостиную? Сама я обычно сижу в саду.

— В саду? Но ведь не в такую погоду?

— Я привыкла. Вы даже представить не можете, что можно привыкнуть к погоде.

— Пожалуй, — с сомнением согласилась мисс Пим. — Но ведь вы, наверное, живете здесь не одна?

— В последнее время — совсем одна. У меня была компаньонка, но ее увезли, не знаю точно, куда. Я так и не смогла отыскать ее следов, — раздраженно ответила старая леди.

«Наверное, несчастная компаньонка просто не выдержала таких условий, — подумала мисс Пим. — Это не удивительно… но ведь кто-то же должен присматривать за ней».

Они вошли в гостиную, в которой, к ужасу посетительницы, огонь разведен не был, хотя она и содержалась в хорошем состоянии.

Здесь, на десятках полок, стояли изумительные фарфоровые сервизы, при виде которых у Марты Пим заблестели глаза.

— Ага! — воскликнула мисс Лефейн. — Я вижу, вы по достоинству оценили мои сокровища! Завидуете? Хотели бы, чтобы некоторые из этих вещей принадлежали вам?

Марта Пим, разумеется, хотела бы этого; она с восхищением оглядывала стены, столы и шкафы, а старуха следовала за ней с выражением явного удовольствия на лице.

Это была прекрасная маленькая коллекция, очень изысканная, подобранная со вкусом, и Марта подумала: это удивительно, что столь слабое, древнее создание может содержать ее в таком порядке, а также выполнять обычную домашнюю работу.

— Неужели вы действительно делаете все сами и живете совсем одна? — спросила она, поеживаясь в своем толстом пальто и жалея, что энергии мисс Лефейн не хватило на разведение огня; по всей видимости, старушка жила на кухне, как это свойственно многим одиноким чудакам.

— Кое-кто здесь был, — ответила мисс Лефейн, — но мне пришлось отослать ее. Я же говорила вам, что она ушла; я не могу найти ее следов, и рада этому. Конечно, — задумчиво добавила она, — мне очень одиноко, но я дольше не могла выносить ее дерзости. Она утверждала, что это ее дом и ее коллекция фарфора! Вы бы в это поверили? Она пыталась выгнать меня, чтобы я не могла любоваться своими вещами!

— Да, это неприятно, — сказала мисс Пим, гадая, какая из двух женщин сошла с ума. — Но не лучше ли для вас было найти другую?

— О, нет, — последовал быстрый ответ. — Я предпочитаю остаться одна со своими вещами; я не смею покидать дом, поскольку боюсь, как бы кто-нибудь что-нибудь не забрал… Когда-то здесь проходил аукцион, и это было ужасно…

— Значит, тогда вы были здесь? — спросила мисс Пим; но, на самом деле, старая леди была такого возраста, что в то время могла находиться где угодно.

— Да, конечно, — довольно раздраженно ответила мисс Лефейн, и мисс Пим решила, что она, должно быть, родственница старого сэра Джеймса Сьюэлла. Клара и Мейбл как-то туманно выразились по этому поводу. — Я была очень занята, скрывая фарфор, но один сервиз все-таки был продан — чайный сервиз «Кроун Дерби»…

— В котором не хватало одной тарелки! — воскликнула Марта Пим. — Это я купила его, и, знаете, мне интересно, удалось ли вам ее найти…

— Я ее спрятала, — пробурчала мисс Лефейн.

— Вы это сделали? Это довольно странно… Зачем вы прятали вещи, вместо того, чтобы купить их?

— Покупать то, что и так принадлежало мне?

— Значит, старый сэр Джеймс все оставил вам? — спросила Марта Пим, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.

— Она получила гораздо больше, — возразила мисс Лефейн, но Марта Пим не обратила на ее слова внимания.

— Если тарелка у вас, — сказала она, — вы могли бы продать ее мне, я дам за нее хорошую цену. Было бы очень приятно наконец-то иметь полный сервиз после стольких лет.

— Деньги мне ни к чему, — печально ответила мисс Лефейн. — От них мне никакого проку. Я ведь не могу выйти из дома или сада.

— Что ж, ничего не поделаешь, — весело ответила Марта Пим. — Но, знаете, боюсь, жить здесь в полном одиночестве очень скучно… Хорошо бы было развести огонь… Уже Рождество, и погода очень сырая.

— Я уже давно не чувствую ни сырости, ни холода, — ответила мисс Лефейн, со вздохом усаживаясь в одно из кресел, набитых конским волосом; мисс Пим с удивлением заметила, что у нее на ногах надеты только пара белых чулок. «У нее отменное здоровье, — подумала она, — хотя она и выглядит не очень хорошо».

— Значит, мне не суждено получить тарелку? — быстро спросила она, расхаживая взад и вперед, потому что в полумраке опрятной, чистой гостиной было очень холодно, и она подумала, что долго здесь не выдержит; поскольку ее явно не собирались угощать чаем или еще чем-нибудь, ей оставалось только откланяться.

— Возможно, я отдам ее вам, — вздохнула мисс Лефейн, — раз уж вы так любезно нанесли мне визит. В конце концов, от одной тарелки мало проку, не правда ли?

— Конечно, нет. Я вообще удивляюсь, зачем вам понадобилось ее прятать…

— Я не могу вынести, — ответила мисс Лефейн, — когда эти вещи покидают дом!

Марта Пим не собиралась вдаваться в это; было совершенно ясно, что старая леди на самом деле весьма эксцентрична, и с этим ничего поделать было нельзя; неудивительно, что она «выпала» из жизни, что никто не виделся с ней и ничего о ней не знал, но мисс Пим почему-то захотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти ее от самой себя.

— Не желаете ли немного прокатиться в моей коляске? — предложила она. — На обратном пути мы могли бы заглянуть к Уинтонам и выпить чаю, они были бы рады вас видеть. Я думаю, вам просто необходимо ненадолго сменить обстановку.

— Я уже прогуливалась некоторое время назад, — ответила мисс Лефейн. — Я, в самом деле, прогуливалась, но не могла надолго оставить свой фарфор… хотя, — добавила она с трогательной благодарностью, — это очень, очень любезно с вашей стороны…

— Я уверена, никто не тронет ваш фарфор, — сказала Марта Пим, поддразнивая ее. — Кто может прийти сюда зимой, в такой час?

— Они придут, да, они придут! И она могла бы вернуться, совать нос в чужие дела и говорить, что это все ее; весь этот прекрасный фарфор — ее!

Мисс Лефейн произнесла это визгливым от волнения голосом и, вскочив, побежала вдоль стены, касаясь вялыми пожелтевшими руками блестящих предметов на полках.

— В таком случае, боюсь, мне пора; меня ждут, а дорога неблизкая; возможно, вы заглянете к нам как-нибудь в другой раз?

— Вам обязательно нужно уходить? — горестно вздохнула мисс Лефейн. — Мне иногда очень нужна компания, я почувствовала к вам симпатию, едва увидела вас, — другие, когда приходят, всегда стремятся заполучить мой фарфор, и мне приходится их отпугивать!

— Отпугивать! — повторила Марта Пим. — Как же вы это делаете?

— Это нетрудно. Люди легко пугаются, не правда ли?

Мисс Пим вдруг вспомнила, что у «Хартли» репутация дома с привидениями, — возможно, из-за старой странной истории; уединенный дом с могилой в саду казался достаточно мрачным, чтобы создать ему эту репутацию.

— Полагаю, вы никогда не видели здесь призраков? — спокойно спросила она. — Хотя, не скрою, мне хотелось бы увидеть какого-нибудь…

— Здесь нет никого, кроме меня, — ответила мисс Лефейн.

— Значит, вы никогда не видели ничего подобного? Я так и думала, что все это чепуха. И все-таки, я полагаю, что это очень тоскливо — жить здесь в полном одиночестве.

Мисс Лефейн вздохнула.

— Да, здесь очень одиноко. Останьтесь и поговорите со мной еще хоть немного. — Она тихо добавила: — И я отдам вам тарелку «Кроун Дерби».

— Вы действительно нашли ее? — спросила мисс Пим.

— Я вам ее покажу.

Толстая и неуклюжая, она, казалось, двигалась очень легко, когда скользнула мимо мисс Пим и повела ее из комнаты, а затем поднималась по лестнице — странная фигура в неуклюжем платье, с бахромой белых волос, свисающей на плечи.

Верхний этаж дома был таким же опрятным, как и гостиная; все на своих местах, при полном отсутствии признаков чьего-либо присутствия; кровати были покрыты пыльными покрывалами, отсутствовали лампы и камины. «Наверное, — сказала себе мисс Пим, — она не хочет показать мне, где живет».

Но когда они переходили из комнаты в комнату, она не удержалась, чтобы не спросить:

— А где живете вы, мисс Лефейн?

— В основном, в саду, — последовал ответ.

Мисс Пим подумала о тех ужасных условиях, в которых живут некоторые люди.

— Я так и думала, — улыбнулась она.

В самой дальней комнате, — крошечном темном чулане, — мисс Лефейн открыла большой шкаф и достала из него тарелку «Кроун Дерби», которую ее гостья приняла с восторгом, поскольку именно ее и не хватало в сервизе.

— Это очень мило с вашей стороны, — с восторгом сказала она. — Может быть, вы возьмете что-нибудь взамен или позволите мне что-нибудь для вас сделать?

— Вы могли бы еще раз навестить меня, — задумчиво ответила Мисс Лефейн.

— О да, конечно, мне хотелось бы снова навестить вас.

Сейчас, когда она получила то, за чем приехала, — заветную тарелку, — Марте Пим хотелось уйти; в доме было очень мрачно и тоскливо, она начала ощущать ужасный запах, — дом слишком долго не проветривался, и где-то в этом ужасном темном чуланчике гнило что-то влажное.