Марджери Эллингем – Мода в саване (страница 4)

Мистер Кэмпион неловко поерзал.

– Не хотелось бы показаться невежливым, – пробормотал он, – но мне кажется, что говорить о браке пока еще рано.

– Ну что ж… Я так и думала. Наверняка. Ну да бог с ним. – К его облегчению, она не стала развивать эту тему. – Зачем ты пришел?

– По делу, – неуверенно проговорил Кэмпион. – Ничего неприличного или такого, что могло бы навредить фирме. Хотел поговорить с Джорджией Уэллс.

Тетя Марта выпрямилась.

– Джорджия Уэллс… – повторила она. – Ну конечно! Я как раз пыталась вспомнить, действительно ли ее жениха звали Ричард Портленд-Смит. Ты читал вечерние газеты?

– Господи, они уже добрались до этой истории?

Он взял со стола ранний вечерний выпуск, посвященный скачкам, и нашел колонку последних новостей, набранную мелким, неровным шрифтом.

Судя по найденным документам, мужской скелет, обнаруженный в саду дома близ Уэллферри, графство Кент, принадлежит мистеру Ричарду Портленд-Смиту, который исчез из собственного дома три года назад.

Он сложил газету и криво улыбнулся:

– Что ж, очень жаль.

Леди Папендейк хотелось узнать подробности, но жизненный опыт научил ее не торопить события.

– Ты занимаешься этим делом?

– Это я его нашел.

– Вот как… – Она сидела очень прямо, покусывая ручку и вперив в Кэмпиона испытующий взгляд. – В том, что это его скелет, сомнений нет?

– Абсолютно точно он. Тетя Марта, не помните, когда Портленд-Смит исчез, они еще были обручены?

– Были, – уверенно кивнула она. – Рэмиллис уже возник на горизонте, но Джорджия еще была обручена. Можно выяснить, как скоро после исчезновения он умер?

– По состоянию тела – нет, во всяком случае, я очень сомневаюсь. Наверное, скоро, но ни один патологоанатом не возьмется назвать даже месяц. Однако я надеюсь, что полицейские сделают какие-то выводы, когда изучат остатки одежды. Судя по всему, он был в вечернем костюме.

Тетя Марта кивнула. Сейчас она выглядела на свой возраст, и губы ее беззвучно шевелились от жалости.

– А причина смерти? Это тоже сложно определить?

– Нет. Его застрелили.

Она всплеснула руками.

– Очень неприятная история. – И, поцокав языком, язвительно добавила: – Интересно, Ферди Пол ее тоже превратит в рекламу?

Кэмпион поднялся и взглянул на нее сверху вниз, отчего его высокая худая фигура несколько ссутулилась.

– Мне лучше уйти, – сказал он с сожалением. – Вряд ли уместно на нее сейчас набрасываться.

Леди Папендейк протестующе подняла руку.

– Не уходи. Оставайся. Думай о том, что делаешь, ведь она наша клиентка. Но мне нужно мнение со стороны. Мы вкладываемся в «Цезарев двор». Мне хочется услышать твой совет. Будут Пол, Рэмиллис и Ламинов.

– «Цезарев двор»? – переспросил Кэмпион. – Вы тоже? По-моему, к этому все успели приложить руку. Вы неплохо устроились. Там можно будет хорошенько поживиться.

– Скорее всего, – согласилась она и благодушно улыбнулась. – В Лондоне сложно найти такую роскошь, а теперь мы можем ее себе позволить. Раньше не было возможности съездить туда из-за проблем с транспортом, а когда сообщение наладилось, у нас появились проблемы с деньгами. Теперь все наконец сошлось. Ты там уже был. На машине доезжаешь практически мгновенно.

– Нет, – усмехнулся Кэмпион. – Меня не интересует пикник в Неаполе, пенная ванна, возможность попрактиковаться в гольфе, съесть лотос или пообщаться со сливками общества. И, честно говоря, меня тошнит от одной мысли, что можно просадить шесть-семь сотен за выходные. Но я понимаю, что многим это нравится, и, конечно, размах предприятия не может не восхищать. Обычно такие штуки срабатывают, потому что организаторы полагаются на пару приманок, которые своим блеском затмят все недоделки. А здесь продумано буквально все. Шеф-повар – из Вирджинии, оркестр – Тедда Куайта, гольфом занимается Энди Баллард, плаванием – Крэннис, теннисом – Во. К тому же отличная идея устроить там кабинет этого, как его, косметолога…

– Мирабо, – подсказала она. – Он настоящий художник. Дитте, его парикмахерша, сделала мне прическу. Да, задумка просто отличная, и исполнение тоже на самом высоком уровне. Это все Ламинов. Он был метрдотелем в «Золотой груше». Бьёрнсон взял его, когда отель рухнул. Он просто чудо, да и его супруга очень неглупа. А Ламинов настоял, чтобы летное поле сделали частным. Алан Делл все устроил.

– Делл тоже этим занимается?

– Конечно. Все клубные самолеты принадлежат компании «Аландел», и летают только его пилоты. Он работает где-то в миле от отеля, на другом берегу. И он очень заинтересован в этом предприятии. Там они с Вэл и познакомились.

– Вот как… – Мистер Кэмпион моргнул. – Уровень организации, конечно, просто потрясает. А кому первому пришла в голову эта гениальная идея? Кого осенило посреди ночи?

– Это… – Тетя Марта замялась. – Ферди Пол. Не говори, что знаешь. Пусть будет секретом. – Она сжала губы и опустила взгляд. – Ты вообще знаком с Полом?

– Нет. Я думал, он работает в театре. Он же продюсер?

– Ферди очень толковый, – сказала леди Папендейк. – Он создал Джорджию Уэллс, и он сдает землю театрам «Соверен» и «Авантюра». Кроме того, ему принадлежит клуб «Вишневый сад» и половина ресторана «Тюльпан».

Кэмпион рассмеялся:

– И это все, что вы о нем знаете?

– Не так уж и много, верно? – Она скорчила гримаску. – В конце концов, мы же не из денег сделаны. А, вот и они. – Тетя Марта кивком отослала пажа, который только что вошел в комнату и не успел даже рта раскрыть. – Пойдем вниз посмотрим, что могут сотворить с женщиной великолепные платья, – непринужденно произнесла она. – Одно из них прекрасно настолько, что я разрыдалась, когда увидела, а Рекс, бедняжечка, чуть не упал в обморок.

Не в силах придумать достойный ответ, мистер Кэмпион промолчал и покорно двинулся вслед за ней вниз по главной лестнице.

Глава 3

Мистер Кэмпион не любил устраивать шоу из своего появления. В ранней юности он в совершенстве овладел нелегким искусством незаметно возникать в комнате и покидать ее, не прибегая при этом к защитной надменности и позорным попыткам слиться со стеной, поэтому в гостиную дома Папендейков он вошел, держась так, словно шел в свите великого воина, что в действительности было правдой.

Леди Папендейк на работе сильно отличалась от тети Марты в кабинете Вэл. Она, казалось, вырастала на добрых пару дюймов и двигалась подобно военному кораблю, что сильно не походило на ее обычную походку, напоминабщую гусиный шаг. Мистеру Кэмпиону, идущему следом, чудилось, будто их сопровождает бравурный марш. Ощущение было странное.

Гостиную оформили в золотистых оттенках. Вэл придерживалась убеждения, что настоящая изысканность – это к месту использованная вульгарность, и неукоснительно следовала этому принципу.

Стиль комнаты отличался великолепием. В длинном с высоким потолком помещении было семь больших окон, которые выходили на каменную террасу, украшенную бронзовыми скульптурами. Это могло бы создавать ощущение театральности, но благодаря ровному бледно-золотистому оттенку стен, пола и мебели гостиная выглядела своеобразно, но не претенциозно.

Практическим достоинством выбранной цветовой гаммы – в действительности именно это заставило двух дам принять окончательное решение, о чем они обе успели искренне позабыть, – было то, что теплый металлический оттенок являлся необычайно выигрышным фоном для нарядов из тонкого шелка или дорогой шерсти. Кроме того, как однажды беспечно заметила тетя Марта: «Золото всегда успокаивает, особенно если нет необходимости обращать на него внимание».

Итак, мистер Кэмпион прошагал по золотистому ковру и подошел к оживленной группе людей, чьи силуэты необыкновенно отчетливо выделялись на фоне бледно-золотой стены. Сначала он увидел чье-то смуглое лицо, потом бледное, затем – откуда-то взявшегося мальчика, а после наткнулся взглядом на Джорджию Уэллс – и больше уже не видел никого.

Она была выше, чем ему казалось из зрительного зала, и как-то грубее, но все так же обаятельна. Внешность женщины состояла из ярких красок, словно сама природа задумала ее плакатом, а не карандашным наброском.

Большие серые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, на фоне бледной кожи казались более темными, а коричневые крапинки в серых радужках – крупнее и ярче, чем у других людей. У нее было живое и умное лицо и такой искренний взгляд, что казалось, будто вы с ней уже давно знакомы.

Джорджия Уэллс чмокнула леди Папендейк в обе щеки, но машинально, и Кэмпион почувствовал, что на самом деле все ее внимание обращено на него.

– Мистер Кэмпион? – повторила она. – В самом деле? Альберт Кэмпион?

Голос у нее тоже был более мягким и глубоким, чем у окружающих. В ее словах прозвучал неподдельный интерес, и Кэмпион сразу же понял – она знает, кто он, уже читала газеты и теперь лихорадочно размышляет, является ли их встреча счастливой случайностью. И является ли она вообще счастливой или случайной.

– Ферди, это мистер Кэмпион. Тот самый. Мистер Кэмпион, это Ферди Пол.

Смуглое лицо обрело имя. Ферди Пол был моложе, чем думал Кэмпион. Этот тучный мужчина внешне напоминал Байрона: те же темные кудри и неуместные завитки на лбу и висках, тот же гордый изгиб губ, украсивший бы любую девушку и изрядно портивший мистера Пола, и та же коренастая, по-бульдожьи нелепая фигура.