Марчин Вольский – Реконкиста (страница 37)

– Хорошо, тогда отпустите меня, – предложил д'Эффиа, – я отошлю своих мушкетеров и уйду прочь, са же, в соответствии с данной присягой, про ваши эксперименты никому и словечка не скажу.

Собравшиеся ученые раздумывали.

– Давайте пойдем в дом, вместо того, чтобы мерзнуть во дворе, – предложил Грудженс.

– Да, давайте посоветуемся, что с ним сделать, – поддержал коллегу-химика Палестрини.

Оставив маркиза с Сирано и еще парой вооруженных солдат, несколько десятков ученых стало горячечно спорить. Времени у них было немного. Одни считали, что вельможу следует казнить, а нападающих разбить, если же кто-то останется в живых, взять такого в плен, чтобы никакой весточки про Мон-Ромейн не вышло наружу, но победила умеренность Мирского.

– Маркиз похож на разумного человека, – говорил он, – и даже если до сих пор был связан с неприятелями королевства, когда узнает, над чем мы здесь работаем, и сколь велика ставка нашего предприятия, неразумно он не поступит.

При голосовании, двадцать восемь голосов ученых против девятнадцати выбрали именно такое решение.

А потом более получаса поляк внушал освобожденному маркизу о цели их работ, о летающих тарелках, о Серебристых и о катастрофе, ожидающей христианскую цивилизацию. Казалось, что Сен-Мар всем этим глубоко тронут, и по собственной инициативе он еще дважды пообещал сохранить тайну, когда же придет время усиленно трудиться над совместными действиями всей Европы.

Провожаемый Сирано, который взялся незамедлительно передать сообщение обо всем случившемся в Париж, за две мили до аббатства, Сен-Мар встретил небольшой отряд Труасвилля.

– Мы видели ту вспышку света и поняли сигнал, ваша милость, – доложил капитан. – Я уже выслал человека за подкреплениями…

– Это излишне, – перебил его Анри д'Эффиа. – Мы возвращаемся.

– То есть, вам уже известно, что они там творят? – среди солдат появилось узкое лицо fra Якопо.

– Ничего особенного, преподобный отец, я видел там кучу больных, страдающих от новой разновидности заразы, и множество лекарей, пытающихся создать panaceum.

Доминиканец казался недовольным ответом, но, увидав месье де Бержерака, тут же спрятался за спинами мушкетеров.

– Прощайте, маркиз, – сказал Савиньен, когда они остановились перед стенами аббатства. – Надеюсь, что мы встретимся в более приятных обстоятельствах.

– Я и сам так считаю, поскольку, шевалье, уж очень вы решительны, и видится мне, что вы высоко подниметесь.

Где-то в средине рассказа месье Сирано вернулись Лино с Лаурой в самом развеселом настроении, поскольку они посетили theatrum и пару питейных заведений получше, где, правда, по причине поста танцев не устраивали, но развлечься можно было очень даже замечательно.

Я быстро отправил их в спальные комнаты, а уже потом, вместе с сановниками, дослушал большеносого мушкетера до самого конца.

– Горе изменнику, – прокомментировал рассказ Ришелье. – Я и не предполагал, будто бы этот разбалованный сопляк способен связаться с врагами государства. В соответствующий момент он заплатит за это своей головой.

Я единственный в этй компании знал, что это не пустая угроза, и что очень скоро амбициозный маркиз поднимется на эшафот, имея, возможно, среди эскорта Сирано де Бержерака. Только я не стал высовываться со своими знаниями, подняв зато другой аспект проблемы.

– Я опасаюсь нечто большего, чем измена, Ваше Высокопреосвященство. Вы ведь и так собирались сообщить о наших работах венскому двору. Так что не думаю, чтобы nuda veritas (голая истина – лат.) могла бы нам так уж навредить. Гораздо сильнее я опасаюсь того, что вспышка электрического света могла быть замечена Серебристыми.

– А такое возможно? В последнее время никаких их объектов на нашем небе не наблюдалось.

– Из того, что мне известно, во времена атлантов на околоземных орбитах кружили многочисленные их технические средства, называемые спутниками, с помощью которых, несмотря на дальность в несколько десятков миль, можно было книгу прочесть, что у ж говорить о том, чтобы заметить электрический свет, да еще такой яркости. Если Чужие располагают подобной технологией, им будет легко догадаться, чо мы бросили им вызов.

– Так что вы посоветуете?

– Возможно, что это и излишне повышенная чувствительность, но я предпочту дуть на холодную воду. Мне кажется, что необходимо срочно прекратить деятельность в Мон-Ромейн, ученых оттуда эвакуировать и разместить в пяти различных местах, где бы они в безопасности продолжали свою деятельность. Результаты их трудов необходимо разослать самым выдающимся умам эпохи, ну а встречу монархов максимально ускорить.

– Займись этим, Джулио, – обратился кардинал к Мазарини. Тот тут же кивнул. – Еще я понимаю, дорогой иль Кане, что твоя экспедиция за океан с капитаном Фруассартом все так же остается актуальной, и что она, даст Бог, завершится успехом.

Это были последние слова, которые я услышал из уст Ришелье.

Так что мы поплыли по Луаре, среди волшебных замков, что обсели ее берега. Но не восхищение пейзажами заполняло мое время. С разговора с месье Бержераком во мне росло беспокойство, а всякий крупный ворон или скопа казались подлетающим кораблем Вырывающих Сердца. И тут же меня поглощало обдумывание подробностей грядущей экспедиции, а размышлял над тем, как безопасно добраться до Америки, беспрепятственно сойти на сушу, а уже там выследить центр неприятеля.

Турка Идриса Мардину полностью поглотил проект маленькой подводной лодки, заняться которым я ему предложил. Ее следовало буксировать за "Генриеттой", а на случай нападения Серебристых послужить местом подводного укрытия; она же могла бы пригодиться, если бы мы добрались до каких-то плавающих вражеских единиц. Находясь внутри нее, мы могли бы, к примеру, проникнуть в их укрепления, если бы таковые находились где-то над водой. Одновременно я попросил турка, чтобы при конструировании лодки он применял как можно меньше металла, и только лишь деревянные гвозди, чтобы объект не давал радарного отражения. Я спроектировал многопедальный привод, беря за образец нынешние водные велосипеды. Те же самые педали, благодаря специальным передачам, гогли служить для выкачивания воды из балластных камер, а еще ускорять оборот воздуха, который должен был поступать вовнутрь с помощью мягкой трубки, достигающей поверхности воды и снабженной поплавком и шариком из целлулоида (новейшее достижение Грудженса), защищающим от попадания в нее воды. Поплавок должен был быть замаскирован прицепленной к нему горстью водорослей.

Понятное дело, в память Жюля Верна (он родится как раз в Нанте через неполные две сотни лет) я решил, по предложению Павоне, окрестить эту педальную бочку "Наутилусом".

Несмотря на царящий на реке холод, в кабине, согреваемой созданной по нашему проекту керосиновой печкой, было довольно-таки тепло и, как говорят русские, уютно. Доктор Амбруаз де Лис занялся разработкой учебника "Хирургии и медицины", я же заранее установленным шифром писал письма Фоули, Палестрини, Грудженсу, ван Хаарлему и Мирскому, которых предусматривал на посты руководителей наших распыленных центров в Оксфорде, Падуе, Гейдельберге, Лейдене и в Кракове. У меня не было много ни времени, ни возможностей заниматься Лаурой, хотя и заметил, что в последние дни девушка остыла в своих отношениях ко мне. Не скрываю, я даже начал несколько заботиться, видя, как она, все охотнее просиживает с Лино, что ни говоря, гораздо более младшим по сравнению со мной, как она внимательно слушает его не слишком-то изысканные байки, играет в различные игры, смеется и с охотой поет. Per diavolo, неужто я становился ревнивым?

Беспокойство только лишь усилилось, когда я подслушал, как однажды вечером Лино разговаривал относительно девушки с Ансельмо.

– Ну что же, неужели наша дамочка не восхитительна? – говорил мой consigliore. – Эта ее кожа, словно кровь с молоком, эти влекущие к себе формы, но, прежде всего, она отличается тем, что романтичные кастильцы называют: donayre, brio y bizzaria. Обаяние, щегольство и отвага.

– Ну да, телочка то, что надо! – согласился Лино. – Странно все же, что ты, слуга, совершенно не скрываешь охоты к любовнице своего господина.

– Потому что я знаю жизнь и знаю, что, рано или поздно, она надоест хозяину, и, словно поношенный камзол подарит мне, а я, с удовлетворением и огромным уважением женюсь на ней.

– А захочет ли она тебя? – усомнился розеттинец. – Она ведь аристократка, а ты – рода худого. – Тут он ткнул Ансельмо пальцем в пузо. – Ну, возможно, и не слишком худого…

– Это пока что я бедняк, – возмутился Ансельмо. – Во Флоренции у меня приличные накопления, а месье Мазарини обещал мне, что если мы счастливо вернемся из похода, он сделает меня бароном, а может, и кем получше.

О реальном состоянии чувств Лауры и переменчивости женской натуры я смог убедиться в Анжере, где мы заночевали по причине ледового затора, который совал реку, нас же заставил нанимать повозки.

Вот уже три дня не пребывал я в совместном ложе с синьоритой Катони и весьма радовался тем наслаждениям, которые будут меня ожидать. К сожалению, после моих ласк я услышал выражение, столь частое в устах многолетних супруг, хотя и крайне редкое у малолетних любовниц:

– Да отстаньте же. У меня ужасно болит голова.