Марат Валеев – Хронометр-3. Издание группы авторов под редакцией Сергея Ходосевича (страница 27)
Стала я дешёвой содержанкой
С той поры, как ты ушёл к мадам.
У неё – дубовый пол в сортире
И французский, кажется, прононс;
И судачит каждый хлюст в трактире,
Дескать, ты – повеса и альфонс!
Я храню свои воспоминанья,
Нанизав, как бусины на нить…
Тяжелее нету наказанья —
Подлеца красивого любить.
ОКТЯБРЬ, ТРИДЦАТОЕ
И вот Октябрь…
Солнце в Скорпионе
Последнее тепло на землю шлёт,
И каждый, охрой выкрашенный лист,
Танцует для тебя
Дорожный твист.
Предвосхитив восторг и сантименты,
Им дарят дерева аплодисменты,
И свежий ветер, мчась над головой,
Гудит как будто праздничный гобой…
Какое над землёй коловращенье —
Ведь у тебя сегодня День рожденья!
Но как же рдяны, как они ранимы —
Кусты объятой Октябрём рябины…
Октябрь меняет
Трости…
Шляпы…
Платья…
И примеряет белые манжеты,
Он мог бы заключить тебя в объятья,
Но даже не мечтал вчера об этом;
Недолго плакал семенящий дождь,
Нарушив тёмный мир зеркальных луж,
Октябрь снял промокший макинтош,
Он видел, как беспечно ты идёшь,
А рядом – сын и твой любимый муж…
Октябрь, ничуть к ним даже не ревнуя,
Несёт тебе отраду поцелуя!
Тридцатое… Октябрь… Восхищенье…
Ведь у тебя сегодня день рожденья!
ИМЯ ЛЮБИМОГО
Вычеркни имя
из списка живых,
память закрой на засов —
мало ли в жизни было таких,
сколько их будет потом?
Жизнь расползается…
Больше не сшить
из лоскутов одеяло,
ты без него —
и не то, чтобы жить,
даже дышать перестала!
Вытрави, выжги
до пепла, дотла,
сможешь – переиначь;
рубишь живое легко,
сгоряча;
время – судья и палач…
Острая,
жгучая ярость пройдёт,
станет бесчувственней боль;
сердце не терпит
ни лжи,
ни пустот — 
