Марат Валеев – Хронометр-3. Издание группы авторов под редакцией Сергея Ходосевича (страница 24)
Каждой красотке свой двадцать пятый кадр.
Все, с кем дружил, женаты. У многих дети.
Он всё боится «подставить себя под удар».
Время течёт. Он это не хочет видеть.
Лодки спешат причалить к своим берегам.
Он всё плывёт… Море – его обитель.
Тихий приют страшнее, чем ураган.
Скоро он станет стар. И в пустой квартире
Грустно заварит утром горячий чай:
«Думал, что я свободный, что я всесильный!
Глядя в глаза, бездушно шептал: «Прощай!»
Люди прощали. Прощали и уходили.
Я был так горд собой, что не видел суть:
Вот, кто силён! Они ведь меня любили…
Но уважали выбранный мною путь».
Грустно и глупо! Слышно с балкона крики:
В школу идут гурьбою чужие внуки…
Тот, кто сейчас как чёрта боится штиля,
Скоро, к своей печали, затонет в бурю.
Колмогорова Наталья
НЕПРОГЛЯДЬЕ
Угрюма ночь. Просвета – близко нет.
Луна глядит с небес вороньим глазом,
И даже звёзды погасили свет —
Упали где-то рядом, за лабазом.
Так и лежит в лесном овраге схрон —
Копейки звёзд, блестящее монисто…
И тихо так, как после похорон,
И ночь темна, как гребень Василиска.
Летучей мышью ветер прошуршал
Над головой, и в чаще растворился,
И рядом кто-то громко задышал,
И жар зловонный надо мной разлился.
Я оглянулась: пялилось дупло
Пустой глазницей прямо в область сердца…
Но где тот свет, душевное тепло,
Где тот очаг, чтоб я могла согреться?
Бреду впотьмах, на ощупь, наугад,
Ищу в лесу заветную дорогу,
И светлячков летящий звездопад
Ниспослан кем-то в этот час в подмогу.
Блуждая, вышла, наконец, к жилью —
О, сколько здесь и радости, и света!
И солнца луч подобен янтарю…
Чем гуще ночь, тем ярче час рассвета.
ЗАХОЛУСТЬЕ
Тихое наше с тобой захолустье,
Хмель – по забору, кусты бузины…
Только полшага от счастья до грусти,
Только чуть-чуть – от зимы до зимы.
Царство полыни и жгучей крапивы,
Всей-то забавы – на звёзды смотреть…
Мы почему-то с тобой ещё живы,
Мы почему-то с тобой ещё есть!
Ты – этот клён, пожелтевший до дрожи,
Я – эта липа у самых ворот,
Дни нашей жизни бывали погожи,
Но были и вовсе – наоборот.
Тикают ходики – тем и счастлИвы,
Сад облетает до сущности, весь;
Звёзды над нами – огромнее сливы,
Падают в руки – и хочется съесть!
Щурится дом слеповато окошком,
Пепел забвенья на крыше лежит,
Здесь одиночество – ласковой кошкой, 
