Марат Шукдин – Лига Вольных Игроков (страница 7)

Внешне, Главный канцлер был… неприметен. Невзрачен. Среднего роста, худощавый, с бледным, вытянутым, словно у мертвеца, лицом, тонкими, плотно сжатыми губами и холодными, пронзительными, как ледяные иглы, глазами, которые, казалось, видели вас насквозь, проникая в самые тёмные, самые потаённые уголки вашей души. Одевался он скромно, даже аскетично, предпочитая тёмные, неброские цвета, избегая всякой роскоши, излишеств, показного блеска. Но за этой внешней скромностью, за этой неприметностью, за этой… серостью скрывался острый, цепкий, как у хищника, ум, железная, несгибаемая воля и… абсолютная, патологическая безжалостность.

Он был мастером интриги. Мастером закулисных игр. Мастером манипуляций. Мастером… смертельной игры. Он умел просчитывать ситуацию на несколько ходов вперёд, предвидеть, предугадывать последствия своих действий, использовать любые, самые грязные, самые подлые средства для достижения своей цели. Он не гнушался ничем – ни ложью, ни обманом, ни подкупом, ни шантажом, ни… убийством.

Именно он, Огюст де Монфор, и был истинным создателем, идейным вдохновителем, отцом-основателем Лиги Вольных Игроков. Это было его детище, его… шедевр, его… инструмент. Он придумал её, разработал все правила, пролоббировал принятие соответствующего закона… И теперь, спустя тридцать долгих лет, Лига стала неотъемлемой, органичной частью жизни высшего общества Аквиларии. Частью… его, Огюста де Монфора, власти.

Когда граф де Плеси, Рудольф, Ловкий Руди, проклинал свой злой рок, свою несчастную судьбу, свою… беспомощность, он даже не подозревал, кто на самом деле стоит за всем этим. Кто дёргает за невидимые ниточки, кто плетёт свою хитроумную паутину, кто… играет им, как пешкой на шахматной доске, безжалостно, цинично, расчётливо.

Главный канцлер помнил. Помнил всё. Каждую мелочь, каждую деталь. Помнил тот день, когда он, Огюст де Монфор, всесильный, всемогущий, привыкший к беспрекословному подчинению, получил… отказ. Оглушительный, унизительный отказ от женщины. От Анжелики де Тони.

Но дело было даже не в самом отказе. Не в уязвлённом самолюбии, хотя и это, безусловно, сыграло свою роль. Всё было гораздо глубже. Гораздо… иррациональнее.

Это случилось много лет назад, когда Огюст де Монфор ещё не был Главным канцлером, а был лишь одним из многих честолюбивых молодых аристократов, пробивающих себе дорогу к власти. Он был молод, амбициозен, полон сил и… одинок. Он жаждал власти, признания, успеха… но ещё больше он жаждал… любви. Настоящей, искренней, всепоглощающей любви. Той, о которой пишут в романах, о которой слагают стихи, о которой мечтают, но… которую так редко встречают в реальной жизни.

И вот, однажды, на балу, он увидел её. Девушку, не обладавшую, казалось бы, сногсшибательной, ослепительной красотой, но… в ней было что-то. Нечто неуловимое, призрачное, манящее… Что-то, что заставило его сердце биться чаще. Что-то, что… пробудило в нём давно забытые, казалось, навсегда утраченные чувства. Она принадлежала к старинному, но обедневшему роду, ему показалось что она его поймет и должна быть рада знакомству с ним.

Он не помнил, как подошёл к ней, как заговорил… Он помнил лишь её глаза. Большие, синие, как летнее небо, и… грустные. В них было столько боли, столько печали, столько… одиночества, что ему захотелось… защитить её. Обнять, прижать к себе, укрыть от всех бед, от всех невзгод, от всего… мира.

Он говорил ей какие-то банальности, комплименты, шутки… Он пытался казаться остроумным, галантным, интересным… Но она… Она смотрела на него сквозь. Словно его и не было. Словно он был… пустым местом.

И вдруг… Она улыбнулась. Мельком, едва заметно… Но эта улыбка… Она была настоящей. Искренней. И… печальной. Как и её глаза.

– Вы… Вы очень добры, месье, – сказала она тихим, чуть дрожащим голосом. – Но… Но я не верю в любовь. Я… Я не умею любить.

Эти слова… Они прозвучали, как приговор. Как… отказ. Но не тот, формальный, вежливый отказ, который он ожидал услышать. А… другой. Глубокий, трагичный, необратимый.

Он попытался что-то сказать, что-то возразить, что-то… изменить. Но она лишь покачала головой и… ушла. Исчезла, растворилась в толпе… Как… призрак.

И он остался один. Наедине со своей… болью. Со своим… одиночеством. Со своим… бессилием.

Он так и не узнал, что случилось с ней. Что заставило её отказаться от любви, от счастья, от… жизни. Но он… запомнил её. Запомнил её глаза, её улыбку, её… грусть.

И когда, много лет спустя, он увидел Анжелику де Тони, жену Рудольфа де Плеси, он… узнал её. Не лицом, не внешностью – глазами. Теми самыми, большими, синими, грустными глазами. Глазами, полными… боли.

И в нём… что-то щёлкнуло. Что-то… сломалось. Что-то… пробудилось.

Это не было любовью. Не было страстью. Не было желанием. Это было… нечто иное. Нечто более глубокое, более сильное, более… тёмное.

Он должен был обладать ею. Не как женщиной – как… символом. Символом своей… победы. Символом своей… власти. Символом своего… превосходства.

Он должен был доказать себе – прежде всего себе, – что он… может. Что он… сильнее. Что он… выше. Что он… достоин.

И он… сделает это. Любой ценой. Даже ценой… чужой жизни.

И вот, наконец, долгожданный шанс представился. Идеальный. Безупречный. Лига Вольных Игроков… Принц Альберт… Рудольф де Плеси… Всё складывалось, как нельзя лучше. Как по нотам, написанным его, Огюста де Монфора, рукой.

План был прост, как всё гениальное, дьявольски изощрён и жесток, как сама смерть. Заманить принца Альберта, единственного наследника престола, молодого, избалованного, самовлюблённого дурака, в Лигу, стравить его с Рудольфом де Плеси… И… терпеливо ждать. Ждать и… наблюдать. Наслаждаться… предвкушением.

Если Рудольф убьёт принца – он будет изгнан из королевства. Навсегда. Приговорён к смерти заочно. Если же принц убьёт Рудольфа… Что ж, Анжелика станет… свободной. Вдовой. Безутешной, сломленной, беззащитной…

А там… А там он, Огюст де Монфор, опытный, искушённый, терпеливый охотник, найдёт способ утешить, приласкать, приручить безутешную вдову. Он умел ждать. Он умел… добиваться своего. Любой ценой.

Но был и ещё один, главный, аспект этого хитроумного плана. Ещё один… сокровенный слой. Более глубокий, более… личный. Более… важный.

Главный канцлер был честолюбив. Безмерно, патологически честолюбив. Ему было мало той огромной власти, которой он уже обладал. Ему было мало быть серым кардиналом, закулисным кукловодом, тайным правителем Аквиларии. Он хотел… большего. Несравнимо большего. Он хотел стать… королём.

И смерть принца Альберта, этого избалованного, самовлюблённого, никчёмного мальчишки… Она открывала ему прямой путь к трону. Единственный, верный, пусть и… кровавый путь.

Он знал, что король, раздавленный горем, убитый смертью единственного сына, не сможет править. Он сломается. Он… отречётся. Или… умрёт. И тогда… Тогда наступит его, Огюста де Монфора, звёздный час. Час… триумфа.

Именно поэтому он лично проследит за ходом этой, с позволения сказать, «охоты». Именно поэтому он сам станет… наблюдателем. Беспристрастным, непредвзятым арбитром. Чтобы… убедиться собственными глазами, что всё пройдёт… правильно. Так, как он задумал.

Когда пришло известие о предстоящей «охоте», о том, что Рудольф де Плеси и принц Альберт станут… соперниками, король был… взволнован. Обеспокоен. Смертельно напуган. Но Главный канцлер… успокоил его. Заверил, лживо, лицемерно, что всё будет под контролем. Что он лично, Огюст де Монфор, проследит за всем, за каждым шагом, за каждой деталью. Что он… не допустит трагедии. Не допустит… гибели принца.

О, если бы король знал, как он ошибается! Если бы он только мог представить, что на самом деле задумал его верный слуга, его… преданный друг! Он бы не сомкнул глаз. Никогда, ни на минуту.

А что же принц Альберт? Этот молодой, красивый, избалованный, самовлюблённый до невозможности юноша, единственный наследник престола Аквиларии… Почему он согласился на эту смертельную игру? Что толкнуло его в объятия Лиги Вольных Игроков?

Принц Альберт был… игроком. Азартным, безрассудным, отчаянным игроком. Он любил риск, любил опасность, любил… побеждать. Он был уверен в себе, в своей силе, в своей… неуязвимости. И, конечно же, он был… тщеславен. Безмерно тщеславен.

Ему льстило внимание, льстило восхищение, льстила… слава. Он хотел доказать всем – и себе, в первую очередь, – что он… лучший. Что он… достоин престола.

Но была и ещё одна причина. Тайная, скрытая, известная лишь… ему самому. И Главному канцлеру, разумеется. Эта тайна…

И вот… Игра началась. Партия была разыграна. Фигуры расставлены на шахматной доске.

Главный канцлер отправил Рудольфу де Плеси приглашение. Персональное, именное приглашение на открытый приём во дворце. Приглашение, от которого… невозможно отказаться.

Паук расставил свою сеть. Хитроумную, липкую, смертельно опасную паутину. Жертва… должна была попасться. Обязательно. Рано или поздно.

«Игра началась», – подумал про себя Огюст де Монфор, довольно, хищно улыбаясь. «И на этот раз, я выиграю. Я… побежу. Любой ценой». Он предвкушал скорую развязку, смакуя каждую деталь своего плана, словно гурман, наслаждающийся изысканным блюдом с бокалом вина…. Победа была близка, осязаема… И она будет сладкой. Сладкой, как патока, как мед, как может … месть.