Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 66)
Она чувствовала себя неважно. И эти слова оказались неуместными. Женщина и сама почувствовала это. Хорошо хоть Искандер понял ее состояние и подхватил:
— Да, им ничего не будет. Мы зря переживаем. На этом острове я жил целую неделю. Ничего сверхъестественного не встретил.
Какое-то время ехали молча.
— Ты это другое, — сказала старушка, — ты совсем другое…
Искандер улыбнулся.
— Дочка, не медли, не на свадьбу едем, — начала опять свое старушка.
На этот раз ее слова не понравились Искандеру. Он пытается что-то говорить, а Фатима его совершенно не слышит, думает о своем.
И все же он промолчал.
Машина опять остановилась перед светофором. Фатима быстро посмотрела в зеркало. Увидев ее взгляд, Ольга вздохнула.
— Светофоров много поставили у вас, — пробубнила старушка, — через каждые десять шагов.
— Вроде уже доезжаем до конца города, — присоединилась к разговору молчавшая до сих пор Ляйля, — выедем на трассу, быстрее будет.
Фатима посмотрела на нее очень странно. Ляйля пожалела, что ввязалась в разговор.
— А что сказала та гадалка?
Фатима во все глаза смотрела на светофор, казалось, что она совсем не слышит Искандера.
— Что сказала гадалка?
Фатима заговорила только тогда, когда тронулась машина.
— Твоим детям угрожает опасность. Сказала, только ты можешь им помочь. И тебе нужно торопиться.
Искандер неожиданно повысил голос:
— Как «и тебе»?
— Не сказала как.
— Нет, — Искандер почти наполовину повернулся к старухе, — она сказала «и тебе»? Если «и тебе» значит, еще кто-то должен торопиться. Разве не так?!
Старуха задумалась.
— Выходит так, — сказала она без настроения. — Выходит, кто-то еще должен торопиться. Только этот кто-то и не думает торопиться.
Ляйля покашляла. Ольга не ответила, а Искандер продолжал свое:
— Кто-то еще должен торопиться. Но кто? — он уставился на старуху. — Кто должен торопиться. Если мы это узнаем, возможно, поймем, какая потребуется помощь.
На мгновение все замолчали.
Ольга включила радио. И сама себе улыбнулась. Почему ей это сразу не пришло в голову?! Чем слушать причитания старухи, это в тысячу раз лучше.
— Не включай русскую, — Фатима старалась перекричать песню, — Ничего не понятно, кому это нужно?
— Это не русский, — сказала, чувствуя неловкость, Ляйля, — это Майкл Джексон…
— Выключи, выключи… Был бы свой русский, еще куда не шло… И что слушать, если даже слов не понимаешь? Выключай.
Мешает думать. Голова болит.
— А у тебя нет татарской кассеты? — улыбнулся Искандер. — На вот эту поставь хотя бы.
Ольга выключила радио и поставила кассету, которую дал Искандер. Из магнитофона послышалась песня:
Фатима что-то сказала. Искандер приглушил магнитофон.
— Приближаются мои последние минуты, — сказала тогда Хадича.
— Фатима была довольна, что вспомнила слово в слово. — Твоим детям угрожает опасность. И тебе надо спешить. Спасти их.
Все молчали.
— Твоим детям угрожает опасность. И тебе нужно спешить, — повторил Искандер, — эти слова можно понять и так…
Фатима кивнула. Никто ничего не сказал.
Вскоре Искандер опять повторил:
— Можно понять и так: Приближаются мои последние минуты, надо и тебе торопиться.
Ляйля, старась скрыть улыбку, уставилась в окно.
— Ты хочешь сказать, что мои последние минуты тоже… Может быть и так, — сказала Фатима серьезно, — но это понять трудно. Если я умру, тогда как их спасу?
— Ладно, отбросим этот вариант, — сказал Искандер, — действительно, это ни в какие рамки не лезет…
— На этом острове… — не закончив мысль, Ольга замолчала. Ей показалось, что если она расскажет о своих сомнениях на острове, то старушка станет беспокоиться еще больше. Сейчас она вроде немного успокоилась. Во всяком случае, перестала торопить.
Фатима грустно улыбнулась:
— На этом острове много того, что трудно понять.
Неожиданно машина вздрогнула.
— Почему те, кто водит теплоход, отказались вновь поехать туда?
— спросила Фатима. — Они чего-то испугались. И ты, Ольга, чего-то испугалась, правда? На острове есть какая-то плохая сила.
Не веря своим ушам, Ольга повернулась к старухе. Ей показалось, что она читает ее мысли.
— Да, — сказал Ольга с неожиданной приветливостью, — на острове есть странности.
У нее уже не осталось раздражения по поводу этой старушки.
Все на месте Фатимы поступили бы так же, торопили бы. На теплоходе и сама Ольга так допекала Андрея Николаевича. Она просила его забрать и мужчин, говоря, что их здесь оставлять нельзя.
Только из-за нее решили снова вернуться на остров. Фатиму никак нельзя обвинять. Все, чьим детям угрожает опасность, поступили бы так же…
— Странности острова почувствовала и я, — она бросила через зеркало приветливый взгляд на старушку, — на это обратил внимание и ваш сын Михаил. Анна сказала… Жена… «Остров нас не любит. Он что-то нам готовит. Нам надо отсюда уезжать,» — сказал он.
Фатима что-то хотела сказать, но промолчала. На время установилась тишина. Она была тревожной.
— Если остров живой, — сказала Ляйля, сама смущаясь своих слов.
Но, заметив, что никто не собирается над ней смеяться, продолжила — если остров живой и не принимает приехавших людей… Что он должен делать?
Фатима переживала, сама того не заметив, она бросила уничижительный взгляд на Ляйлю.
— Остров их должен прогнать, — сказала она с деланной приветливостью, — но почему он не должен любить моих сыновей?!