Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 68)
Всю жизнь ждала детей. Мечтала увидеть хотя бы разочек.
Солнце вставало не ради рассветов для нее, а для того, чтобы она увидела детей своих. Дни были не для жизни, а для свидания с детьми.
Дни проходили за днями. Только сыновья не возвращались. Вот и к концу жизни подошла…
Душа ее была сплошь одна рана… И эта рана очень болела.
Боль охватила ее всю… Перед глазами промелькнули знакомые эпизоды… Со скалы вечности в мир живых смотрит старец. Нет, не старец, а дух. Показалось, что ветер потрепал и волосы Фатимы.
Послышался голос Хатмуллы:
— Если раньше в горах находили пещеры, то сейчас из пещер строят горы. Если раньше жили, думая о желудке, то и сейчас он правит человеком. Они такие… Что поделаешь… Остается только простить.
Фатима соглашалась с Хатмуллой, но тихонько покачала головой.
— Ми-и, — откуда-то послышался жалобный писк, вскоре показался и сам котенок. Фатима вздрогнула. Она была безмерно виновата перед Актушем.
— Ми-и, — уставился на нее Актуш, — я тебя простил, и ты их прости.
У Фатимы ком появился в горле. Глаза наполнились слезами.
Она знала… Она знала, что нужно прощать… Она должна была простить.
Неожиданно среди воспоминаний возник и голос Хадичи.
— Детям твоим угрожает опасность, — сказала она. — И ты должна спешить. Спасти их можешь только ты!
— Ми-и, — повторил опять Актуш, — я простил, и ты прости…
Прости…
Все голоса слились в единое целое и призывно звучали в ее ушах:
— Их можешь спасти только ты!
— Я тебя простил. И ты прости… Прости…
— Можешь только ты спасти…
— Прости…
Фатима понимала, что ей надо простить детей. Она хотела их простить. Но… Но в душе много было обид, о которых она никому не говорила, никому не показывала. Она перед ними была бессильна.
Чтобы победить эти обиды, ей нужно было лишь одно теплое слово сыновей.
— Нет, — застонала Фатима, понимая, какую ошибку она совершает. — Нет… Я не могу простить… Я не могу…
С этими словами она перешагнула невидимую линию.
Это была граница между жизнью и смертью.
— Ты могла спасти своих сыновей, — с такими словами встретила ее Хадича. — Для этого нужно было просто простить их.
— Понимаю, — застонала Фатима, — что уж теперь?
— Все в руках Божьих.
Неожиданно душа Фатимы успокоилась. Все ее страдания, обиды исчезли, будто их собрали и куда-то унесли. Она знала, куда ее обиды держат путь и к кому. Но она уже не могла ничего поделать.
Она уже не была ангелом.
— Не бросай их, боженька, — прошептала она, — только не лишай их своей милости.
И понимая, что ее желания не имеют значения, все же добавила:
— Дай им возможность выбора… Дай, мой Бог, им два пути…
Два пути…
— Мы поедем в другую больницу, сейчас придет машина, — сказал, входя в комнату Искандер и, увидев лежащую на полу Ляйлю, замер, — что случилось?
Ляйля уже пришла в себя. Вскрикнув, она встала.
— Не знаю, — сказала она грустно, — я протирала лицо Фатимы апа… Неожиданно она схватила меня за руку… Я упала… Из глаз посыпались искры, больше ничего не помню…
Ольга, словно окаменела, около Фатимы.
— Ты как? — повернулся к ней Искандер. — Терпеть можешь?
Ольга сильно удариалсь грудью и ей становилось все хуже и хуже.
— Она умерла, — прошептала Ольга. — умерла…
Все замолчали.
8. Золотое яблоко
На острове слышались непрекращающиеся зовущие крики:
— Айгуль! Дочка!
— Анна! Сережа!
— Вы где?
Голоса слышались то в одной, то в другой стороне острова.
Сначала в них слышалась надежда, они звучали бодро, затем появилась тревога и страх. А в конце в голосах осталась лишь усталость.
Вскоре изрядно подуставшие мужчины собрались у дома.
Казалось, что на их лицах больше, чем усталость отражается раздражение, вызванное тем, что им пришлось впустую потратить время. Все трое посмотрели исподлобья на Малика.
— Что, может, еще раз пройдемся? — Радик сплюнул на землю. — Остров небольшой.
Малик не ответил.
— Мы же не один камень не оставили, все перевернули. — Хамит отошел немного в сторону и сел. — Ничего нет.
— Так я же вам уже в начале говорил, — в голосе Халиля послышались нотки старшего брата, — они не на острове….
— Да, это все специально организовано… — Радик подсел к Халилю. — Это выходки Андрея Николаевича.
— Странно… — промолвил Малик.
— А что странного? — Радик не договорил, что хотел сказать.
— Все, — сказал Малик, как бы разговаривая сам с собой, — все…
Радик не мог в этот раз не согласиться с ним. Казалось, его ум затмила обида на братьев и стыд за свое прошлое. С момента, когда они узнали, что они братья, он ходил в каком-то непонятном состоянии. В его душе сменялись отвращение, жалость, тоска по детским годам, укор и еще непонятно какие чувства. Он чувствовал, себя словно больной: без причины обижался, по пустякам раздражался. Поэтому и голова его не всегда работала. Вот сейчас промелькнула вроде какая-то мысль, но закончить он ее не смог.
Действительно, было очень страшно. Люди ведь начали пропадать уже вчера вечером. Пропал сын Хамита. Его Айгуль… Она пропала в тот момент, когда они шли вместе и разговаривали! Он потерял сознание, когда побежал за ней и ушиб ногу. Кто-то зажал его рот. Дали что-то понюхать…
Зачем?
— Если подумать, уму непостижимо… — Хамит встал. — Вчера нас кто-то усыпил… Проснулись только сегодня утром… Четыре брата…
На одном острове… Семей нет… Мы говорим, что это кто-то организовал специально…