Марат Буланов – AMENTRIS. Гримасы подсознания – 2 (страница 5)

«А ведь и вправду, на бурштыне давно уже создавали огромные накопления! – размечтался романтик. – В эпоху Римского господства существовал так называемый Янтарный путь, когда окаменелую смолу доставляли из Прибалтики, чрез Европу, в столицу империи. «Горючий камень» стоил в те времена чрезвычайно дорого – примерно как золото. Небольшое украшение из янтаря обходилось, зачастую, дороже, чем раб на невольничьем рынке! А на Украине, столетия три назад, находили «самородки» до двух с половиною килограммов! Вот бы такую «сахарную голову» отыскать! Или две! И тогда, как говорится, за короткий срок можно отхватить весьма приличную сумму!..».

Тем временем «солнышко», устав прыгать под упругую музыку, вернулась к столу. «Так и сидишь, как истукан? О чем хоть думаешь, Богдан, блин, Хмельницкий?». На что Малену отвечал: «О нашем будущем, великородная пани…». И хотел было немного посвятить дивчину в свои безумные планы, как вдруг… Как вдруг ди-джеи объявили о незапланированной пенной пати. Толпа, естественно, взвыла от восторга! Обычно это западное «нововведение» рекламируют заранее: «Сегодня будет пена!». Однако в этот раз ничего подобного не было, не ожидалось.

– Как здорово!! – вырвалось у Ниночки, но суровый взгляд Евгения прервал взрыв невольного восхищения подружки.

– Ни за что! Ты предлагаешь задыхаться в сем гигантском плевке?! Во взбитом концентрате? Ни за что! С меня хватит, поехали домой!

– Но это же прикольно! – умоляюще посмотрел лимпомпосик. – Ты разве меня не любишь?

– Люблю. Но существуют какие-то нормы, ограничения! Если не пойдешь сейчас – уеду один!

– Ну, хорошо-хорошо – сдалась дамочка, сделав обиженную гримаску. – В следующий раз тогда пойду в ночной клуб с приятельницами.

– Я не против… – нахмурился Малену. – И все же, это место не для порядочных девушек и даже парней.

– Ну да, конечно – растерянно молвила барышня. После чего, отправилась за неисправимым моралистом.

…Всю обратную дорогу на такси молчали, как чужие. Но потом, при подъезде к Дуянам, разговорились. Романтик вновь воспылал нежной любовью к избраннице. Дойдя до дома леди, молодые долго стояли, прижавшись, друг к другу, несмотря на мороз. Слова взаимного извинения, лились из уст простивших друг друга влюбленных…

…Пламя погребального костра освещало испуганное лицо девочки. Несмотря на жаркий огонь, она все еще дрожала. На вопросы мореходов сирое дитя не отвечало. Настолько, видимо, ужасным было подземное заточение, что ноги ее не держали; бедняжка прислонилась к рядом стоящему дереву спиной. Головка пленницы становилась все тяжелее и тяжелее. Разморенная теплом принцесса, наконец, присела у дерева, голова склонилась на хрупкое плечико. Рыжие спутанные волосы спрятали закрывающиеся робкие невинные глаза. И девочка уснула, будто маленький измученный котенок, сжимая тело в клубок на земле. Карл и прочие мужчины не могли без жалости смотреть на несчастную и док накрыл нежное создание серым плащом, скинутым с себя.

Члены команды не имели представления, кто лежит перед ними, за исключением старого Нолта, раненного командора, который имел честь и случай раньше лицезреть юную девицу царских кровей. В замке правителя Аргонии, кананга, проходил торжественный прием выдающихся подданных. В их числе находился и капитан, удостоенный за заслуги пред страною орденом Священного Дракона. Это была одна из высших наград островного государства, которую Номиэль гоя Рингстон лично надевал на грудь весьма отличившимся. И вот именно в резиденции правителя, в Тронном зале, известный негоциант и увидел тогда впервые 13-летнюю наследницу престола. И поразился ее прелестной, свежей красоте, которую – при всем желании – никто бы не смог никогда позабыть.

Нолт срывающимся шепотом сообщил сподвижникам о высокородной «гостье». Но лекарь и помощник не поверили бывалому боссу, посчитав, что у него от болей и страданий слегка помутилось в голове. Что же касается Эдгара, то тот и далее хранил свое упорное молчание. Переживая, очевидно горько, смерть лучшего товарища и страшное лишение от удара сабли, кисти собственной руки.

…Уже начало светать, когда Стейт разбудил Кирену со словами: «Проснись, дитя! Пора двигаться вперед!». Врач дал попить принцессе горькую настойку из сухих, бодрящих трав. А до этого, он еще раз обработал раны пациентов, сына и отца, мазью из колигуса и геденского масла. Больным стало в течение ночи намного легче, благодаря целебному вмешательству опытного дока и радеющего знахаря.

Вместе с тем, переход к Зайнакану пешком представлялся, все равно, для обоих практически невозможным. Но на счастье усталой ватаги, рядом с лагерем паслась пара лошадей, принадлежавших группе убитых разбойников. Вероятно, выкрав дочерь кананга – банда прискакала в лес на быстрых копытных, которые во время стычки, испугавшись, порвав поводья, разбежались. Однако двое верных коней, все ж таки, вернулись к мертвым хозяевам и не собирались никуда уходить.

Прежде, чем пуститься в путь, команда не спеша вкусила пищи, но Эдгар, капитан и девочка едва притронулись к еде. Тем временем, оснеец решил-таки удовлетворить болезненное любопытство. Он присел поближе к пленнице и начал задавать интересующие его вопросы.

– Кто ты и как сюда попала? Что вообще случилось?

Юная дама, отводя глаза, ответила:

– Я – Милена. При неясных обстоятельствах меня выкрали из дома в Зайнакане. Эти жуткие головорезы привезли меня на лошади и заточили в черную яму в лесу. В яме, очевидно, просидела я не меньше трех дней, а может, и больше…

– Но вы же дочь кананга – не Милена, а Кирена! – вскричал обескураженный кэп.

– Нет, ничего подобного. С вами говорит обычная девушка, каких тысячи в столице.

– Очень странно. Здесь абсолютно не может быть ошибки! Значится, Милена?

– Да, Милена, дочь булочника Горабота, со среднего яруса.

– Мы отвезем тебя к нему и матушке, юная красавица! – улыбнулся лекарь, не отводя взгляда от синих, как сапфиры, глаз.

– Благодарю вас, добрые спасители! – лапушка встала, сделав изящный реверанс. – Моя семья будет чрезвычайно признательна за оказанную помощь своей единственной дочери!

– Для простой девушки, ты недурно воспитана. Да и сорочка сшита, отнюдь, из не дешевых тканей… – недоверчиво заметил командор.

– Дело в том, что отец еще торгует пряностями и часто путешествует по островам Арседеи. Он много привозит разных подарков, а также обучает правилам этикета.

Нолт, лишь покачал головой, понимая, что барышня совсем залгалась. Но почему она так скрывает свое происхождение, когда ему ясно, как в белый день, что милая бедняжка – сама принцесса Аргонии?!

Наконец, настала пора выступать в поход до Зайнакана. Уже почти рассвело, последние цвета утренней зари исчезли с мрачного небосвода. Начало немного моросить, а затем закапал неуверенный дождь. С большим трудом Стейт и Карл усадили капитана на седло одной из лошадей. На второго коня поместили Эдгара и легкую «Милену». Парень был задумчив, очень хмур и даже ангельское личико принцессы не вызвало у чела никаких эмоций. Сама же мадемуазель сгорала от стыда, но, в то же время, ей было очень лестно оказаться рядом с вьюношем, тем более – таким красивым, мужественным и суровым…

Животных вели в поводу оснеец и лекарь. Вот такая маленькая «процессия» и вышла из Синего леса. Начиналась долина реки Боолах, в черте которой и предполагалось дойти до столицы Аргонии. Дождь усилился, а позднее резко перешел в шквалистый ливень. Казалось, что боги плачут горькими слезами над незавидной участью моряков. Но потом постепенно все сошло на нет, ибо сильные потоки с неба обычно быстро прекращаются. Команда вспомнила, что путешествие их в Джурские горы тоже начиналось с дождливой погоды. Впрочем, всем на радость, небосклон прояснился, тучи расступились, и ослепительными лучами брызнуло утреннее солнце!..

Однако измотанные люди не издали ни единого возгласа ликования. Они хранили тишину, которая порой так нужна и необходима, как сладкая мелодия, как самый наипрекрасный звук. Слишком много было пережито и много выстрадано, чтобы расходовать растраченную волю на проявления чувств. Раны капитана и приемного сына болели, Кирена все еще не отошла от тяжелого шока. Да и врач с помощником Нолта, хоть и были крепкими мужчинами – также потеряли силы в нелегкой, смертельной борьбе.

Группа не спеша продолжала движение вдоль реки Боолах. Начинались заливные луга на другом берегу, где паслись представители овце-свинороговых, а на этом берегу поднимались конусообразные холмы, которые тянулись на большие расстояния, почти до Зайнакана. Команда преодолела порядка четырех лабигрантов и постепенно подходила к очередному высокому «горбу». Ливень размыл путеводную дорогу и немало усилий предпринималось, чтобы не завязнуть в жирной глине и не скатиться со скользких подъемов.

Внезапно сподвижники услышали… отдаленный топот копыт и ржание лошадей. Доносились из-за холма и довольно громкие крики, вероятно, взволнованных всадников. И вдруг на горе появился, видимо, разведчик, который и заметил «процессию» мореходов. Лошадь его встала на дыбы, он что-то крикнул непонятное, после чего, вооруженный пиками отряд скачущих людей оказался на «горбе». Их было около двух десятков, одетых в темные доспехи стражников кананга. Увидев кучку путешественников, конная стража правителя быстро начала спускаться с горы и окружать не на шутку напуганных товарищей по несчастью!