Марат Агинян – Зависимость и ее человек: записки психиатра-нарколога (страница 49)

А в час ночи я получил от него письмо:

«Доброй ночи, Марат. То, как закончился чат, очень отозвалось во мне сегодня. Я не смогу описать. Это было сильно, трогательно, эмоционально и… не знаю, какие еще слова подобрать.

Тебе придется написать книгу. Возможно, даже не одну, но ту, про которую я скажу, придется. Я считаю, что история о том, как случилась "Привилегия" и получился Sober One, достойна быть положенной на бумагу. Это сильная идея и полезное дело. И, как мне видится, рядом с тобой неплохие люди.

Надо записывать, как все начиналось, какие люди на каких этапах присоединялись и уходили, что они делали, какие теории и идеи приходили в головы, что из этого отпадало, что оставалось. Это все. Передавай всем привет и слова благодарности. И – спасибо».

Что ж, я написал эту книгу, дорогой друг. Написал о реальных людях открыто и честно – так, как велели мне мой разум и мое сердце. Почти все они сейчас трезвы и проживают свою жизнь осознанно, осмысленно, качественно, а если что-то не так, находят в себе силы и преодолевают жизненные испытания, становясь еще сильнее, еще мудрее. Впрочем, пусть сами о себе расскажут: в качестве заключения я собрал те сообщения из терапевтических чатов, которые по разным причинам попали в мою коллекцию «Избранное»[108]. Я убрал грамматические ошибки и чуть-чуть исправил стилистические неровности, стараясь не приглушить при этом голоса говорящих. За этими буквами есть мысли и чувства, есть жизни, которые хотят жить. Так пусть они живут также здесь, в этой книге.

Мой зависимый мозг говорил: «Съешь говна прямо сейчас, и я внушу тебе, что это было твое осознанное решение».

Я тоже считала себя не такой, как все. Особенно после ЛСД или грибов, ведь я пережила «духовный» опыт, недоступный простым обывателям. А кто со мной триповал или курил – тоже особенные: мы владеем нашим маленьким секретом и понимающе подмигиваем друг другу через толпу.

Мы, конечно, называли себя торчками, но в шутку. И вот постепенно пришло понимание, что шутки закончились, что все это слишком далеко зашло. И никакая я не особенная, я просто торч, а все мои трипы и просветления, там, духовные опыты, расширение сознания, понимание ответа на самый главный вопрос жизни и смерти – примитивный самообман. И от примитивности этого обмана как-то еще обиднее. Потому что: ну как я на это клюнула?

Есть такой мем известный: «На меня оказывается давление». Я приехал в Муйне и попал под чудовищное давление. Каждая пальма, каждый метр центральной дороги (клубы и бары со всех сторон, в которых было весело) – сильнейший триггер. Эти веселые расслабленные компании, дети ветра, блядь, постоянно «угашенные» и пьяные. Волны. Ветер. В общем, было тяжко. И мысли эти. Вьетнам же. «Все, что было во Вьете, – остается во Вьете» и все такое.

Но я не занимался алкоголизмом!

Через два дня меня отпустило. Не знаю, какие методы я применял. Все подряд и как умею. И отпустило. Постоянно пьющие и одурманенные люди теперь воспринимаются как дополнительный стимул не пить.

Короче, надо не сломаться на первом порыве, не жалеть себя, упереться изо всех сил. Пропустить первый удар сквозь себя. Я знаю, что в нашем чате, где все стабильно и люди давно трезвы, эти знания уже неактуальны. Можете переслать это сообщение другим людям. Выдерживайте первый удар!

Пропал смысл. Наступило разочарование в алкоголе. Я ощутил, понял, убедился в том, что алкоголь на самом деле не приносит ничего того, что ему приписывает общество. Ни-че-го. А за те минутные «выгоды», которые мы якобы получаем от этанола, мы платим непомерно высокую цену. Нас обманули. Обманули по-крупному. Всю страну. Весь мир. Производители алкоголя своими миллиардными рекламными бюджетами вбили в наши головы идею, что алкоголь – признак чего-то ценного. Чего? Я не хочу быть одним из баранов в этом стаде. Я не хочу.

Черт его знает, что там и как срабатывало. Для меня это была моя идентичность типа «я – смелый исследователь пограничных состояний психики, слава психонавтам и все такое». Со временем оказалось, что я отважно исследую кучу говна на заднем дворе своего дома.

Очень большим открытием трезвости для меня стала смелость. Поняв, что я могу победить своего самого сильного врага – самого себя, я перестал бояться. Перестал задаваться вопросом «А что будет, если?..». Сделаем и посмотрим, говорю себе. Сделаем и посмотрим. Я понимаю, что боялся жить. Когда был прыщавым юношей, я не знал, как жить, поэтому пил, курил, нюхал – делал все, что делали большие ребята. И пронес все это через жизнь, топя все свои мечты в бутылке, потому что страшно было. Страшно было взять на себя обязательства. А вот выпивать почему-то было не страшно, хотя этого как раз и стоило бояться. Я не жил, а откладывал жизнь на завтра. И сейчас внутри меня зарождается это самое «завтра», оно наконец-то наступило. Я больше не боюсь.

Свое одиночество я осознал совсем недавно. Я вдруг понял, что одинок уже много-много лет. Просто раньше это было совершенно незаметно. Ну, типа, живешь ты с переломанными ногами, но как-то при этом передвигаешься. И вроде ничего, «нормально», «все так живут». А алкоголь и вещества – это такой гипс, который не лечит, а больше способствует тому, чтобы подольше ничего не замечать. И когда этот гипс отваливается, ты понимаешь, что вся твоя социальная прошивка – полная чушь, поверхностная, бессмысленная и ненужная. А что тебе нужно на самом деле, ты пока не очень понимаешь. Ну, буду наблюдать за собой и учиться ходить заново – что еще делать.

Мне кажется, я не могла остановиться и прекратить пить, потому что боялась трезвой встречи с той, кем меня сделал алкоголь. Боялась честно посмотреть себе в глаза и признать, что все это случилось именно со мной, прошли лучшие годы и упущено много разных возможностей во всех сферах жизни. Протрезветь означало признать, что я алкоголичка и неудачница. Это было страшно. Сейчас же, спустя почти 8 месяцев трезвости, важно лишь одно: я выбираюсь. Мне все еще страшно, но я выбираюсь.

Темная сторона мозга – беспринципный подонок, выворачивающий все наизнанку. Он буквально заставляет тебя чувствовать себя трухлявой бабулей, стоящей на платформе, когда мимо на огромной скорости проносится товарняк искрящейся жизни.

Моя зависимость – ее видимая часть – началась 15 лет назад. Начинал как все, не осознавая, что употребление алкоголя может вылиться в зависимость именно у меня, а когда начинал что-то смутно понимать, то полагал, что в любой момент смогу бросить. А что означало «хватит»? Что я буду контролировать, когда и сколько пить; иногда вот буду, на встречах. В Sober One я пришел, уже чувствуя безвыходность своей ситуации, ощущая, что стал безнадежно зависимым и что эта зависимость уже убила какую-то важную часть меня. Я не понимал, какую именно, – день и ночь были неотличимы, но видел, что имел лишь одно выраженное желание – выпить. Я делал это каждый день на протяжении полутора лет и не мог остановиться, не мог контролировать ни дозу, ни график. Не мог найти выход. Можно сказать, я готовился к худшему – таких примеров перед глазами у меня хватало.

Итак, я борюсь уже два года. За это время я четыре раза срывался. Хорошо помню первый опыт трезвости. Когда я только пришел в программу, почитал некоторые задания и загорелся. После той «тюрьмы», в которой тогда находился, я словно сразу почувствовал себя на свободе и решил прямо-таки свернуть шею аддикции. Я выполнял все задания, читал предложенные книги, смотрел фильмы – словом, прилагал максимум усилий, но… спустя четыре месяца сорвался. Я будто разочаровался в трезвости, ведь я по-прежнему не представлял ее себе ни полной, ни качественной. Иллюзии о контролируемом употреблении были еще сильны. И это несмотря на большой багаж знаний, полученных в процессе освоения программы. Я вроде бы и понимал, что так уже нельзя, но в то же время был во власти своих аддиктивных убеждений.

Текущая попытка сложилась из поиска позитивной мотивации (до сих пор она отсутствовала) и действий, направленных на улучшение качества жизни и поддержание стабильной трезвости. Решение отыскалось во время занятий психотерапией, куда я пошел после последнего срыва. Трезвость – это возможность узнать себя лучше, отыскать что-то важное в себе. Я зацепился за маленький, но подлинный интерес к себе. Вот то, что спасало меня до этого и движет мной сейчас. Сейчас я больше сочувствую себе и просто стараюсь сделать свою жизнь чуть лучше, шаг за шагом. И трезвость при этом перестает быть самоцелью, это просто то состояние, в котором есть необходимый для моих задач ресурс.

На данный момент я трезв три месяца, и качественно этот период жизни лучше всех предыдущих, хоть и не проще. И я рад тому, что не оставлял попыток добиться этих улучшений тогда и что осознанно действую сейчас.

Я выросла в неблагополучной семье: родители поженились по залету (это была я, привет!), денег особо не было, жили в коммуналке, ругались, мирились, выпивали, веселились. Отец выпивал все больше и больше, начал бить мать, получил судимость за то, что бьет жену.

Вокруг меня пили все – вообще. Бабушка по маминой линии гнала самогонку в деревне и на продажу, и для всех своих. Самогонки было очень много. Бабушка по папиной линии уходила в запои. Меня воспитывали так: нельзя гулять после школы, нужно сразу ехать домой и звонить маме на работу, чтобы она не волновалась. Нельзя приглашать никого в гости, потому что мы живем в коммуналке – что люди подумают? Нельзя записываться в секции, ездить на платные экскурсии – денег нет. Можно было делать уроки одной дома, помогать родителям по хозяйству и… читать. Книги стали моим первым способом сбежать от реальности. Я прятала книги в туалете за трубами и старалась незаметно уйти из комнаты, когда родители ругались. Запиралась в туалете и читала.