Мара Вульф – Знаки и знамения (страница 78)
– Только попробуй, кровосос.
– Не смеши меня, – процедил он.
Я ахнула, когда в голове вдруг вспыхнуло множество огней. Затем они превратились в тени. А тишина – в оглушительный шум. Кто-то крепко обнимал меня и выкрикивал мое имя. Из глубин сознания всплыли образы. Казалось, голова вот-вот взорвется, и тут память вернулась.
Держась за руки, мы с Кириллом шли по цветущему лугу. Нас окружали зеленые, желтые, синие и красные оттенки. Над нами простиралось бесконечное небо. Мы побежали к папе, который стоял у ручья вместе с Лупой и кружил ее. Когда Кирилл и я добрались до них, он поставил ее на землю и поднял на руки сначала брата, потом меня. Я уткнулась ему в шею, и он, рассмеявшись, понес меня обратно в двор, из-за чего Лупа бросила на меня угрюмый взгляд. Я показала ей язык.
Картинка размылась, и вместо нее возникла другая.
Мама испекла торт, в нем торчало десять свечек, которые мы с Кириллом задули. Отец поцеловал меня, прежде чем уйти на поиски убежавшей Лупы. Мама уложила нас спать и спела песенку перед сном. Она волновалась и постоянно смотрела в окно, но папа с Лупой не возвращались. Когда я проснулась, почувствовала запах дыма. Кровать Кирилла оказалась пуста. Раздались крики, и я выбежала наружу. Дом горел, а мама лежала у подножия лестницы с вывернутыми конечностями. Я визжала и звала папу, но за мной никто не пришел. Позади меня в окна врезались огненные шары, и я услышала пронзительный смех. Он звучал безумно. Длинная белая ночная рубашка мешала бежать, когда я бросилась к окну в конце коридора, как учил меня папа. Там забралась на подоконник, толкнула створку и спрыгнула на крышу конюшни. Я так часто это делала, что мне уже даже не требовалось смотреть под ноги. Пригнувшись, я поползла по черепице. Она оказалась горячей и обжигала ступни. Я плакала, но добежала до места, где можно было безопасно спрыгнуть в запасы соломы, заготовленные на зиму. Я видела бродившие вокруг дома фигуры, они стояли на длинных задних ногах и выли на луну, вскинув заостренные морды. Отвернувшись, я спрыгнула в солому. Затем встала, подобрала подол рубашки и устремилась в лес. Вдалеке раздался вой других волков. Мне удалось невредимой добраться до леса, который меня поглотил. Я убегала глубже и глубже, пока не очутилась на поляне. Там упала на колени и принялась обшаривать землю. В итоге открылся своеобразный люк, заросший травой.
– Папа, Кирилл, Лупа? – запыхавшись, пискнула я в темноту.
Ответа не последовало, но тем не менее я спустилась. Свет зажигать не стала, просто забилась в угол. Стены были обиты деревом, а на полу лежал ковер. Но тут царил холод. Я боялась и ужасно хотела пить. От дыма болело в груди. Я неотрывно смотрела наверх в надежде, что откидная дверь раскроется и придут папа или Кирилл. Даже Лупе обрадовалась бы. Отец запретил нам покидать убежище в одиночку, и я не знала, сколько уже просидела там. Час, два часа или два дня. Я напевала себе под нос папину колыбельную, пока не охрипла.
С каждой минутой моя паника росла, тьма становилась гуще, и мне казалось, что я одна на целом свете. Когда распахнулся люк, я вздрогнула. Была еще ночь. Или уже. Кто-то спустился по лестнице, но ничего не говорил. Инстинктивно я поняла, что это не папа, не брат и не сестра. Мне хотелось кричать, но от слез и голода совсем не осталось сил. Я описалась и стыдилась своей слабости.
– Не бойся, – сказал незнакомец.
Мне не было его видно, однако он взял меня за руку, и вскоре мои пальцы обхватили глиняную кружку. Я быстро все выпила. Потом мужчина помог мне снять одежду, укутал в теплое одеяло. И в конце концов у меня на ладони появился мягкий хлеб. Я не спрашивала, кто этот человек и как он меня нашел.
– Я не могу остаться, – тихо произнес он. – Но вернусь. Ты меня дождешься?
После того как я кивнула, незнакомец не ушел сразу, а обнял меня за плечи. Я знала, что он ничего мне не сделает и прижалась к нему. Тихим мелодичным голосом мужчина начал рассказывать историю, отведя мои волосы в сторону.
– Жила-была принцесса. Она жила в стране, далекой от людей, среди медведей и волков…
Я закрыла глаза и вдохнула его запах. А затем почувствовала едва заметную боль в шее…
Воспоминание исчезло так же внезапно, как и появилось, и я распахнула глаза. Мне знаком этот запах. Он стал таким же привычным, как мой собственный, поскольку мужчина, который защитил меня в детстве, – это Николай. Я снова закрыла глаза и не открывала их, пока стригой нес меня обратно в замок, где уложил на мою кровать. Он всегда знал, кто я. Он был со мной в ту страшную ночь. Он укусил меня и, наверное, усыпил. Николай знал мой запах и искал меня. «Я именно там, где хочу быть. Если бы мог, пришел бы гораздо раньше». Так он сказал мне, когда мы в первый раз увиделись в «Мерлине». Тогда я посчитала эту фразу странной, но теперь она наконец обрела смысл. Николай искал меня, потому что точно знал, кто я. Знал, кто мой отец. И знал, кто я такая. Все время, еще до меня самой. Это не я лгунья, это он лжец.
Глава 22
ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ
Попытка просто открыть глаза вызвала у меня стон, но я все равно заставила себя это сделать. Я лежала на животе в своей постели, а на тумбочке горела одна-единственная свеча. Занавески были задернуты, так что я не могла определить время суток. На стуле рядом со мной сидел усталый, встревоженный и невероятно печальный Кирилл. На меня навалились воспоминания прошлой ночи. По щеке скатилась слеза.
– Ты очнулась, – выдохнул брат, и облегчение в его словах было почти осязаемо. – Как же я боялся. Алексей не имел права так поступать.
Я опять закрыла глаза, потому что держать их открытыми оказалось слишком сложно. Алексей помог Мелинде и Раду похитить меня. Видимо, он рассказал им о метке, а сам узнал о ней от Николая. Предательство оставило глубокую рану на моем сердце. Они все вместе это спланировали? Чтобы спасти Ардял и Селию? Николай говорил мне, что ради сестры пойдет на все. Вот только почему они не дали Раду и Мелинде довести дело до конца?
– Что с Селией? Она… – я не смогла договорить предложение.
– Она жива, – ответил Кирилл. – Не знаю, как ей это удается, но ее дух силен и цепляется за ослабшее тело.
– Мелинда и Раду собирались разрушить проклятие Селесты. – Слова с трудом срывались с моих губ. – Они утверждали, что я бессмертна. И хотели лишить меня этого бессмертия. Хотели забрать его себе. – Последние предложения едва можно было разобрать.
– Я знаю. Тебе надо отдохнуть. – Он погладил меня по волосам.
Почему он об этом знает? Я попробовала пошевелиться, но тело как будто больше не принадлежало мне, оно полностью онемело. Зато мысли и воспоминания постепенно прояснялись. Воспоминания! Они вернулись. Блокирующие их чары рухнули.
– Кирилл, – прошептала я. – Я вспомнила. Обо всем.
– Я рад.
Я открыла глаза:
– Я никогда тебя не забывала.
Брат подался вперед и поцеловал меня в щеку.
– Я тебя тоже, Вал. – Мне на щеку капнуло что-то теплое. – Ни на день.
– Теперь все будет хорошо, правда? Мы сбежим.
– Да. Теперь все будет хорошо, – согласился он, однако его голос прозвучал странно и глухо. – Давай я еще раз взгляну на раны. – Лишь сейчас я обратила внимание на ткань, закрывающую мою спину. – Нельзя, чтобы они воспалились.
Кирилл снял повязки и мягко нанес на кожу охлаждающую мазь.
Я сжала губы, но не смогла сдержать стон. Все болело. Искусанные губы, изрезанная спина, голова, тело.
– Я должен был остановить Алексея. Никогда бы не подумал, что он способен на нечто подобное. Я считал, что знаю его. Я считал… что он любит меня, – прошептал Кирилл. – Стоило догадаться.
Отчаяние в его голосе было невыносимо.
– Ты не мог знать. Ты ему доверял, – откликнулась я.
Как и я доверяла Николаю. Однако все, что этот мужчина, возможно, ко мне испытывал наверняка испарилось в тот миг, когда он убедился, что я – решение всех его проблем. Семиконечная звезда, вероятно, развеяла все сомнения. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Раду мертв, а мы его пережили. Эта мысль тлела в моей израненной груди.
Кирилл поцеловал меня в лоб и поучительным тоном сообщил:
– Чтобы выздороветь, тебе нужно много пить и много спать. Я сделал все, что мог, но шрамы все равно останутся. – Брат бережно помог мне сесть и терпеливо напоил чаем со вкусом свежих трав и меда. – Когда в следующий раз проснешься, тебе станет легче, – пообещал он и помог мне снова лечь на живот. Затем прикрыл раны свежей тканью. – Мне так жаль.
Затем нанес бальзам на мои воспаленные губы.
То место, куда меня укусил Алексей, чтобы усыпить, словно обожгло огнем, и я вздрогнула.
– Я правда получила бессмертие стригоев? – мысль о том, что Селия умрет, потому что у меня есть нечто, что мне не принадлежит, приводила в ужас. Хоть я и не выбирала себе такую участь, получалось, что я все-таки несла ответственность за ее судьбу. – Я могу снять это проклятие? Могу вернуть им их магию?
Кирилл взял меня за руку:
– Нет, ты не обладаешь такой силой.