Мара Вульф – Знаки и знамения (страница 74)

Из мрачных мыслей меня выдернуло испуганное перешептывание книг. Они как-то узнали о сражении и теперь категорически отказывались со мной общаться, хотя я не понимала почему. Многие просто-напросто не давали мне их открыть. Даже люмины прятались в щелях между стеллажами. Если я правнучка Селесты, то могла бы, по крайней мере, рассчитывать на то, что они будут мне подчиняться. От одной мысли об этом в желудке все перевернулось. Никто не обязан мне подчиняться, даже книги и световые шары. Маленький томик в кожаном переплете выдвинулся с полки, перед которой я остановилась, и смело попытался схватить мои пальцы. Однако я оказалась быстрее и шлепнула его по страницам. Заворчав, он скользнул обратно, но другие книги все равно забормотали ему поздравления.

– Это неподходящее место, если ты ищешь ответы на свои вопросы. – Стоявший в конце ряда стеллажей Кирилл направился ко мне.

– Знаю. – Я тихо вздохнула, когда он остановился передо мной. – Надо поискать в библиотеке Нексора, да?

Брат кивнул.

– Лупа тебе все рассказала?

Он лишь снова кивнул и приложил палец к губам. Эта мера предосторожности была излишней. Я не собиралась говорить что-то при этих любопытных книгах.

– Как дела у Ивана, Карис и Селии? – спросила я, но он взял меня за руку и потянул за собой. Мы вышли в пустынный холл.

– У Ивана есть надежда, – ответил Кирилл. – Карис и Селия не выкарабкаются. Я не знаю, что еще сделать. Селии поможет только своевременное возвращение магии стригоев, а Карис получила слишком серьезные ранения. С ней Ярон. Конец близок. Единственное, что я могу, – это избавить ее от боли.

У меня задрожали ноги, захотелось куда-нибудь присесть. Карис была храброй и дружелюбной девушкой и верной подругой Ярона. Теперь он ее потеряет, а в его жизни и так слишком мало людей, которым он мог доверять. Если кто и знал, каково быть одной, так это я. По моей щеке скатилась слеза.

Кирилл взял меня за руку и сжал ее:

– Ее душа отправится в страну вечного лета и однажды вернется к нам. Более счастливой и опытной, потому что радости и печали прошлой жизни сделали ее более зрелой.

Я вытерла слезы и кивнула.

– Как думаешь, души наших родителей уже вернулись? – спросила я затем.

– Не знаю. – Осторожно, как будто сомневался, позволю ли я, он притянул меня к груди, и я с облегчением обхватила его руками. Отдалась его теплу и безопасности. В детстве мы очень часто обнимались, и сейчас это ощущалось как возвращение домой. Кирилл уткнулся лицом мне в шею, и я почувствовала на коже его слезы. – Прости меня, – прошептал он. – Я не должен был тебя отталкивать, но если Раду поймет, насколько ты все еще мне дорога, он снова отнимет тебя у меня.

– Я этого не допущу, – потрясенная и расстроенная, всхлипнула я. Магия хлынула из меня наружу и окутала нас прозрачной пеленой, словно желая нас защитить. Я не могла ни предотвратить это, ни остановить. Почему Кирилл не рассказал мне раньше? Насколько же велик его страх перед верховным жрецом? Даже здесь, в Караймане. – Тогда мы не вернемся в Раску. Никто из нас, – решила я. – Исчезнем отсюда при первой возможности.

Только вот я не знала куда. В другой ковен нам нельзя, и о помощи нам просить некого. Но я больше не дам Раду навредить Кириллу.

Брат отстранился от меня:

– Он нас заставит. Он заставит тебя, теперь, когда твоя магия больше не скована. Он тебя не отпустит. Эта сила… – он вздрогнул.

– Это он сделал? – спросила я.

Даже Кирилл боялся меня, точнее той магии, которая жила внутри меня. И вряд ли его можно за это винить. Образы мертвых и изувеченных ликанов преследовали меня каждую секунду даже во снах. Я была рада, что больше не делила комнату с Селией, потому что по ночам просыпалась с криками. Во сне волчьи клыки царапали мою кожу, клыки впивались в шею, а дикий рык заглушал мои стоны. Сжав руки в кулаки, я отбросила воспоминания в самый дальний угол сознания. Эти сны – наименьшая из моих проблем.

– Кто сковал мою магию? Раду? – иначе он никогда не рискнул бы отправить меня к людям. Я бы никогда не смогла скрыть эту силу, которая сейчас кипела во мне, с тех пор как чары спали.

– Этого я не знаю, – с сожалением признался Кирилл. – Покажешь мне ее?

– Семиконечную звезду?

Он кивнул.

– Конечно. – От него мне скрывать нечего.

Стоило ли сказать Николаю, кто мой отец? Этот вопрос мучил меня уже несколько дней. Но это не имело значения. Он мне не верил. Возможно, никогда не верил, а теперь получил подтверждение того, что я ему солгала.

– Забудь о нем, – произнес Кирилл и взял меня за руку.

Я тихо рассмеялась. С самого детства он без труда угадывал все мои мысли.

– А ты можешь забыть Алексея?

– Нет. – Он покачал головой. – После тебя и Лупы он единственный человек, который для меня что-то значит. – Эти слова прозвучали так пылко, что у меня сжалось сердце. – Мы могли бы попросить его о помощи. Он бы поговорил с Николаем.

Настала моя очередь мотать головой.

– Не хочу. Алексей не должен выбирать между тобой и своим братом.

Кирилл открыл дверь в лабораторию Бредики. Нас встретило тихое бульканье дистилляторов, в комнате приятно пахло разными травами.

– Я пробую кое-что новое, – сказал брат, когда в открытой пробирке взорвался какой-то сиреневый раствор и из него брызнули крошечные комочки. Люмин над нами чихнул и спрятался в углу.

Я не просила Кирилла осмотреть мои травмы. Они были далеко не такими тяжелыми, как у остальных. Синяки уже пожелтели, а сломанное ребро болело только от неосторожных движений или слишком глубоких вдохов.

Тем не менее, когда я сняла блузку, брат издал неодобрительный звук и потянулся за баночкой с мазью.

– Тот факт, что ты это терпишь, не говорит ни о храбрости, ни о смелости. – Он указал на рану у меня на руке, в которую явно попала инфекция.

– Надо было раньше прийти, – тихо ответила я, пока он наносил мазь на воспалившееся место. Рана моментально закрылась, и на ее месте образовалась безупречная кожа.

– Лупа рассказала, что Магнус подправил тебе память? – задал вопрос Кирилл.

Я кивнула, подавляя гнев. С ним мне тоже еще предстояло разобраться, однако этот трус меня избегал. Как он мог так со мной поступить?

– Он был тогда очень молод, – к моему удивлению, встал на его защиту брат. – И он тоже всего лишь инструментом в руках Раду. Не забывай об этом.

– По-твоему, это оправдание? Он может это исправить? – У меня в голове по-прежнему оставалось слишком много черных пятен.

– Воспоминания возвращаются, – откликнулся Кирилл. – Вот почему у тебя так болит голова. Магнус не менял их, а просто скрыл. Он сделал все возможное, чтобы их сохранить. Тебе просто нужно время.

Лупа тоже защищала корбия. А я не знала, смогу ли простить его за то, что он натворил. Повернувшись спиной к Кириллу, я подняла нижнюю рубашку.

У него перехватило дыхание.

– Как красиво, – благоговейно проговорил он, повторяя слова Николая.

– У тебя тоже такая есть?

– Нет. – Это прозвучало как-то слишком поспешно. – Ты унаследовала магию нашего отца. Не я. Ты наследница Селесты.

Я опустила рубашку:

– Но я не хочу ею быть.

– Судьбу не выбирают. – В его словах слышалась безысходность.

– Может, выбрать и нельзя. Зато определить можно, – повернувшись к нему, заявила я, наверное, с большей горячностью, чем это было необходимо. – До сих пор за нас это делали другие, теперь пора брать все в свои руки.

Я быстро натянула блузку, когда раздался стук в дверь, и вскоре после этого в комнату просунул голову Алексей. Стригой переводил взгляд с меня на Кирилла и обратно.

– Ты можешь подойти? – спросил он Кирилла, и в его голосе слышалась мольба. – Ей опять стало хуже.

– Договорим позже. – Кирилл еще раз погладил меня по руке и пошел за Алексеем.

В голове снова застучали молотки, и мне пришлось опереться на лабораторный стол, потому что ноги подкосились. Магнус не стер и не изменил мои воспоминания. Он сковал их. Так же как была скована магия. Все мое «я» заключили в оковы. Вот она, правда. Меня заключили в оковы. Потому что я, моя магия и мое прошлое представляли опасность для всего Ардяла. Сердце яростно заколотилось в груди, а из пальцев посыпались искры. Семиконечная звезда на спине раскалилась, а огненные искры теперь танцевали на кончиках волос. Лоб начало припекать. Там пытался открыться третий глаз. Сопротивляясь, я тихо заскулила, хотя хотелось закричать. Я этого не вынесу. Инстинктивно я понимала, что если магии станет еще больше, она сведет меня с ума. Деревянная столешница загорелась под моими пальцами. Потрясенная, я отдернула руки и отшатнулась. Это должно прекратиться. Мне нужно научиться контролировать свою силу. Не обращая внимания на ватные ноги, пошатываясь, я вышла из лаборатории. С каждым шагом походка становилась все тверже. Я направилась к двери, которая вела в библиотеку Нексора, и разбудила дремавшего на посту седого сторожа. Он поклонился – на мой взгляд, чересчур низко – и пропустил меня. Книги в библиотеке Эстеры боялись меня и не знали ответов на нужные вопросы. Здесь, внизу, шансы выяснить что-то о наложенных на меня чарах были несравнимо выше.

Через пару часов я была готова сдаться. Тут слишком много книг, в которых слишком много страшных заклинаний, проклятий и порч. Меня уже тошнило от них, а обратных чар, которые освободили бы мою память, я так и не нашла. Кроме того, книги постоянно пытались напасть на меня и укусить. Тем не менее я продолжала, потому что не знала, что еще делать. Никогда еще я не чувствовала себя такой бесполезной. Видимо, я понадоблюсь, только если кто-нибудь нападет на замок, потому что обладала смертоносной силой. От этой мысли меня чуть не стошнило. Всю жизнь я старалась решать конфликты мирным путем, а теперь превратилась в оружие. Устрашающее, ужасное оружие. Я взяла с полки книгу, на корешке которой было указано многообещающее название «Извлечение энергии и технопатия».