Мара Вульф – Знаки и знамения (страница 62)
– Добро пожаловать в клуб. Мы чувствуем то же самое. Думаешь, мы не пытались выяснить, какими чарами Селеста отняла у нас магию и как нам ее вернуть? – Алексей сунул руки в карманы брюк. Таким подавленным я его еще не видела. Обычно он так тщательно скрывал свои эмоции под маской беззаботного парня.
– У нас еще есть время, – попытался успокоить его Николай.
– Сколько? Неделя, две? Селия слабеет с каждым днем.
– Нельзя терять надежду, – ответил ему брат.
– Проклятье. – Кайла пнула камень, который по широкой дуге улетел в лес.
– Отведите нас обратно, – попросила я Николая. – Мы должны поговорить с Мелиндой. – Не для того чтобы узнать, давала ли она какое-то задание Софии, а потому, что необходимо объединить все силы против Селесты. Неважно, кто мы: виккане, ведьмы или стригои. Мы те, кто не хочет войны, но нам придется сражаться.
Мы стали гораздо быстрее, когда я настояла на том, чтобы перейти на бег, но моя дрожь все равно не унималась. Холод южного крыла въелся в кости.
Николай одной рукой подхватил меня под колени и поднял, как маленького ребенка.
– Обними меня за шею, если не хочешь упасть. Я очень быстрый.
– Ты сейчас хвастаться начал?
Стригой пожал плечами:
– А это производит на тебя впечатление?
Я была благодарна за то, что он пытался меня отвлечь.
– Совсем немного.
Краем глаза я увидела, как Кайла увела Магнуса. Лупа, конечно, фыркнула, но и она без возражений позволила Алексею взять ее на руки.
И вдруг мы с Николаем остались одни. Его волосы были мокрыми от дождя, и я провела по ним рукой, прежде чем обнять его за плечи и уткнуться лицом в прохладную кожу его шеи.
– Прости, – произнесла я. – Я тебе доверяю.
Его грудная клетка поднялась от глубокого вздоха.
– То, что я сказал, неправда. Я хотел не только узнать, что замышляет Раду. Я хотел…
Я не дала ему договорить и прижалась губами к его губам. Он застонал. По моему телу пробежала горячая и холодная дрожь, когда Николай жадно ответил на поцелуй. Запустив руку ему под рубашку, я почувствовала, как его затрясло от едва сдерживаемого возбуждения. Он поставил меня на землю и вытащил мою блузку из юбки и быстро начал ее расстегивать. На голую кожу падали капли дождя, но я почти не ощущала влагу, а там, где Николай ко мне прикасался, становилось сначала тепло, а потом горячо. Кончиками пальцев он ласкал мои соски, пока они не затвердели. Только тогда стригой прервал поцелуй, наклонился, обвел их языком и нежно прикусил. От этого по низу моего живота пронеслись огненные волны. Хватая воздух ртом, я гладила его по волосам, цеплялась за плечи и нетерпеливо тянула за рубашку и брюки. Николай оторвался от моей груди, прижался ртом к бешено бьющемуся на шее пульсу и поднял меня. Я обвила его ногами за талию, и он отнес меня под густую крону дуба. Стригой прижал меня к толстому стволу, и я ощутила его возбуждение у себя между ног.
– Однажды мы займемся любовью в моей постели, – пообещал он, – но сейчас… Не могу больше ждать.
Я уже возилась с застежкой его штанов:
– И я не могу.
Стригой тихо рассмеялся:
– Ты меня погубишь!
– Не сегодня. Обещаю.
Он опять меня поцеловал. Этот поцелуй был не таким жадным, как предыдущие, а более медленным, нежным. Как будто этим прикосновением губ Николай хотел объяснить все, что стояло между нами. Я так же без слов отвечала губами и пальцами. Мы не спеша раздевали друг друга. Под его левой ключицей я обнаружила татуировку.
Он оставался во мне, пока не успокоилось мое сердцебиение. Затем нежно поцеловал и помог одеться. Укутав меня в свой мокрый плащ, Николай уже собирался взять меня на руки, чтобы отнести обратно, но я положила руки ему на грудь. Он должен наконец узнать правду.
– Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, – тихо заговорила я. Дождь стих до слабой мороси. – Я уже давно хотела тебе рассказать, но… – я подняла на него взгляд. Глаза Николая сияли теплом. – Не хочу, чтобы однажды ты это выяснил и подумал, что я намеренно обманывала тебя. До сих пор я скрывала это от тебя только потому, что этот секрет защищает меня. Меня, Лупу и Кирилла.
Он положил ладонь мне на щеку:
– Просто скажи мне. Если это ради твоей защиты, я сохраню все в тайне. Меньше всего я хочу, чтобы тебе кто-нибудь навредил.
– Мой отец не был человеком, – начала я. – Это ложь. Он был викканином. Так же как и моя мать. – Все это время неотрывно смотрела ему в глаза. – Она входила в ковен Пател, а ее отец – Раду. – Я видела, что Николай все понял, но он не отпрянул от меня. Наоборот. В его глазах вспыхнуло понимание, и я чуть не разрыдалась от облегчения. – Я его внучка. А Лупа и Кирилл – мои брат и сестра, – поспешно добавила я. – Селеста убила наших родителей, и Раду спрятал нас от нее. Меня он отправил к людям. – Я вздохнула. – Теперь ты знаешь. Извини. Я не могла сказать тебе раньше. – Поскольку боялась, что после этого Николай от меня отвернется, ведь по моим венам текла кровь человека, которого он ненавидел.
Вместо ответа стригой прижался ко мне губами и снова поцеловал. Медленно и нежно. Меня захлестнуло бесконечное облегчение. Мне следовало бы знать, что он не откажется от меня. Не этот мужчина.
– Мы никому об этом не скажем, – решил он затем. – Спасибо, что доверилась мне, – почти торжественно произнес Николай. А потом понес меня под дождем обратно к замку.
В высоком дверном проеме, качая головой, стояла Бредика.
– Я хочу знать, чем вы там занимались в такую погоду?
– Лучше не надо. Валеа нужно принять ванну. – Николай поставил меня на ноги и подтолкнул внутрь.
– Ну, дорогу ты знаешь, – многозначительно заявила Бредика. – Я пришлю Амелию. Она ей поможет и приготовит противозачаточный чай. Разве что ты не хочешь попросить об этом своего брата.
Я усмехнулась и увидела, как ведьма спрятала улыбку.
– Будет здорово, если Амелия мне его принесет. Большое спасибо.
Часть меня надеялась, что Николай пойдет со мной в ванную, другая же часть хотела спокойно обдумать то, что сейчас случилось. С понимающей улыбкой стригой проводил меня до комнаты в нашем крыле, где я еще не бывала, и открыл дверь. За ней скрывалась по-настоящему роскошная ванная.
– Удачи, Валеа, – пробормотал Николай мне на ухо. На мгновение я почувствовала его губы на своих мокрых волосах, прежде чем он широким шагом ушел прочь.
На следующий день Селия так плохо себя чувствовала, что не смогла встать с кровати. Ночью у нее шла кровь из носа, чего я совершенно не ожидала от стригоя. Я привела на помощь Кирилла, и у него получилось остановить кровотечение. Брат старался не показывать свою тревогу Селии и Алексею, который ему помогал, но меня ему обмануть не удалось. Горечь читалась в его глазах. То же выражение в них появлялось, когда в детстве ему становилось ясно, что он не сумеет спасти больное животное. Боль и беспомощность доводили его до слез. В таких случаях папа всегда брал его с собой в лес, пока мама хоронила зверя. Сострадание – одна из главных черт характера Кирилла.
После ужина я принесла Селии тарелку с ее любимыми блюдами в надежде, что она что-нибудь съест, но, когда я вернулась, она уже спала. Алексей сидел у ее постели и держал девушку за руку.
– Где Кирилл? – спросила я.
– В лаборатории, готовит мазь, чтобы ей стало легче дышать. И принесет что-нибудь от боли.
Я села на свою кровать.
– Селия говорила, что из-за болезни чувствует, будто превращается в обычного человека. У вас у всех так, или только у нее, потому что она рождена?
Он пожал плечами:
– Мне так не кажется, но мы стали гораздо уязвимее, нам опять нужно дышать, есть – все эти обычные вещи. Возможно, она права.
– По чему ты больше всего скучаешь? – я подтянула к себе ноги.
– По полетам, – без раздумий ответил стригой. – Это было потрясающе.
– Однажды вы вернете себе магию, ни одно проклятие не держится вечно. Ты же понимаешь?
– Конечно, но тогда для нас может быть уже слишком поздно. Для Селии почти наверняка. Посмотри на нее. В ней кипела жизнь. Я виноват в том, что тогда она ушла с друзьями. Она хотела отправиться на охоту со мной. Мы бы поймали косулю или волка. Но мне не хотелось. Я договорился с Кириллом. – Он потер лицо обеими руками. – Каким же я был идиотом. Никогда себе не прощу.
– Селия сама приняла это решение, – тихо сказала я. – И она знает, что ты ее любишь. Иногда этого должно быть достаточно. Она бы не хотела, чтобы ты винил себя.