Мара Вульф – Вина и грехи (страница 31)

– А Алексей принял это решение за тебя. – Я сглотнула.

– Когда я вернулся, а тебя нигде не было, я понял, что не готов от тебя отказаться. Вот почему я прервал ритуал и убил Раду. Я не мог принести тебя в жертву, даже ради Селии или своего народа. А потом Кирилл покончил с собой, и я все равно потерял тебя. – Он смотрел на меня с такой нежностью, что мое сердцебиение участилось.

Нам следовало сказать друг другу все это гораздо раньше. И все же пока я решила не раскрывать ему всю правду. Не говорить о том, что у него есть дочь, и не рассказывать о задании Эстеры. Велика вероятность, что я не выживу. Но это не так важно. Лишь бы он выжил, а потом, когда все закончится, перенес Эстеру в Ардял и вырастил ее. Я бы оставила ему послание, чтобы он обязательно ее нашел. Николай заслуживал того, чтобы узнать ее, он стал бы отличным отцом. Один из нас должен выжить. Я не позволю Эстере расти такой же одинокой, как дочь Кати и Илая. В моей семье никогда не было счастливых историй, но вместе с Николаем мы могли разорвать этот порочный круг. Возможно, это не самое мудрое из моих решений, но именно его я приняла сердцем.

– Впредь мы должны работать вместе, ты так не считаешь? – мягко спросил он. – Больше никакой лжи. Больше никаких оправданий.

– Полагаю, под совместной работой ты подразумеваешь, что мы будем следовать твоему плану. – Он поморщился от упрека в моем голосе. – А для этого всем нужно забираться в постель к какой-нибудь ведьме или ведьмаку? Я могу выбрать, кого мне взять, или это ты тоже продумал?

Он моргнул, заметно смутившись, а затем устало потер виски.

– Нет. Такая жертва требуется только от меня, – процедил стригой сквозь зубы, подтверждая мои худшие опасения.

– Неужели не нашлось другого выхода? – осторожно спросила я.

Наверное, правильно было бы рассердиться, но меня одновременно накрыло ужасом и печалью. Из-за него.

Николай опустил голову, не в силах смотреть на меня.

– Был. Я мог бы позволить ей уничтожить твой народ и мой вместе с ним. Пожертвовать своей добродетелью – меньшее зло. Разве ты не согласна? – прорычал он, словно стыдясь своей откровенности. – Полагаю, ты так и не скажешь мне, что искала?

– Не могу.

Стригой рассмеялся – безрадостно и разочарованно.

– Хорошо, видимо, тебе не нужны союзники.

Я в них нуждалась, и очень сильно. Но только не в нем. Он должен выжить и позаботиться об Эстере, если меня не станет.

– Однажды я тоже совершил такую ошибку, – продолжил он. – А сейчас у меня нет времени, чтобы убеждать тебя в обратном. Но предупреждаю, не вставай у меня на пути. – С этими словами стригой пошел вверх по лестнице.

– На каком пути? Что ты задумал? Ты собираешься остановить Селесту? – Я не могла не спросить об этом. – Помочь Лупе и Алексею?

– Они не оказались бы в такой ситуации, если бы послушали меня.

– О! Как же они посмели этого не сделать? А теперь бремя наших неверных решений ложится на твои широкие плечи. О, я так тебе сочувствую. – Едва я успела произнести последние слова, как он снова оказался так близко ко мне, что кончики наших носов соприкоснулись.

– Это правда. Рад, что ты наконец-то это поняла. – Улыбка, заигравшая у него на губах, выглядела такой же холодной, как и расстояние между нами. Расстояние, которое создала я. Николай положил руку мне на талию. Воротник его рубашки приоткрылся, и я увидела на ровной светлой коже первое слово его родового девиза. «Amor». – Если хочешь идти своим путем, не жди, что я приду тебе на помощь, когда Селеста запрет тебя вместе с ними. Речь идет не об одной судьбе, Валеа. – Мое имя из его уст прозвучало ласково, несмотря на холодность в голосе. Его большой палец рисовал круги на моей спине, и я чувствовала прикосновение к своей коже даже сквозь кожаную куртку. Мое тело напряглось, и он отступил так же быстро, как и подошел. – Что бы ты ни делала или ни планировала сделать, не забывай об этом.

Я смотрела ему вслед, пока он уходил вверх по лестнице. Слишком медленно для стригоя, словно ему было бесконечно трудно расстаться со мной. Я хотела окликнуть Николая. Поцеловать его, прикоснуться к нему и заставить исчезнуть все следы, оставленные Селестой.

– Как ты думаешь, королева разрешит мне когда-нибудь увидеться с Лупой? – спросила я вместо этого.

Оставалось надеяться, что он простит меня, когда узнает, почему я его оттолкнула. Николай обернулся словно через силу:

– Я попрошу ее об этом.

В его голосе звучала бесконечная усталость. Она потребует от него плату за подобную уступку. От этой мысли у меня закружилась голова, и я так сильно закусила губу, что почувствовала привкус крови.

– Не надо! – крикнула я ему вслед, но Николай уже исчез.

Это была излишняя и бессмысленная просьба. Селеста не позволит мне увидеться с Лупой, пока может использовать ее как рычаг давления. И королева будет играть в эту игру столько, сколько пожелает. Но это не должно меня сдерживать. Лупа не поняла бы. Ее пленение дало мне прекрасный повод вернуться. Все здесь считали, что я прекратила играть в прятки из-за нее. Никто пока не знал истинной причины. Но Селеста уже что-то подозревает, иначе не начала бы расспрашивать меня о гримуаре. Долго играть в невежественную и наивную викканку не выйдет. Королева умна, но у нее есть слабость: она переоценивала себя и недооценивала других. Оставалось надеяться, что Селеста не допускает и мысли, что я смогу ей противостоять.

Одной рукой я сжала закрытый медальон на груди.

– Я готова, – прошептала я, сделала глубокий вдох и сотворила заклинание маскировки.

Оно обернулось вокруг моего тела, словно тонкий защитный барьер, и скрыло меня от посторонних глаз. Я практиковала это заклинание бесчисленное количество раз, прячась глубоко в лесах Мунтении, пока не научилась обманывать зрение людей. Хотя опытный ведьмак, вероятно, все равно сможет меня почувствовать. Придется рискнуть. Я поспешила по коридорам. Никто не обращал на меня внимания, хотя дважды ведьмы останавливались и принюхивались. Каждый раз я замирала, пока они не уходили, а потом продолжала свой путь.

Два года назад я изучала планы Караймана. Под замком находилось бесчисленное множество подземелий и катакомб. Тогда я не обращала на них внимания, потому что искала гобелены с огненной птицей. Теперь же моей целью стали коридоры, прорубленные глубоко в горах еще во времена правления Эстеры. Там она оставила для меня еще одно послание. Оно необходимо, чтобы сделать следующий шаг. Шансов выполнить ее задание у меня крайне мало. До меня другие женщины рода пытались сделать то же самое и потерпели крах. Дориана и ее мать, догадалась я. Ни на секунду не поверю, что Нуметра пошла на смерть добровольно. Как и Катя. Все эти смерти были делом рук Нексора, и я не сомневалась, что их гораздо больше.

От этой мысли меня бросило в дрожь. Ведь именно такая судьба, скорее всего, ожидала и меня. Предупреждение Эстеры звучало четко. И все же сейчас я здесь, потому что не смогла проигнорировать ее послание. Ведь это был крик о помощи. Мольба спасти Ардял, когда ей это уже неподвластно. Защитить страну от ее любимого мужа, короля и самого темного колдуна всех времен.

Нексор разгадал план Эстеры убить его и опередил ее, причем немыслимым ранее способом. Перед смертью он отделил свою душу от тела. Она не отправилась в страну вечного лета и не стала призраком. Она проскользнула в другое тело и заняла его. И так продолжалось тысячу лет. Все это время она распространяла злобу, зависть и неприязнь, разжигала страхи и войны. Задача, которую Эстера ставила передо мной и моими предшественницами, была настолько же простой, насколько и неразрешимой, учитывая отсутствие успеха до сих пор. От нас требовалось найти тело, в котором поселился Нексор, и уничтожить его душу раз и навсегда. Но… где искать? Не признается же он мне добровольно? Эта душа прожила тысячу лет, она могла спрятаться не только во враге, но и в друге. Эстера выразилась предельно четко. Лишь окончательная смерть души Нексора навсегда освободит Ардял. Только когда он будет уничтожен, источники магии откроются вновь. Вся магия вернется в Ардял и будет в равной степени служить всем народам. Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Вот только было бы неплохо, если бы во всех своих объяснениях она хоть раз упомянула, где находится вход в катакомбы.

Может, стоило спросить у болтливой двери? Пока существовали альтернативные варианты, я отбросила идею поиска в южном крыле, поскольку не испытывала особого желания встретиться там с духами колдунов. Скорее всего, все они были приятелями Нексора. Правда, в отличие от него, влачили призрачное существование. Я не хотела бросать им вызов без крайней необходимости. Раньше мы жили в восточном крыле, и я не замечала там ничего необычного. Оставалось северное крыло. Там висел один из ковров с жар-птицей, и в той части замка раньше жили библиотекари. Стоило попробовать. Я поднималась и спускалась по лестницам, пересекала коридоры и в итоге добралась до нужной части замка. На первый взгляд она казалась пустынной. Но солнце проникало сквозь грязные окна, освещая пыль на мебели и полу, где при ближайшем рассмотрении обнаружились следы ног. Я внимательно прислушалась. Вокруг царила полная тишина, поэтому я сняла маскирующие чары и толкнула первую дверь. За ней показалась скудно обставленная комната. За следующей – то же самое. Так я медленно продвигалась вперед, внимательно изучая каждую деталь, какой бы незначительной она ни выглядела, пока не оказалась перед гобеленом с жар-птицей. Два года назад меня больше волновала стена позади него, чем само изображение. Цвета поблекли, однако пара на нем до сих пор различалась довольно четко. Нексор и Эстера танцевали на лесной поляне. Она нежилась в его объятиях, тщательно охраняемая огненной птицей. Такая юная, прекрасная и с чистым сердцем. Неудивительно, что Нексор влюбился в нее. Сколько времени прошло, прежде чем Эстера поняла, насколько фанатична эта любовь? Ведь именно эта чрезмерность впервые заставила Нексора задуматься о бессмертии, а затем он начал воплощать свои планы в жизнь с помощью самой темной магии, чтобы даже смерть не разлучила его с Эстерой. Однако ведьма была не готова пожертвовать своей душой. Даже ради него. Потому что душа, не отправившаяся в страну вечного лета и лишенная возможности возродиться, потеряна. Наверняка это был ужасный момент, когда Эстера поняла, что ей придется убить мужчину, которого она так сильно любила, чтобы остановить его. Но Нексора никогда не волновало, чего хотела его любимая, и он не верил в то, что Великая Богиня воссоединит их души.