Мара Вульф – Месть и пламя (страница 83)

Нексор стоял перед окном спиной ко мне. После того как я закрыла за собой дверь, он медленно обернулся. Распахнутая рубашка обнажала мускулистую грудь. Колдун вытащил ее из-под пояса брюк и явно собирался ложиться спать. Его глаза пробежались по моей едва прикрытой одеждой фигуре. Он сглотнул.

– Ты пришла.

– Почему ты не спишь? – тихо спросила я.

У него на лице появилась кривая улыбка.

– Тебе не кажется, что я и так достаточно долго спал? Пускай моя душа и не находилась в этом теле, она помнит тьму. По сравнению с ней ночь светла.

– Это все полнолуние. – Мой голос дрогнул. Он заслужил тысячу ночей под полной луной и тысячу дней под ярким солнцем. Я медленно двинулась к нему. – Твое тело мне теперь незнакомо, – мягко сказала я, словно объясняя свою нерешительность. Мне хотелось прикоснуться к нему. Утешить его. – Зато твоя душа – вполне.

Когда я подошла, он так быстро коснулся моей щеки, словно больше не мог вынести отсутствия прикосновений между нами. Его большой палец ласково погладил мою кожу. Это уже не прохладная ласка стригоя. Его кожа стала такой же теплой, как и моя.

– И я знаю твою душу, – прошептал Нексор. Серебро его глаз потемнело. – Я люблю тебя и всегда любил. За эти годы ничего не изменилось.

Его губы прошлись по моему лбу. Он слегка приподнял мой подбородок и поцеловал веки, щеки, а затем – очень нежно – губы.

Положив руку ему на грудь, я почувствовала биение его сердца. Очертила пальцем дорожку золотистых волос, которая исчезала под поясом брюк. Колдун задержал дыхание, а затем прислонился лбом к моему лбу. Когда я провела пальцем по ремню, он издал тихий стон. В моем животе взметнулся целый рой бабочек. А потом Нексор меня снова поцеловал. Мужские руки легли на мою талию, однако он не стал углублять поцелуй, ждал, пытаясь понять, к чему я готова. Я лизнула его нижнюю губу. Звук, который вырвался из его горла, завибрировал где-то внутри меня. По телу побежали мурашки, когда он провел рукой по моей спине и притянул меня ближе. Кончик его языка скользнул по моим губам, и теперь это была мольба впустить его. Я могла подарить ему настоящий поцелуй и одной рукой обхватила его за шею. Меня захлестнули воспоминания. Как он обнимал меня. Как сражался рядом со мной, сначала помогая мне, а потом утешая. Битва, которую я вела, была несправедливой, но Нексор смирился с моим решением, а впоследствии взял на себя ответственность за мои ужасные поступки. Его душа и моя искали и нашли друг друга. Как он мог любить меня так безоговорочно, несмотря на мои ошибки? Должна ли я подарить ему ночь, чтобы наши души попрощались друг с другом?

С тихим стоном колдун оторвался от меня и прижался своим лбом к моему.

– Я люблю тебя, – повторил он. – В самые темные часы ты была моим светом.

Я поцеловала его, чтобы он замолчал, и подавила слезы. Если начну плакать, весь план провалится. Но другого выхода нет. Крепче обхватив его руками, я прильнула к нему. Он почувствовал прикосновение моей груди, потому что, судорожно глотнув воздух ртом, отбросил всякую осторожность. Его поцелуй стал более жестким, требовательным, голодным. Пальцы впились в ткань ночной рубашки, в то время как я запустила ладони в светлые волосы, привлекая его ближе к себе, ощущая его желание, прижимающееся к моему животу. От глубокого, чувственного стона, который он издал, меня бросило в дрожь. Нексор поднял меня, отнес на кровать, положил на нее и скинул рубашку на пол. Последние остатки его неуверенности по поводу того, зачем я к нему пришла, испарились. Он стащил с себя сапоги и подал мне руку, чтобы я села. Затем медленно принялся расстегивать пуговицы моей ночной рубашки. Одну за другой. У него перехватило дыхание, когда она распахнулась, обнажив мою грудь. Большим пальцем Нексор погладил сосок, и он заострился.

– Снимешь это? – спросил он хриплым голосом.

Как далеко я позволю ему зайти? Когда он или я потеряем рассудок и не сможем остановиться?

– Пока нет. – Я улыбнулась, испытывая к себе отвращение.

– Хорошо. – Он наклонился вперед, и его губы вновь осторожно накрыли мои.

Положив руку на крепкое плечо, я притянула его на кровать. Его рука пробралась мне между ног. Сантиметр за сантиметром он сдвигал ночную рубашку выше. Не стоило этого позволять, но его прикосновения были так знакомы. Мы делали это сотни раз. Иногда нежно, иногда страстно. Я ласкала его тело, не пропуская ни одной клеточки, до которой могла дотянуться, пока он ласкал меня. Рано или поздно Нексор снимет брюки и захочет заняться со мной любовью, и клянусь Великой Богиней, я тоже этого хотела. Тело буквально пылало. Но пока что он целовал меня, гладил, ласкал мою грудь, пока я не начала под ним извиваться. Его глаза были закрыты, черты лица полностью расслаблены. Мужчина, который достиг своей цели. Я накрыла ладонью его щеку, дотронулась до высоких скул, поцеловала его, а затем перевернула мужчину на спину. Колдун с улыбкой смотрел на меня снизу вверх, когда я обвела пальцами контуры его груди, наклонилась и прижалась к нему губами. Он стал еще тверже у меня между ног. Его бедра резко дернулись вверх, и он стиснул зубы. На мои ягодицы легли мужские ладони. Все внимание Нексора сосредоточилось на том, как его твердая плоть прижималась ко мне, поэтому он не заметил, что я потянулась за заколкой, которая тут же выпустила атаме. «Оно прыгает, летает, ломает, колет, жалит. Пронзи звезду скорее, долг свой исполняя», – сказала когда-то Ровена, и я надеялась, что правильно истолковала ее загадочные слова. Одним резким движением выхватив кинжал, я всадила его в центр лба Нексора, который в тот же миг распахнул глаза. Лезвие вошло ровно в то место, где у меня находились звезда и третий глаз.

Мгновение ничего не происходило. Мы просто перестали двигаться. Вожделение в его взгляде уступило место сначала ужасу, а затем печали. Безмерной печали, разрывающей мое сердце на части. Я обманула его и предала. Опять. По моим щекам побежали слезы, и я словно перенеслась во времени на тысячу лет назад. Только на этот раз он умрет окончательно. Я гладила его по щеке, груди, касалась его губ. Кинжал разлетелся на множество осколков, выпустив на свободу искрящийся свет. Сердце его души. Нексор попытался дотянуться до него, но тот уже рассыпался тысячей крошечных огоньков. Я схватила его руку и прижала к своей груди. Крепко его обняла.

– Это было неправильно, – шептала я. – Все, что мы сделали. Мы согрешили, и Великая Богиня нас наказала. – Мы считали себя несокрушимыми, как будто могли править миром. – Прости меня.

Его взгляд стал отрешенным, казалось, он уже находился не здесь и лишь слушал мой голос.

– Мне страшно, – прошептал он затем. – Ты останешься со мной, пока все не закончится?

– Конечно. – Я сжала зубы, чтобы не разрыдаться во весь голос.

Нексор даже не сопротивлялся смерти. Не проклинал меня, и это оказалось хуже всего. Он просто лежал подо мной и тихо стонал, словно от боли. Из уголка его глаза скатилась слезинка, взгляд угасал. Но он был все еще жив. Колдун медленно поднял вторую руку и провел пальцами по моей щеке. Как бы я хотела, чтобы его душа отправилась в страну вечного лета, вот только он уничтожил ее собственными руками, а это означало конец. Она никогда не переродится. Здесь и сейчас я потеряю его навсегда. А ведь мне еще так много хотелось ему сказать. Попросить прощения. Почему он до сих пор не возненавидел меня?

Неожиданно послышался звук хлопающих крыльев, и я обернулась, ожидая увидеть у себя за спиной Алексея или Магнуса, но на окне сидела жар-птица. Ее перья искрились, как тысяча золотых солнц, и свет ослеплял. Я знала это существо по гобеленам в замке. На них оно всегда находилось рядом с Нексором и Эстерой. Но мне никогда не приходило в голову, что оно настоящее. Я медленно поднялась, продолжая держать Нексора за руку. Его пальцы по-прежнему сжимали мои. Душа сопротивлялась. Он не из тех, кто сдается без боя. Этот мужчина продолжал сражаться, даже когда битва проиграна. Взмахнув крыльями, птица влетела в комнату. Ее перья были оранжево-красными, а хвост переливался всеми цветами радуги. Я отпрянула, когда она запрокинула голову и вспыхнула ярким пламенем. Однако птица не рассыпалась в пепел, а превратилась в прекрасную женщину с огненно-рыжими волосами и в платье, сотканном из радужного света.

– У тебя действительно получилось, – произнесла она мелодичным голосом и осторожно приблизилась. Ее ноги не касались земли. – А я уже и не верила. В других жизнях ты вела себя трусливо, равнодушно относилась к другим или переоценивала себя. Но в этот раз… – В ее словах звучало едва ли не удивление. – В этот раз ты проявила смелость, мудрость, предусмотрительность и была готова отказаться от всего, что любишь. Ты была собой, чего никогда не случалось раньше.

Она явилась отвесить мне комплимент? В данный момент я не чувствовала в себе ни одного из этих качеств. Сейчас я просто ненавидела себя. Почему я просто не продолжила с ним целоваться? Почему не позволила ему еще раз заняться со мной любовью? В последний раз. Я еще крепче сжала руку Нексора, как будто так могла заставить его остаться. Стоны усилились. Мне хотелось остаться с ним наедине. Хотелось утешить его.