Мара Вульф – Месть и пламя (страница 49)
Я изогнула бровь: понятия не имела, что вообще давала его.
– Ты присоединишься к нам? – спросила я у Космина.
– Нет. Я нужен здесь.
Интересно, рассказала ему ли ему Селеста о своих планах? Знал ли он, что она уже давно снова стала бессмертной? Что может занять тело его жены, если захочет? Правда, тогда она перестанет быть королевой. Пойдет ли Селеста на такую жертву, чтобы вернуть его?
– Нам стоит попробовать еще немного поспать, – решила она, повернувшись к нему. – Мы отправимся на рассвете, и дети останутся с нами.
Я хотела возразить, однако Космин слегка качнул головой и обнял королеву за плечи.
Пока я наблюдала за этой удаляющейся парочкой, ко мне подкрался Нексор.
– Селеста в ярости из-за того, что он не полетит с нами. По-моему, она на это надеялась. Он единственный человек, который когда-либо был ей дорог. – В его голосе звучало удивление.
– Я должна тебя поблагодарить, – тихо произнесла я. – Без тебя я бы потеряла Эстеру. Меня охватила паника.
– Ты бы ее спасла. Как-нибудь. – Колдун отвел прядь волос с моего лица, и я вдруг пожалела, что нет другого способа покончить с этой историей, кроме как окончательно его убить.
Эстера, очевидно, не запомнила ничего из событий прошлой ночи. Отчасти я даже обрадовалась, поскольку для ребенка подобный опыт наверняка травматичен. Селеста использовала ее – для своего идиотского ритуала. Я так злилась, что утром попыталась ворваться в дом Космина, оставив спящих детей на попечение Селии. Однако ведьмаки из Третьего ковена, стоявшие там на страже, просто не пустили меня в дом, а прежде чем я успела в буквальном смысле поддать им жару, появились Алексей и Люциан и увели меня прочь.
Сейчас я сидела с Эстерой и Дарианом за одним из обшарпанных столов в пивной и слушала, как они рассказывают Селии и Невену обо всем, чем занимались в Караймане последние несколько дней. А занимались они много чем. Только вот к Габриэлле Лазарь мою дочь никто не отправил.
А теперь королева пожелала, чтобы дети полетели с нами в Ониксовую крепость. Приказ, которому я не могла подчиниться. Мой мозг лихорадочно думал, как мне его обойти. Надо уговорить Магнуса. Пусть он и еще один корбий унесут детей в крепость Лазарей.
– Даже думать забудь, – прошептал Невен, будто угадав мои мысли, как часто это делал. – На это Селеста и рассчитывает. Ты только подвергнешь детей опасности. Не искушай ее. Лучше подожди и посмотри, что она задумала.
– Не могу.
Колдун хотел сказать что-то еще, но в пивную вошли Лупа и Илия. Сестры не было в нашей комнате, когда я вернулась вчера ночью с детьми. Судя по взъерошенным волосам Илии, она, скорее всего, ушла с ним. Ария сидела за соседним столом и жевала практически несъедобную кашу. Поджав губы, девушка бросила ложку в миску и с шумом встала.
– Ты могла бы оставить записку, – повернулась я к Лупе, которая поздоровалась сначала с Эстерой, а потом с Дарианом.
– Прости. Илия освободил меня от заклинания, а потом отвел в свою комнату. Я была сама не своя.
– Ради ее безопасности, – поспешно заверил меня колдун.
Селия кашлянула.
– Сходишь со мной наверх? – торопливо спросила Лупа. – У меня есть кое-что для тебя. – Она показала небольшой сверток.
– Что это?
– Подарок.
– Присмотрите за детьми? – обратилась я к Селии и обоим парням.
– Да. Но поторопись, мы скоро вылетаем. На самом деле Селеста планировала уже давно быть здесь, но, похоже, кое с кем не может расстаться, – откликнулся Илия.
Лупа схватила меня за руку и потянула обратно по лестнице в нашу комнату.
– Сядь, – потребовала она. Боль от смерти Ивана все еще читалась на ее лице, но сегодня девушка уже не казалась такой подавленной.
– Сначала я хочу узнать, что ты задумала.
Она поставила на стол чернильницу и рядом с ней развернула салфетку, в которой лежало заточенное перо.
– Королева мечтает видеть тебя униженной и разбитой, но этому не бывать. Своими испытаниями она стремится показать, у кого из вас преимущество, и тебе пригодится любая помощь, которую ты только сможешь получить. Помни, что ты по-прежнему Пател, даже если эти жуткие способности, которые ты в себе открыла, постепенно стирают твое викканское наследие. – Лупа задумчиво покусывала серебряное колечко, застрявшее в губе, а затем убрала волосы с моего лба.
– Я никогда не буду отрицать викканку в себе, – пообещала я.
– Знаю, – ответила сестра, приподнимая мой подбородок, чтобы я запрокинула голову еще сильнее. Затем она открыла чернильницу и обмакнула в нее перо.
Я поняла, что она собирается сделать, и закрыла глаза, когда Лупа затянула Викканское Наставление. В мое тело вернулся покой, и я почти не почувствовала первый укол на лбу. Мои мысли вернулись к тому месту, где я впервые услышала Наставление. Мама заставила нас выучить его наизусть.
Только в воспоминании я распознала печаль на его лице. Неужели он тосковал по возможности быть частью народа? Частью сообщества? Я слушала теплый голос Лупы, пока она рисовала, напоминая мне, откуда я и что всегда могу рассчитывать на поддержку виккан. Потому что настоящая битва мне только предстояла.