Мара Вульф – Корона пепла (страница 54)

– У нас есть новости о короне, – говорит Азраэль, прежде чем я успеваю рассказать крохи информации о регалии, которую мы выжали из Риты. – Мы с Гором и Энолой еще раз побывали в Сиве у Гекаты.

Он размешивает сахар в своем черном напитке, но не сводит с меня глаз. Я по-прежнему ношу на шее цепочку, которую дала мне Медея. Она не заменит крест-анх моей матери, однако когда Азраэль упоминает храм оракула, температура кулона, кажется, меняется. Он становится холоднее.

– Геката знала больше, чем признавала раньше? – угадываю я. Тут нечему удивляться.

– Не она, – подает голос Гор. Трещина на его губе уже зажила. – У нее живет жрица по имени Юлия Береника, последняя царица Иудеи династии Иродиадов.

– Береника живет у Гекаты?

Запрокинув голову, я принимаюсь хохотать. Эти бессмертные и их стремление сделать из всего тайну. Я смотрю на Юну, в глазах которой стоят слезы. Значит, нам вообще не требовалось отправляться в геенну, чтобы искать там сведения о местонахождении короны.

– Геката уже в курсе, что Платон мертв? – спрашивает Юна у присутствующих.

– Мы ей еще не сказали, – откликается Микаил. – Но она должна знать. Рита рассказала вам что-то об этой женщине?

– Да, о том, как она пыталась заставить Беренику отдать ковчег, – раздается в дверях голос Сета. На нем свободная белая одежда, он босиком и выглядит сильно избитым. Энола поддерживает его, пока Сет ковыляет на кухню. Вскочив, Кимми кладет вторую его руку себе на плечо. Никто не шутит над девушками, а когда я бросаю взгляд на Гора, тот лишь задумчиво смотрит на Сета. Кимми усаживает его рядом с Гором.

– Хочешь кофе? – заботливо интересуется она. – Судя по твоему виду, он бы тебе не помешал. – Моя кузина гладит его по плечу.

– Черный, пожалуйста.

Энола уже занялась кофемашиной, а Кимми ставит перед ним тарелку.

Сет прочищает горло, испытывая такую неловкость от всеобщего внимания, что я ухмыляюсь.

– Береника исчезла после того как Рита приказала своему первосвященнику ее пытать, а вместе с ней пропали все подсказки о ковчеге.

– А ковчег? – выпаливаю ошеломленно. – Только не говорите, что он тоже все это время находился в Сиве.

– Нет, его там нет, – качает головой Гор. – Береника передала его Титу, который, в свою очередь, спрятал его в Сабинских горах. Он не рассказал ей, где именно, поскольку не желал подвергать опасности, а потом скоропостижно умер.

– Он умер через два года после восшествия на престол, в 81 году. Иерусалим был разрушен в 70 году. Эти события разделяют одиннадцать лет, и за все это время он никому не рассказал, что стало с ковчегом? – Я мотаю головой. – Не верю. Он должен был выбрать нового хранителя или хранительницу.

– Возможно, надеялся на своего родного ребенка, который у него так и не родился, – рассуждает Азраэль. – Наверняка он не ожидал такой внезапной смерти. Тит отправился на виллу в горах и заболел лихорадкой.

– Историки предполагают, что он стал жертвой отравления, которое инициировал его брат Домициан, – вспоминаю я. – Хотя Рита – более вероятный кандидат.

Все за столом согласно кивают.

– География – не мой конек, но Сабинские горы покрыты густым лесом, пусть и не слишком высокие. Как найти там пещеру? – Возможно ли, что ковчег до сих пор там?

Гор встает, похоже, радуясь возможности избежать неприятной компании рядом с собой.

– Пойду осмотрюсь. Может, что-нибудь бросится в глаза.

– Возьмешь меня с собой? – просит Кимми. – Пожалуйста.

Он отрицательно качает головой.

– Ты остаешься здесь. Без тебя я буду быстрее, кроме того, там дождь. – Бог целует ее в лоб, игнорируя разочарованное выражение лица.

– Конечно. Удачи. – Кузина помешивает уже остывший капучино. – Не хотела тебе мешать.

Кажется, только теперь до Гора доходит, что он снова неправильно отреагировал, и мне почти его жаль.

– Проводишь меня до двери? – робко предлагает он.

Мы с Азраэлем обмениваемся веселыми взглядами, пока Гор переминается с ноги на ногу.

– Уверена, дотуда ты и сам дойдешь. – Кимми протягивает Сету круассан с джемом. – Не хочу простудиться на сквозняке.

Гор уходит, бормоча себе под нос что-то о сложных женщинах, а Джибриль тем временем допрашивает Сета. Азраэль же задумчиво смотрит вслед своему другу.

Гор не возвращается в течение следующих трех дней. Кимми старается не выказывать тревоги, а я предполагаю, что бог зализывает где-то душевные раны. Надеюсь только, не с другой женщиной. Микаил улетел к Саиде, а Джибриль наносит визиты Зевсу и Одину. Высшие ангелы поссорились, но Азраэль наотрез отказался брать на себя одну из встреч. Заявил, что должен следить за Сетом. Впрочем, никто не купился на этот аргумент. Микаил и Джибриль знают, что он не хочет покидать меня. С тех пор мы перекапываем библиотеку Микаила в поисках информации о возможных тайниках в Сабинских горах. По-моему, это пустая трата времени, но я все равно прочла все, что нашла о Тите. Вряд ли император оставил ковчег в пещере без присмотра. Если рассказ Береники об этом человеке правда – а я в это верю, – то он так ее любил, что сделал бы все для защиты ковчега. Не ради какого-то бога, а ради нее. К сожалению, это понимание мало чем мне поможет.

Саймон каждый день притаскивает новые документы из «Сапиенцы», Римского университета. К моему удивлению, Микаил занимает в нем должность профессора истории искусств, и это дает нам неограниченный доступ к источникам, доступным только сотрудникам университета. Кстати, Саймона ангел представил своим новым ассистентом. Но, несмотря ни на что, никаких зацепок мы так до сих пор и не нашли. Сету с каждым днем становится лучше, однако Саймон хочет продержать его еще какое-то время в постели. Этот парень весьма напорист и не боится ни бога хаоса, ни любого другого бессмертного. Азраэль до сих пор не повторял требование выгнать Сета, но эти двое так и не поговорили друг с другом. Энола по-прежнему охраняет комнату Сета, хотя никто больше не предпринимал попыток его избить. А я понимаю, что надо обсудить с ней произошедшее в Пикстон-Парке. Мне следовало бы злиться, ведь пери украла у меня последнюю память о родных, но правда в том, что ей это не под силу. Я любила Пикстон-Парк, поскольку это мой дом. Однако действительно ценные воспоминания хранятся у меня в сердце. Не знаю, разговаривал ли с ней Азраэль. После возвращения мы не оставались наедине, а смущать Энолу перед остальными я не хочу. Ума не приложу, почему так церемонюсь, но когда раскрылась правда, ее слышали лишь Сет, Гор и Азраэль. Кроме них в курсе только Кимми. Если никто из них ничего не рассказывает, я тоже не буду. Это между нами двумя. Сейчас моя человеческая жизнь кажется мне ужасно далекой, а эта проблема – настолько незначительной, что я даже не могу по-настоящему сердиться на Энолу.

В данный момент я направляюсь в свою комнату и внезапно встречаю ее на лестнице. До этого пери поужинала с нами и, извинившись, ушла, когда все остальные решили поиграть в скрабл. Сет тоже удалился сразу после трапезы. У меня складывается впечатление, будто он себя за что-то наказывает и поэтому проводит бо́льшую часть времени в одиночестве. Ну, хотя бы на завтраки, обеды и ужины приходит на кухню. За исключением нескольких следов от ожогов на лице и руках, он полностью восстановился. Впрочем, исцеление длилось поразительно долго, в чем Саймон винит кольцо, лишившее бога части сил. Вернутся ли они, никто не в курсе. Сет в нашем присутствии вновь стал таким же молчаливым, как и в начале совместных поисков. Мне хочется, чтобы Азраэль обращался с ним немного полегче. И я благодарна Эноле за то, что та о нем заботится, хотя они оба постоянно молчат, когда я его навещаю. Вот и сейчас она собирается просто пройти мимо. Отец учил меня никогда не откладывать дела в долгий ящик, и этот момент ничем не хуже любого другого, чтобы поговорить.

– Сет уже лег? – спрашиваю я. – Тебе не кажется, что их с Азраэлем надо запереть как-нибудь в одной комнате, чтобы они наконец выяснили отношения?

Остановившись на ступеньках, она бросает на меня неуверенный взгляд.

– Тогда запирать их надо в комнате с мягкими стенами. В этом случае они, возможно, выживут.

Прячу ухмылку. Энола пошутила. Со мной. Это что-то новенькое.

– Ты и Сет, – не упускаю я шанс. – Что произошло между вами в прошлом?

– Ничего, – ворчит она. – Ничего особенного.

– Ты врешь, – заявляю я. – Не думаешь, что задолжала мне правду? Почему ты подожгла Пикстон-Парк? – Я облокачиваюсь на перила. Мы решим это здесь и сейчас. – Ты ведь ревновала не Азраэля, верно?

У Энолы испуганно округляются глаза. Выстрелив наугад, я попала в яблочко, пусть это и было так же маловероятно, как восход солнца на западе. Даже ее ненависть внезапно обретает смысл.

– Ты любишь Сета, – медленно произношу я.

Ее кожа становится темно-синей. В глазах отражается страх, и Энола отрицательно качает головой:

– Нет.

Пери пытается протиснуться мимо, но от меня так легко не отделаешься. Схватив за руку, заглядываю Эноле в глаза, а дальше происходит нечто странное. Я ныряю в ее взгляд, словно в прохладную чистую воду. Мой дух покидает тело. Он покидает этот дом и лестницу, на которой мы обе стоим. Не знаю, что видит Энола, но глаза у нее распахиваются еще шире. Это не страх и не тревога, лишь чистое удивление. А потом мой дух сливается с ее.