Мара Вульф – Корона пепла (страница 32)

– Что, прости? Тогда в чем же?

Какую еще особую роль Нефертари должна сыграть? Неужели она недостаточно страдала? Если Геката считает, будто я позволю еще что-то сотворить с Нефертари или требовать от нее большего, она меня узнает.

Богиня слегка подается вперед.

– Никто из вас никогда не заглядывал внутрь ковчега. Только аристои и Тот находились рядом, когда после коронации Сети туда снова убирали артефакты.

– Тогда я был в немилости, как ты помнишь, – киваю я.

– Знаю. Когда регалии опускали в ковчег, на внутренней стороне крышки появилась надпись. Тот пришел ко мне, чтобы сообщить об этом.

– Никогда об этом не слышал.

– Я тоже, – подает голос Гор. – Как ему пришло в голову рассказать все тебе?

Геката прочищает горло, однако на вопрос не отвечает.

– Аристои не афишировали этот факт, поскольку не желали вызывать новые волнения среди наших народов. – Богиня пожимает плечами. – К тому же никто не понимал, как истолковать те слова. Пока я не попросила о помощи Платона.

– Ты не имела права рассказывать смертному о регалиях власти, – замечает Энола. – Это было запрещено.

– Вряд ли я единственная, кто так поступил.

– Как звучит надпись из ковчега? – уже резче спрашиваю я.

– Ты спишь, чтобы проснуться, – нараспев произносит Геката. – Ты умираешь, чтобы жить.

Тихо выругавшись, я изо всех сил стараюсь не наброситься на нее.

– И что это означает? – У меня имеется смутное подозрение, но хочу услышать это из ее уст.

– Регалии решили, что вернуть Атлантиду сможет не бессмертный, а только возродившаяся.

– Ты умираешь, чтобы жить, – тихо повторяет Гор.

Энола сдавливает в руке бокал, и тот лопается. Раздается звон, но я не свожу глаз с Гекаты. Мысли мелькают, как в калейдоскопе.

– То есть Нефертари якобы суждено вернуть Атлантиду? Вы думаете, что это предложение подразумевает именно ее?

– В Нефертари пересекается множество линий крови, – поясняет богиня. – Столько мужчин и женщин, живших до нее, вершили историю смертных. Мы абсолютно уверены, что она та самая, а если ты по-прежнему сомневаешься… она нашла скипетр и кольцо.

– О местонахождении которого ты все это время знала.

Геката пожимает плечами, как будто это несущественная мелочь. Неудивительно, что в какой-то момент она перестала общаться с Саидой. Как бы невероятно это ни звучало, ее замучила совесть. Богиня невозмутимо делает глоток вина и берет дольку нарезанной груши.

– Угощайтесь, – предлагает она Эноле и Гору, а затем щелкает пальцами, и разбитый стакан восстанавливается. – Здесь ничего не отравлено. Мы на одной стороне.

– С каких пор?

– Всегда, мой дорогой. По-твоему, мне легко было обратить Платона? Я заранее знала, что мне никогда больше нельзя будет к нему прикоснуться. Что ты почувствовал, когда Нефертари не смогла держать тебя за руку? А если бы ты узнал, что больше никогда не займешься с ней любовью?

В ее голосе звучат гипнотические нотки, и у меня в голове вспыхивают образы. Я лежу с Нефертари на широкой кровати во дворце джиннов. Целую, ласкаю и погружаюсь в нее. Обвив меня ногами, она стонет.

– Все ясно. До нас дошло, – разрушает иллюзию Гор. Судя по всему, картинки возникли не только у меня в подсознании. Моя ладонь ложится на кинжал на поясе. Я ее убью.

– Хочешь сказать, ты уже тогда поняла, что тебе понадобится вампир, который однажды пробудит Нефертари к жизни? Больше чем за две тысячи лет до этого? Вот почему ты превратила Платона? – Геката пристально смотрит на меня, и ей необязательно даже отвечать. – Кому известно все, что вы разгадали о той надписи? Только тебе, Платону и Тоту или еще кому-то?

Аристоям, очевидно, нет.

– Сету. Нам пришлось рассказать Сету. Если бы мы посвятили более широкий круг лиц, все закончилось бы ссорами и раздором, а их нам уж точно хватило с лихвой.

– Почему ты ничего не сказала нам, когда мы приходили сюда в прошлый раз? – недоумевает Энола.

– По той же причине, по которой и Сет не мог вам довериться. Есть обстоятельства, на которые мы не рассчитывали. – Геката обращает взгляд на меня. – Невозможно было предвидеть, что ты влюбишься в Нефертари. Сет поделился бы с тобой, если бы ты, как раньше, изо всех сил стремился вернуться к Нейт. – Сделав паузу, колдунья ждет, стану ли я возражать, однако я этого не делаю. – Когда мы нашли Нефертари, она была еще маленькой, только потеряла родителей, – продолжает богиня. – Лишь после этого мы начали претворять свой план в жизнь. Мы так долго искали.

– Как ты можешь быть уверена, что она – та самая?

– Я это знала, – говорит Геката, словно этого объяснения достаточно. – Ты ведь тоже сразу почувствовал, что эта девочка – нечто особенное.

Верно. Пусть и прошло некоторое время, прежде чем я это признал.

– Тот навестил Сета в изгнании, – помедлив пару секунд, рассказывает Геката, – и убедил Ра больше не мучить его так сильно.

– Значит, то, что утверждал Сет, тоже правда? В пропаже регалий виноват не он, а Осирис, Исида и Исрафил? – перебивает Энола, осторожно ставя бокал с вином на стол. Судя по лицу, больше всего ей хочется снова его разбить.

– Да, это так. – Сет отбывал ужасное наказание, хоть и был невиновен. По крайней мере, в том преступлении. Он вел войны и жертвовал невинными, но за все это его покарали не так жестоко, как за исчезновение артефактов. – Нам пришлось посвятить Сета и убедить его в нужный момент убить Нефертари. – Эта новость окончательно выбивает почву у меня из-под ног. – Если тебя это утешит, он отказывался. Почти до самого конца. Но мы все равно положились на то, что Сет поступит правильно, как бы тяжело ему это ни далось. Он ненавидит совершать ошибки, на что мы и рассчитывали.

– Вы ходили по очень тонкому льду, – произносит Гор.

«Всего каких-то пятьсот лет назад ты бы накинулся на нее и оторвал голову».

«И сделаю это, когда она все нам расскажет».

Геката лишь слабо улыбается на наш молчаливый обмен мнениями. Несомненно, она подслушивает.

– Он склонился перед необходимостью. Сет никогда не позволил бы чувствам возобладать над разумом. Если он убежден, что какое-то дело нужно сделать, то его не остановят даже три тысячи лет в ссылке.

– Потому что он идиот, – бурчит Гор, но в его тоне звучит восхищение. Но я все равно убью Сета.

– Он всегда знал, что Нефертари должна умереть?

Сидел за одним столом, смеялся вместе с ней, смотрел фильмы и защищал ее и все это время помнил, что станет ее убийцей.

– Ты ничего ему не сделаешь, – требует Энола, читая все по моему лицу. – Единственный, на ком на самом деле лежит вина, – это Осирис. Только из-за его жажды власти все оказались в этом хаосе. Он убедил всех, что обратное превращение не сработает. Он научил Аль-Джанна проклятию. – У пери едва не срывается голос от ярости, а я сдерживаю тихое ругательство.

– Тебе правда стоит принять мое предложение, – говорит Геката в последовавшей тишине, которую нарушает лишь пение птиц. – Ты стала бы мудрым оракулом. Мы бы вновь смогли открыть храм для смертных. Им нужно указывать путь.

– Но я хочу вернуться в Атлантиду. – Энола пытается взять себя в руки. – Нефертари не сумеет вернуть остров и повернуть превращение вспять?

Взгляд Гекаты смягчается. Она понимает тоску пери, поскольку желает того же для Платона. Бьюсь об заклад, богиня не представляла, что у них уйдет столько времени на поиски смертной, на которую возлагались все надежды. Подвергла бы она возлюбленного превращению, если бы знала об этом?

– Тот не верит, но мы понятия не имеем, что означает первая часть фразы. Ты спишь, чтобы проснуться, – негромко повторяет она. – Регалии сами решат, что считают правильным. – Я тру лицо двумя руками. – Если тебя это утешит, Сет будет защищать Нефертари в геенне. – Голос Гекаты звучит тверже. – С ней ничего не случится.

– Не утешит. – Вскакиваю, опрокидывая стул, и начинаю расхаживать туда-обратно. – Сет убил Нефертари, а Юна обратила, чтобы она вернула Атлантиду. Однако для этого ей потребуются все три регалии. Почему он ушел с теми магинями? Почему просто не отобрал кольцо и не рассказал нам правду?

– А ты бы поверил в его историю, после того как Сет убил девушку, которую ты любишь? Куда еще ему было деться? – ковыряется пальцем в открытой ране Геката.

– Нет, я бы его прикончил.

– Невероятно конструктивно, – выгибает богиня бровь.

– Он мог бы попробовать, – вмешивается Энола.

Я бы никогда не позволил ему навредить Нефертари. Вынужден признать, что Геката права.

– Обращенные в геенне должны признать его своим королем, – объясняет дальше богиня. – Он должен править ими. Должен лишить власти магинь. А если бы признался вам, если бы открыто занял вашу сторону, у Риты не осталось бы причин сдерживать демонов. Эта женщина безумна. Она тысячелетиями прячется внизу. Единственное, что мешало ей натравить демонов на мир, – это желание вместе с Сетом править Атлантидой. Ожидая его, она собирала для него армию. Сет пошел с ней, поскольку иначе она бы отправила свое войско на поверхность.

– И снова он в роли несчастного жертвенного агнца, – язвит Гор. – Как будто одному Сету пришлось нести все тяготы мира. Это начинает надоедать.

– Прекрати к нему придираться, – одергивает его Энола.

– Я вытащу оттуда Нефертари, – качая головой, произношу я. – Пускай Сет провозглашает себя королем демонов, но для Нефертари это слишком опасно. Мы вместе будем искать корону. Ей нет необходимости там оставаться.