Мара Вересень – Время вороньих песен (страница 47)
– Останови, – сквозь зубы процедил ведьмак и почти сразу же вывалился наружу.
Я рванула следом, но запуталась в непослушных ногах и платье. Лайэнц вышел одновременно со мной. Ворнан был бледен, сидел, опершись на капот, острые риски прядей прилипли на взмокший от испарины лоб. Пешта глубоко и шумно дышал. Безвольно лежащие на коленях руки мелко дрожали.
– Вы как? – спросил Лайэнц, потому что у меня вдруг ослабли колени, и сердце забилось под горло так, что вместо слов вышло бы невнятное блеяние. – Вы чуть не надорвались…
– Чуть, – он сглотнул, – верное слово. А нас только краем задело.
– Первая?
– Она самая. Я в таком однажды… Правда, ближе к эпицентру был.
Однажды умер, хотел сказать он, но не сказал, просто посмотрел на меня свечами глаз. Волосы сделались жестче, и стали больше походить на перья, тлеющие по краю рыжим, черты лица заострились, все больше обретая птичьи абрисы.
– Там провал за грань. Я слышу как… Зовет… – Он посмотрел на свои руки с вытягивающимися вместо ногтей черными когтями. – Вот дерь…
Не договорил, потому что я подошла и, дернув его за подбородок вверх, вдохнула в приоткрывшийся рот. Я ничего не понимаю в этих обменах энергиями, просто поделилась желанием жить и воздухом, как с тем, кому вдруг стало нечем дышать.
– Получилось? – сама едва дыша пролепетала я, отрываясь от его ставших вдруг весьма настойчивых губ.
– Вполне, – вполголоса ответил Ворнан, он стоял, прикрыв глаза и прижимаясь своим лбом к моему, руки, тисками обхватившие меня, были уже человеческими, и в волосах больше не плясали искры. – Жаль, что поздно, грань слишком близко, он все равно меня услышал. Так что считайте, что я просто отвлекся и перестал искрить.
– И сверкать глазами, – добавила я, понимая что ощущение разверзающейся под ногами бездны не только мое.
– И это тоже.
Он отпустил меня, нырнул в магмобиль, собрал комом наши невеликие пожитки и сказал замершему столбиком Лайэнцу:
– Уезжайте отсюда. Немедленно. А, да, – он сунул мне мое пальто и трость, надел свое, порылся по многочисленным карманам и протянул вампиру разглаженный о коленку чек. Еще тот, что он хотел всучить мне. – Держите.
– Я… Нет! Я же не из-за денег!
– Верю. Считайте, это инвестиции. Или мобиль назовите ее именем. Это же ее деньги. Нам все равно его не обналичить, сразу отловят.
Ворнан шагнул ближе и положил чек в кармашек жилета Феррато.
– Дуйте отсюда, Лайэнц!
Затем Пешта нахлобучил на меня пальто, взял под руку и повел обратно, туда, где распахивалась бездна, в темноту. Я обернулась и махнула Феррато рукой. Ворнан мог и не держать меня, я и так пошла бы за ним куда угодно, только ему об этом знать было не обязательно.
Феррато уехал, а мы отошли не так уж и далеко, когда воздух окрасился черным и из дымного вихря шагнул кукловод. Один.
– Сын.
– Силард. Ты один? А как же товарищи по посмертию?
– Семейная встреча, – отозвался лич, перевел взгляд своих черных глаз без белков на меня и обнажил в улыбке зубы-иглы. Натянулась и пошла трещинами кожа на лице, черная кровь заполнила складки, будто на щеках чудовища отпечатались чьи-то костистые крылья. – Элена’ сияешь ярче, чем когда либо прежде.
Неуловимое движение, полшага, и меня от чудовища закрыла спина того, что сам считает себя тварью. Только он не тварь – творение, чудо, бесконечно возрождающееся из пепла яростное пламя, темный огонь – феникс.
– Я уже говорил. Я не пойду с тобой.
– Я не звать тебя пришел. Посмотреть. На вас. Так или иначе, часть задуманного исполнилась, значит, исполнится и другая часть. Так должно быть. Четверо как один: мертвое железо и дерево, серебро и кость, рубин и обсидиан, черный огонь и звезда во тьме. Расколоть целое можно не только снаружи, но и изнутри. – Крево умудрился помотреть на меня сквозь Ворнана. – Ферка любит играть, но сейчас не наш ход. “Бита” или “импульс”? – Перевел взгляд на сына. – Твой.
– Я не стану играть по твоим правилам. Я не такой как ты.
– Все рамки, правила и ограничения, которые создавались, создаются и будут созданы нами, ходящими за грань, существуют только для того, чтобы мы учились ходить по этой грани и за, не разрушая границ, находить путь между и над. Во тьме. Но ты никогда не поймешь, как темен ты сам, если рядом не будет света. Достаточно искры. И, – он усмехнулся, заново раскрасив черным свое лицо, – я был с ней первым.
– Не важно, кто был первым, важно, кто останется до конца, – ответил Ворнан протягивая руку назад, за спину, туда, где стояла я, касаясь чуть шершавой кожей моих пальцев.
Навстречу. И яростное темное пламя, обняло меня всю. Больше не обжигало, и пепел не забивал горло, потому что я обняла в ответ.
Мгновение невесомости. Удар. И нечем…
Я задохнулась от схваченного воздуха, ледяной ветер стеганул по голым коленкам и плечам, мгновенно окрасив меня в непередаваемо синюшный цвет.
– Глядь, – сказал Пешта, видимо, восхитившись видом коленок и сверкающих бешенством глаз, и принялся торопливо заматывать меня в свое пахнущее дымом пальто. Из всей имеющейся на мне одежды было только белье. И трость в руках. А этот гадкий птиц опять остался при своем.
8.3
Хоран Ливиу открыл дверь собственноручно. И даже сделал вид, что визитер в одном костюме с замотанной в пальто босой дамочкой на руках не слишком редкое явление.
Пламенный птиц не долетел всего ничего, если на тебе обувка есть. Полчасика бодрой ходьбы или час езды ведьмаком. Пешта даже не ворчал, поэтому и возмущаться было не слишком интересно. Вот только ноги совсем замерзли несмотря на то, что Ворнан время от времени прикладывался к ступням ладонями. Я только пальцы поджимала. Щекотно и вообще…
– Добрый день, ведан Ливиу. – Выходит, здороваться он тоже умеет. – Какая удача застать вас здесь.
– Что вам надо, Ворнан? – морщась, как от внезапного приступа мигрени, проговорил пожилой мужчина с густыми бровями.
– Мне нужна помощь старого друга.
– Друга?
– Ладно, помощь старого недруга.
– Входите. Но не думайте, что это ради вас, – сказал он и будто насквозь прожег меня взглядом. Один глаз у Ливиу был зеленый, а другой желтый. И оба круглые, как у филина. Нависающие брови и нитки седины в рыжевато-русых волосах только усиливали сходство.
В доме оказалось странно. Меня преследовало ощущение взгляда в спину, и даже принятая ванна, чистая одежда и поданный обед не особо радовали. Небольшая уютная столовая, неожиданно светлая на фоне остальных мрачноватых комнат, была явно расчинана на большую семью, но кроме хозяина нескольких слуг, в доме никого не было.
– Сыновья не слишком часто тут бывают, – пояснил Ливиу, – предпочитают проводить большую часть времени в Ливено или Нодлуте. А мне здесь нравится, к тому же нужно следить за рудниками. Управляющие – пройдоха на пройдохе. А беспокойство скоро отпустит. Это дом приглядывается. Вы ему понравились, госпожа Арденн.
Имя он произнес странно, будто оно цеплялось у него за язык и сказать он хотел другое.
– Полагаю, вы ко мне за новостями и пересидеть в безопасном месте, Пешта? Откуда уверенность, что я не отправил птицу с сообщением куда следует, едва вы вошли в ворота?
– Исключительно из-за последних ваших слов, наставник Хоран. Расстались мы не очень хорошо, и мне хотелось бы все же узнать, в чем причина неприязни?
– Вы выскочка, взялись ниоткуда и пролезли на самый верх.
– Почему ниоткуда? Откуда. Приют при храме в местечке Дем-Хелл, почти у границы с Деймом. От него ничего не осталось еще лет двадцать назад. Но это только часть?
– Верно, просто не люблю фанатиков любого рода. И птица с сообщением все еще ждет сигнала.
Я перебралась в кресло в углу и наблюдала за этими двумя неожиданно похожими мужчинами. Вероятно их дар так проявлял себя. Странно, что у Ворнана нет своего живого дома или дело в том, что он не знает сам, где его корни? То, что связывает его с миром. Зу-Леф говорила о дереве и камне. Я потянулась и осторожно коснулась полированного подоконника, неожиданно теплого. Ливиу посмотрел на меня зеленым глазом, забавно подвигал бровями и вновь уставился на Пешту. Тот сидел за столом перед чашкой с остывшим чаем и был похож на настороженную птицу. Ему было неловко в чужой одежде, и он явно ждал подвоха от хозяина дома, но я почему-то была уверена, что угроза отправить сообщение так и останется словами.
– Не желаете размяться и поохотится, Пешта? – вдруг предложил Ливиу. – У меня давно не было гостей, и я порядком засиделся в четырех стенах, а в шахтах всегда найдется, куда силу приложить. Уверен, в вашем арсенале найдется пара-тройка эффективных заклятий против нежити.
– С удовольствием. Вы ведь меня этому учили.
– А ваша дама?
– Это не дама, – покосился на меня Ворнан, – это бездный кошмар в юбке. – Эти самодовольные собственнические нотки мне чудятся, или он и правда мной сейчас хвастается, как ребенок новой игрушкой? – К тому же она неодаренная. Ничего особенного.
– О, не пытайтесь так примитивно отвлечь мое внимание, – протянул Хоран, – если бы не она, я бы и разговаривать с вами не стал. Идемте, все необходимое можно найти во флигеле. А исключительно
Я и гуляла. Ответственно. Сунула нос во все комнаты. Только вниз не пошла. Подумала, что это будет неправильно. Успела пару раз заблудится и один раз испугаться. Вошла в кабинет с камином и, как на старой фотопленке, когда новый кадр случайно наложился на предыдущий, увидела девочку, играющую с разноцветными стекляшками из разобранного калейдоскопа. В камине трепетал призрачный огонь. Ребенок поднял на меня удивительно красивые золотисто-карие глаза и подвинул из кучки стекляшек в мою сторону две – золотистую и красную.