Мара Вересень – Время вороньих песен (страница 49)

– Верно. Это вы, – согласился Пешта.

Вариант Ливиу мне нравился. Где-то в кармане у Ворнана прямоугольник коммуникатора с моей каплей крови и возможностью отправить сообщение Лайэнцу. Домик в горах – звучит привлекательно. Вот только, что делать с упрямой настырной птицей, однажды притащившей ветку барбариса мне на окно? Я вижу остроносый профиль и морщинку в уголке глаза, тень на щеке.  Он продолжает разговор с Хораном, кажется, даже увлечен им, но… смотрит, не глядя, и оглушительно молчит.

Остаток ужина я просидела, любуясь рубиновыми бликами в бокале и сжимая в руке салфетку. Так мне было спокойнее. Еще спокойнее стало, когда я, решившись, сказала, что устала, и поднялась к себе.

Дом подставил теплые лакированные перила под мою руку, настырно напрашиваясь на ласку, и я не стала отказывать. Лестница была длинной. Как пауза. Кто первый?

Пришла служанка, помогла избавиться от платья. Я легла, но уснуть не получалось. Мне мешал любопытный дом, а потом появилось ощущение, что кто-то стоит у двери. Я вскочила, надела халат.

За дверью никого не было, и я прошла к лестнице, будто меня на нитке тянули. Хоран Ливиу сидел на ступеньках, поглаживая резной столбик перил. Смотрел вниз, на широкое окно слева от входной двери, будто там происходило что-то занятное.

– Вы знаете, что у дивных две абсолютно разные истории появления? – заговорил ведьмак. – Согласно одной, они – первые дети этого мира. Согласно другой – пришли в него извне. Свет этого мира белый, Малена, а ваш – золотой, как у Фалмари и Эфар. Вы ведь тоже извне? – Хоран поднял на меня выцветшие глаза, серые, как дорога, по которой идет существо в одеждах из темных лент с гигантской косой в одной руке и связкой ключей в другой.

Я сбежала. В единственное место, где могла спрятаться. Дом-провокатор тихонько приоткрыл дверь и приглушил мои шаги.

Забралась под одеяло прямо в халате, сцапала свободную подушку за уголок. Горячая рука была бы надежнее, но и так сойдет. Рядом. Я слышала его огонь изнутри. Выдохнула и прикрыла глаза.

Темнота заинтересованно шевельнулась, протаяла рыжевато-желтыми свечными огоньками и нахально потянулась к поясу халата.

– Уберите руки, – возмущенно зашептала я, вдребезги разбивая тишину.

– Почему? Вы разве не за этим сюда пришли?

– Нет! Могу я просто бояться? Дом на меня глазеет! И ваш друг-неприятель пугает до икоты. Смотрит так, будто знает обо мне больше, чем я сама!

– Но вы ко мне пришли, а значит, я выиграл. Вы сказали “не дождетесь”, а я, что придете сами. Вы пришли.

– Ворнан, вы… Что вы делаете? – Халат капитулировал, тесьма на ночной рубашке еще держалась, но это не слишком мешало горячим пальцам исследовать то, что под ней пряталось, поверх тонкой ткани.

– Я выиграл, – нос ткнулся в шею, губы прижали мочку уха, отпустили, – и мне положен приз.

– Я с вами не спорила, и ни о каких призах речи не было. Значит, не положен.

Тлели в темноте глаза напротив моих, дыхание щекотало губы.

– Вы пришли и вы лежите. Впрочем, я вас не держу.

– Еще как держите, ваши руки у меня на… Он подглядывает!

– Кто?

– Дом! Я так не могу…

– А я могу… – Я вцепилась в его руки. – Вы меня с ума сведете. Или прекратите упираться или идите в свою постель.

– И пойду.

– Вам же страшно, – коварно напомнил он, спрятал свечи-глаза ресницами и потянул сорочку вверх.

– Ворнан, вы невозможно гру… – его губы оборвали фразу, руки в одно движение расправились с тесьмой, и пахнущая летним лугом ткань куда-то делась. Кажется, туда же, куда до этого халат.

– Все еще хотите уйти? – шепнул он, отстраняясь.

– Нет… – выдохнула я, выгибаясь навстречу жадно скользящим по коже горячим ладоням, сбивающим мне дыхание. Ведь я, действительно, пришла сама. Разбить тишину. Продолжить мелодию. Поделиться. Отдать. Обнять своим светом целиком, сразу. Звучать, чтобы не дрожало, чтобы стало – иначе. Жить. Потому что это – моя магия.

8.5

Он спал, лежа на спине, отдав свою руку в мое полное распоряжение. Я обхватила ее обеими своими, ткнувшись носом в ладонь. Вид у Ворнана был сосредоточенный и серьезный, будто он интегральные уравнения в уме решал. Утренний свет, сочащийся сквозь щель в занавесках, четко обрисовывал профиль: нос, плотно сомкнутые губы, от которых меня мгновенно бросило в жар, упрямый подбородок. Я осторожно потянулась разгладить морщинку между нахмуренных бровей и поняла, что в комнате творится что-то странное. В полуметре над полом висели в воздухе разные мелкие вещи, чуть покачиваясь, будто комната находилась под водой.

– Ворнан! – громким шепотом позвала я, вскакивая и садясь на постели, так и не выпустив его руки.

Он тут же открыл глаза, пару мгновений бездумно смотрел вверх, потом моргнул, и все рухнуло. На меня свалился мой халат, я тут же в него завернулась и поймала укоризненный взгляд. Стыдиться того, что на тебе одежда – странное чувство.

– Думаете, это везде? Летало? – снова шепотом спросила я.

– Думаю, везде, – ответил Ворнан, приподнимаясь на локте и старательно сохраняя невозмутимый вид. – Вы были очень… щедры, расплачиваясь за свой проигрыш.

– Вы… Вымогатель! 

Я соскользнула с постели, подобрала с пола сорочку и мягкие туфли и, неловко обходя свидетельства грехопадения, не оборачиваясь, покинула комнату. Наглый птиц был прав – везде. В своей комнате я обнаружила усеянный мелочами ковер. Именно по этой причине я не вышла к завтраку, одевалась сама, нашла в шкафу древнюю толстую вязаную шаль и тайком прокралась наружу. Дом, помигивая светсферами и щекотно хихикая у меня в затылке, показал, как выйти через заднюю дверь. 

По правую руку от меня оказалась приземистая каменная башня, впереди – старые яблони и клен. Одна из его веток тянулась практически параллельно земле и словно специально выросла для того, чтобы цеплять на нее качели. Игнорируя дорожку и оставляя следы от ног и ямки тростью, я направилась прямо к клену. Уселась на закрепленную на цепях перекладину и принялась чуть покачиваться, отталкиваясь от земли тростью. Сверху спикировал черный птиц, потоптался, устраиваясь так, чтоб мне его было лучше видно, и уставился рыжим огненным глазом. Как всегда – укоризненно.

– Кыш, – сказала я ему, но он не кышнулся. Сиганул с ветки вниз, размазываясь темной кляксой дыма, и наново собрался у шершавого ствола.

– Хм… – выдал ведьмак, и пошевелил пальцами босых ног. Брюки и рубашка на нем были, но отсутствие горячо любимых ботинок уже само по себе было мне достаточной компенсацией. Интересно, пальто он в доме оставил, или его теперь тоже нет вместе со всеми растыканными по карманам сокровищами?

– Я бы хотел, чтобы вы остались здесь, – произнес Пешта. – На какое-то время.

– Зачем? – я продолжала раскачиваться, а он следил за пяткой трости, оставляющей углубления в земле.

– Когда чего-то не понимаешь, нужно вернуться к началу. 

– Хотите отправиться в Асто-Нарэ?

– Нет, там началась моя… история, а мне нужно к началу вашей. В Дат-Кронен. С вашим появлением все… изменилось.

– Но инквизиция…

– Поэтому я бы хотел, чтобы вы остались здесь. На всякий случай.

Ветер был не сильный, но промозглый, нависающее сероватое небо готовилось брызнуть моросью. Рубашка на груди опирающегося на дерево Ворнана то вздувалась, то опадала. На него холодно было смотреть, и я не стала.

– Что вы видели, когда Хоран коснулся вас? – спросил он.

– Посланника. В темном. В этот раз у него, помимо жуткой косы, были ключи.

– В этот раз?

– Я вообще часто его вижу. Только не ясно, явился ли он тогда вытащить меня, или сам был причиной того, что я оказалась здесь. Поймал меня, как шарик, слетевший с доски, и попросил быть дальше. А мне ужасно не хотелось умирать. Тонуть… холодно и очень страшно. Вот я и согласилась. И открыла глаза. Здесь. В этом мире. Где меня звали чуть иначе, но у меня снова был муж, и его снова убили. А потом появились вы. Я далеко не сразу вас узнала, а когда поняла… Это так странно, узнать кого-то в другом мире. 

Поскрипывали цепи качелей, постукивал ветками с набухающими клейкими почками клен. Бороздки на ручке трости впились мне в ладонь, так сильно я ее сдавила. 

– Как его звали? – глухо спросил Пешта.

– Почти как вас. Уорен. И он так же не умел улыбаться, – ответила я и, выдохнув, ослабила хватку. У меня больше не было тайн.

– Уорен, а дальше?

– А дальше я не успела. Умерла. Вы будто не очень-то удивлены. – Я настороженно покосилась на Ворнана.

– Не очень, ведь я был на вашей казни и слышал, что вы говорили.

– Не настолько громко, чтобы было слышно на балконе, где вы стояли.

– Но вы же услышали, когда я просил обернуться, почему бы мне не услышать вас?  

– Зачем вы вытащили меня оттуда, Ворнан? – я развернулась к нему и уперлась ногой, останавливая качели. 

– А зачем вы прятали меня у себя в доме?

Руки ведьмака были самодовольно скрещены на груди, а бровь над темным глазом ехидно приподнята. У меня внутри вскипало знакомое азартное чувство.

– Я… Я вас…

– Ненавидите. Я помню. Однако Мартайну вы вернули подарок, а мне – нет.

– Я вернула.