Мара Вересень – Псих из Крашти (страница 9)

— С чего взял, что моя задница страдает?

— Ты свое лицо видела? Страдания задницы всегда на лице метровыми рунами.

— Что ты несешь?

Аманда тоже попыталась подняться, но Пи, который привстал раньше, мало того что край одеяла прижал, так еще и обзор загородил, а хваталку как бы невзначай возложил как раз на задницу.

Шея дальше положенного природой не вытягивалась, рука, несмотря на попытки, не стряхивалась, одеяло даже не думало сдаваться, Аманда зверела.

— Ш-ш-ш-што там?!

— Наши лошади… слегка разложились.

— Так сложи обратно!

— Из каши? Нужна как минимум еще одна живая или недавно почившая лошадь, чтобы компенсировать массу, препараторская, инструменты и мастер кукол.

— Я сейчас тебя самого препарирую. Мастерски. Без инструментов даже. Какого хрена вообще? — вызверилась ведьма, и упрямое одеяло было виновато в настроении лишь отчасти.

— Управляющая схема после вчерашнего поплыла, а компенсирующая связка сожрала большую часть вложенного заряда. Я собирался их покормить перед сном и забыл, — ответил Пи, похлопал Аманду по спеленутой одеялом заднице и быстренько встал.

— Одеяло забыл, покормить забыл, а голову ты нигде не забыл, глядь?! — Аманда наконец избавилась от пут и вскочила.

Свежепоименованная Зола, ровно как и безымянный конь Пи, лежали, будто из них кости вынули. Шкура подозрительно натянулась. Седла вчера решили не снимать, поскольку ни Аманда, ни Пи не были мастерами в оседлывании, просто ослабили подпруги. А теперь ремни натянулись, туго врезавшись в надувшиеся туши. Страшно было подумать, что случится, если все это добро лопнет.

Лошадки лежали смирно и рядышком. Совсем, как Аманда с Пи недавно. И сумки с вещами тоже. Причем сумки темного как-то даже слегка поверх Амандиных.

Веда приструнила фантазию, с не меньшим содроганием посмотрела на ВСЕ сумки и задалась логичным вопросом, который тут же озвучила:

— Как мы теперь это все потащим? А собственно… Почему мы? Кто накосячил, тот и несет.

— Можно было бы метлу твою не по назначению попольз… э-э-э… использовать, но если с футляром что случится, Арен-Фес… — Пи как-то странно потрогал ремень и пониже поправил. Что именно поправил, Аманда, стоя к темному боком, точно не видела, не очень-то хотела, но смысл был ясен.

Не ясно было только как, не спровоцировав взрыв, осмелиться забрать у безвременно павшей Золы оставленную рядом с лошадьми часть вещей. Важных вещей, вроде зелий, спать рядом с которыми не рекомендуется.

Пи будто мысли читал. Или просто заметил, куда Аманда с печалью во взоре смотрит.

— Надо поддеть и вытащить, — предложил Пи, — без магии, ручками, мало ли?

Он покосился на полуприкрытую одеялом метлу, сделал пару робких шагов навстречу, потянулся…

— Руки свои кривые от метлы убрал, гений. Нечего было могуществом перед бабками похваляться, и все работало бы, как надо.

Пи пожал плечами с видом «я только помочь, сама теперь ее оттуда добывай», отошел в кустики, а спустя полминуты оттуда раздался стон, чавк и «глядь».

2

Ринувшись на звук подозрительных звуков, Аманда опасалась (или мечтала?) узреть туловище Пи в бездыханном состоянии. И узрела. Отдельно туловище и отдельно Пи. У Пи был в руке меч, у туловища почти что не было головы.

— Глядь, — подтвердила Аманда.

Чавк и «глядь» нашли объяснения, а вот чей был стон?

— Я мизинчик о корень отбил, — ответил Пи, потому что Аманда спросила. — А этот вдруг выскочил со зверской рожей, вот я и…

Если быть объективной, то поросшая темной щетиной физиономия Пи с россыпью алых брызг на щеке и лбу, выглядела ничуть не менее зверской, чем у почти безголового типа в крапиве.

— Мечом?

— Тут крапива, — непонятно объяснил Пи.

— Братья Плех?

— Брат, — поправил Пи. — Из Братьев подпола. Мародерствуют, по кладбищам в основном. Я конкретно этого на ночь к могильной плите приклеил, а жильца попросил пощекотать.

— Что пощекотать?

— Да без разницы. Что ближе к земле было.

— А по кладбищу ты шарахался, потому что жить за что-то надо?

— Точно.

— В Корре есть кто-то, кому ты не встал поперек горла?

Пи задумался, но вывод сделал неожиданный:

— Трактирщик трепло. Причем фантастическое. Такое ощущение, что он так качественно наврал всем заинтересованным лицам, куда я пошел, что нечаянно правду сказал.

— А с этим-то что? Так оставить?

— Так оставить нельзя. Оно же встанет. Надо закопать и колыбельную.

— Закапывай.

— Чем?!

— У тебя есть меч, — злорадно отозвалась Аманда. — Или воспользуйся могуществом. Заставь землю расступиться, к примеру. Или еще что.

— Я некромант, а не природник. Поднимаю трупы, упокаива…

Пи вдруг умолк и заинтересованно посмотрел на тело, потом на Аманду, и они уже вдвоем посмотрели в сторону стоянки, откуда услужливый ветер принес сладковатый душок разложения. Когда их взгляды встретились, Аманда ощутила невероятно приятное чувство единения. Пи, судя по засиявшим в глазах синеватых бликах, тоже что-то такое ощутил.

— Зомбирование и поднятие разумных, не подкрепленное соответствующими распоряжениями, так-то запрещено…

— У меня есть разрешительная бумажка от Арен-Феса.

— На что разрешительная? — уточнил Пи.

— На все.

— Где?

— В той сумке с зельями, которая рядом с лошадью, кажется…

Они снова синхронно посмотрели в сторону поляны.

— Можешь траву примять? — попросил Пи. — Ровненько только. В идеале вообще бы до голой земли все вычистить, но и так сойдет.

— А сам?

— Он мне чистый нужен.

— Тебе его еще и помыть? — изумилась ведьма.

— Не мыть. В смысле лучше если я тут проклятиями бросаться не буду до процесса. Нитки есть?

— Зачем?

— Бошку ему пришить. Безголовый зомби далеко не уйдет, а ему сумки тащить.

Логично. Да и одного безголового на небольшую компанию и так выше крышки. Поэтому крапива улеглась ровненько, плотно, головками наружу, образовав вокруг павшего мстителя подобие зеленого нимба.

Нитки тоже нашлись, сиреневые. Они единственные в наборе оказались подходящей плотности.

Голова будущего зомби пришилась руками Пи тоже ровненько, стежок к стежку, будто темный не туловище штопает, а салфетку вышивает.

Потом Аманда постояла в сторонке, наблюдая за процессом поднятия. Пи не стал, как обычно, выпендриваться и, вместо щеголяния могуществом, разрисовал тело смешанной в плошке кашей из своей крови, крови мертвеца и каких-то порошков, вытащенных из собственной сумки. Но даже так процесс впечатлял.