Мара Вересень – Псих из Крашти (страница 13)
— Здесь. Здесь постой.
Отпустил руку и пошел вокруг по спирали.
Туман разбегался у него из-под ног, будто опасался подергивающейся некромантской тени, которую Аманда видела достаточно отчетливо, несмотря на сумерки.
Пи обошел уже довольно приличную площадку. От стоящей в центре Аманды до него было метров шесть.
— Хорошо-о-о, — протянул темный, поглаживая рукоять меча, высоко поднял ногу и пошел прямо к Аманде вот такими странными шагами, будто циркулем размечал. Раз, два, три… Остановился. Близко-близко. Не напротив, рядом, касаясь плечом.
— Зачем?.. — снова спросила Аманда и умолкла, потому что голос дал петуха.
— Затем, что нельзя, — сказал Пи, — нельзя такое оставлять. — Приложил палец к улыбающемуся дикой улыбкой рту. — Ш-ш-ш, не приманивай заек. Рано.
— А они уже? Где?
— Там, в лесочке, це-елое ста-адо, — нараспев протянул Пи. Глаза у него были стеклянные, чужие и жуткие.
Отвернулся и снова три шага. Уже позади. Остановился, вынул меч из ножен, взялся рукой за клинок, обхватил и протянул. Вдоль. Не разжимая пальцев.
По спине продрало ледяным ознобом, Аманда молчала и, тряся поджилками, дрожащими же пальцами пытаясь выставить щит на максималку. Совсем не абстрактное стадо не-мертвых в лесу конечно пугало, но некромант, вот такой, пугал до дна сути.
— Нельзя оставлять, — как заведенный говорил Пи, — нельзя оставлять.
Меч в его руке мерцал, будто был не из металла, а из свернутой ледяной тьмы. По клинку, по кровостоку, ровной лентой медленно сочилась кровь из лежащей на рукояти ладони. Острие меча едва-едва касалось поверхности, но после него на пепельной земле оставались наполненные лиловым и синим огнем борозды и знаки, словно вырезанные на плоти мира. Так Аманда видела, так чувствовала.
Она бы с удовольствием не слушала голос некроманта, но даже залепив уши воском, невозможно было бы избавиться от звука плывущего над пустошью речитатива, иногда прерывающегося бормотанием:
— Нельзя… Нельзя оставлять…
И Аманда перестала на него смотреть. Смотрела на лес, проверяла очень кстати распиханные по карманам пузырьки с опасными «активными» составами и молилась хранящим. Всем без разбору. Тьме, Свету, Первому котлу, поминаемому теткой по разным случаям, ирийским Аэрам, краштийским Вышним, эльфийскому Эру, а также поминала гулей, навьих, демонов, троллье ухо и бездну. Не зря, не зря…
— Чтобы одолеть мертвое, — прошептал на ухо подкравшийся Пи, отвечая на заданные Амандой чуть ранее «почему» и «зачем», — нужно отдать живое. И неважно, что это будет, кровь, плоть, часть сути, часть мира, собственная жизнь или… чья-то жертва. Лучше добровольная, но можно и так.
3
— Мастер Зилвестер, а что мы будем делать?
— Копать, навьи дети! На кой вы мне там еще? Гворцих, глотку схлопни, в Дейме слышно, как ты орешь. Питиво! Мать твоя темная! Положь лопату, где лежит, или будешь рыть за двоих.
— За кого это? — нахально отозвался пацан. Он был самый мелкий в классе. Не по росту, по возрасту.
— За Гворциха.
— На хвост мне не упало еще и за него рыть. А он что?
— А он будет рыть за тебя.
В воцарившейся на минуту тишине было слышно, как скрипят мозги у полдюжины учеников старшего класса школы прикладной магии по курсу «Ритуальная некромантия». И как подпевает старыми втулками побрякивающая лопатами телега, где по низким скамейкам вдоль бортиков, как вороньи слетки на жердочках, сидели пятнадцатилетки. Первая, она же выпускная, практика всегда такая. Дурь лезет наружу от страха.
Пешка Питиво как всегда раньше всех сообразил и только ухмылялся, шкур. Гений, чтоб его. В Школу в восемь пошел, а не в десять. На втором году учения, наставник Паштуриц его за загривок в наставницкую приволок и директора заставил эту занозу в третий перевести, потому что нечего ему с нормальными в одном классе делать, больно умный, глядь.
Так и вышло, что всем по пятнадцать, а этому тринадцать едва. А уже выпускник. В прошлом году Зилвестер парней полдня к месту вез. Вымотался так, что сам готов был в склепе запереться. В этот раз хоть от поселка близко. Полчаса езды всего. Можно бы и пешком, но всем было влом лопаты и сумки с барахлом для ритуалов на себе переть.
К добру или к худу? Лучше бы погодить с практикой еще недельки на две, но шатуны никогда с расписанием уроков не сверялись и не будут. Так что как обходчик маякнул, что задергались, так и практика. Даром Зилвестер нервы себе мотал? Даром вдалбливал в темные головы науку и кривые рунные круги по пять раз заставлял перечерчивать, пока толк хоть какой не вышел? Не все же гении. Им же потом вступительный тест в училище сдавать, а кому и в Академию не мешало бы.
Днем безопаснее. Можно легко призвать одного из беспокойных, что повадились пробовать на прочность могильные клети, и на не-живом примере наглядно и с пользой для всех уложить обратно. Потом каждому по лопате, для закрепления.
Снять верхний пласт у беспокойных могил, оголить запорную клеть, наложить новую печать, зарыть. Без поднятия. К ужину как раз справятся. Школе за работу из казны профит. Ему, Зилвестеру пяток чаров премии, да темным детишкам на расходники. А то дожились, что приходится самим на карьер за известью и солью ездить, травы собирать самим, самим варить, самим заклинать…
А какие тут, в Барку-Пешкут, заклинатели? Такие же как сам Зилвестер мастер-некромант. Вторая категория по силе. С натяжкой и на нерве. Рунолог он, а не некромант, если разобраться. Изобразит хоть лестницу в бездну, а толку, если сил не хватает? Темным деткам теории без практики, что доброе слово без розги по чуйкому месту.
Давно учителя просили с дипломом Академии, но кто на побережье за полушки работать поедет? Обидно. Будто тут дети другие. Будто их учить не надо. Особенно некоторых, у которых ежи в штанах. Это ж надо было в храме такую дурь спороть и к мольцу со скипетром для благословения голым задом повернуться? А тот возьми и шлепни не глядя. Благословил так благословил.
Прибыли. Парни посыпались горохом, подначивая друг дружку, пихаясь и воюя за «свои намеченные» лопаты. Зилвестер спрыгнул, держа поводья в руке, приложил печать к воротам, потянул створку…
— Мастер, — нервно, срывающимся голосом зашептал подлезший со спины «благословленный» Пешка Питиво. — Мастер… Страшно там. Нам правда туда надо? Может ну его, а? Мастер!!!
Зилвестер дернулся от пронзительного вопля и будто проснулся.
В круглых черных глазах подростка поблескивало синим. Еще полгода-год и дар себя во всей красе явит. Первый уровень будет, не меньше. А шило в заду и чутье и сейчас на внекатегорийного тянут.
На уши давило, как высоко в горах, Зилвестер наконец сообразил, что кроме Питиво, никого не слышно.
Обернулся. Увидел, что телеги никакой нет и лошади, в руках, вместо поводьев, пустота, все кругом серое, а могильные камни, увенчанные крестями, дрожат и двоятся, как тени от двух стоящих рядом свечей.
Пешка с синими звездами в глазах, крабом цеплялся в руку ледяными пальцами, из которых костяные когти полезли, пустив рукав на лоскуты, и до Зилвестера дошло.
— Перешел… Глядь… Глядь… Перешел!
Кроме «глядя» ничего на ум не шло. Зилвестеру на порог путь заказан, только в щелку смотреть, да изнанкой подглядывать. Или когда кто-то проведет. Или вот так,
За Питиво дрожала его собственная тень, формируясь в громадную человекоподобную фигуру, но это было полбеды. Посреди кладбища, аккурат над древним склепом, закручивалась, накреняясь и становясь на ребро, воронка. Не обычный провал-трещина, а целые, глядь, врата. Зилвестер такое на картинке только и видел. А что не чуял почти стоя практически рядом, так куда ему?
А Пешка, судя по чумным глазам, даже не понимал, что протащил себя и его на изнанку, откуда до порога — один чих. Только бы не нырнул.
— Задом! — рявкнул Зилвестер.
Пацан попятился, наступил собственной тени на край. Сквозь нескладное тело подростка проступил, раздаваясь плечами, синий рогатый костяк в пластинах доспехов…
Твою налево… Некроформ!
Зилвестер парня едва-едва за руку схватить успел, толкнул в тень.
Вывалились вместе.
Створка кладбищенских ворот лежала на земле, лошадь, громыхая телегой, мчалась, не разбирая дороги прочь. Пацанов и след простыл, упылили вслед за телегой. Хорошо бы кто сообразил к гонгу бежать, а уже потом в Школу. Сообразят, сообразительные. Один вот только придурок тут остался, мать его темная.
То, что с изнанки выглядело вихрем, здесь было как вертящийся земляной ком.
Надгробия дрожали. Ближайшие к комку камни по одному срывались, и их всасывало в месиво из земли, костей, ошметков травы и… тьмы. Казалось, что душу из живого тела ледяным сквозняком тоже тянет туда.
Думать было некогда. До поселка три километра всего… Даже если замкнуть по периметру на ограде — не выдержит. Не с тем даром, что у Зилвестера, такое за оградой запирать. Нужен
Зилвестер посмотрел на мальчишку.
4
— Мастер? — попятился Пеша. — Мастер…
Зилвестер в два шага оказался у него за спиной, больно прижал руки. Пешка сразу понял, вырываться бесполезно, потому даже пытаться не стал, и его меленько затрясло. Трясло и так. Оттого что провалился в серую муть, видел бледного, как упокойник, психующего наставника. И оттого, что ураган здесь, когда Зилвестер вытолкнул обратно, был еще страшнее.