Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 77)
– Красивый. У порога нашла или в храме? – На меня смотрел совершенно седой, длинноволосый… Мар. Может, чуточку постарше с виду, лет на десять или двадцать, а на самом деле непонятно. Кто их этих древних темных разберет.
– Ваш внук подарил, только тогда он был как сова и глаза синие… Ключ, – уточнила я.
– Я понял. Хм… Вот поросенок, все тишком. Всегда такой был. Упрямый, настырный и чересчур самостоятельный. Сдох… Эм… Ни за что помощи не попросит, пока к краю не прижмет. Даже когда у порога влип, не вопил, а так, будто вежливо в дверь постучал и молчок. Только когда ученик погиб, доходить начало…
Самый старший Холин замолчал.
– А куда делся дар, который у вашего рода был?
– Никуда, не делся, – улыбнулся дедушка Мрак, потянулся к петлице, где торчал странный цветок, добыл его и положил мне на другую ладонь. Морок тут же спал, и я увидела практически такой же ключ, как у меня. Из теплой кости. Головка – трехлепестковая арка с крестом, а в центре – бусина. Моя была голубая и золотистая, а в ключе Севера – черная и алая, смотря как повернуть.
– Как так? Почему два?
– Потому что голос, который зовет меня с той стороны, не принадлежит и никогда не принадлежал этому миру. И я теперь не принадлежу. Мне разрешено бывать здесь иногда, но мое время ограничено, и я не могу влиять на события, только посоветовать или попросить, но вероятности всегда должны быть равны.
Взял свой дар из моей ладони и снова сунул в кармашек уже цветком. Провел пальцем в воздухе, рисуя сверкающий синий овал, шагнул в него и исчез.
– И что теперь, Арин? – осмелился спросить инквизитор. Он ожидал обещанного наказания. Надеяться, что Сияющий забудет, было глупо.
– Следующий виток. Двуликий Рок остался там, где ему и положено, в отражениях за гранью, и ближайшие 300-400 лет не станет пытаться проявить себя здесь. Возрожденный огонь вновь будет охранять границу между сущим и незримым, растворенный в крови детей этого мира. Госпожа довольна, ей снова приносят дары, а она одарит в ответ, ведь из первых осталось только два. И четверо… трое врат в Чертоги нараспашку. Один из новых даров она с моей помощью уже преподнесла.
– Все три ключа у Ливиу, разве так можно?
– Ты опять совершаешь ту же ошибку, страж порядка. Главное не сколько, главное – как. Смотрите не начудите тут без меня, как в прошлый раз. А я пока отлучусь. Ненадолго.
– Куда? – поинтересовался Арен-Тан, удивляясь, что вообще осмелился спрашивать.
– Лозы мироздания обильны. В грозди, которую я оберегаю, множество миров, не только этот. И всегда где-то что-то происходит.
Эру встал с белого трона, дернул тощими плечами, сбрасывая мантию. Обвивающие его нити-паутины хлынули в стороны, освобождая великое из малого, и силуэт тенью вознесся до самого свода. Арен-Тану показалось, что он услышал вздох облегчения, будто бессмертной сущности было тесно в занимаемой ею оболочке.
– А как же… – инквизитор покосился на часть косы на камне.
– Пусть тут полежит. Надоело таскаться. Пройдусь по звездным дорогам налегке. Ах, да, твое наказание, сын. Ты должен обязательно быть на свадьбе.
Цирк с конями
Эфарель, уже почти восстановившийся, но еще не рискующий снимать маску, притащился во время завтрака, щенячьими глазами заглядывал в мои, отчего кусок в горло не лез. Я велела убрать со стола и подать чай, убежала переодеться, а когда вернулась, застала дивного с чашкой в руке.
– Прелесть моя, – потягивая напиток пел Альвине, – брось этого мрачного типа в его мрачном отделении, полном мрачных сотрудников и мрачных скучных дел, давай поедем в Сир-Ирен, поваляемся на солнышке, отдохнешь, восстановишь душевное равновесие и цвет лица…
– Если вы сейчас же не прекратите, Эфарель, – раздался у входа в столовую голос, от которого моя кожа мгновенно покрылась пупырышками, – я тоже в вас чем-нибудь брошу, с летальным исходом, и ваш цвет лица уже ничего не исправит.
– Не будьте снобом, Холин, я просто как друг приглашаю свою бывшую невесту в приятное место.
Уверена, что Альвине прекрасно слышал, что Мар пришел и специально все это говорил, чтоб его позлить.
– Готова? Опаздываем.
Я закатила глаза и сделала несколько глотков из своей чашки, заботливо наполненной эльфом. Кухарка заварила тот самый чай, как делала всегда, когда я оставалась ночевать в доме. Я планировала перебраться сюда окончательно, но пока что в маленькой квартирке мне… нам было куда удобнее. Просто от представительства конгрегации, где меня вчера почти до ночи всячески измеряли, пытались квалифицировать и вписать мое потенциально двуликое возрождающееся “я” в имеющиеся в настоящий момент рамки и критерии, до дома было ближе. Вот я и осталась ночевать здесь, поленившись тащится в Восточный.
Эфарель приканчивал вторую чашку.
– Невероятно вкусный чай. Так… бодрит! Что это за травы? – сказал он, восторженно сияя глазами и прочим всяким. И “сияя” – это не метафора. Вокруг зрачков наливался золотом ободок, волосы сверкали, за рукой подносящей чашку ко рту тянулся опалесцирующий, тающий в воздухе след, как пыльца за пролетающей светлой феей.
Я принялась перечислять по памяти и на слове “лимонник” Альвине чуточку побледнел и попросил рвотное, но кажется, было поздно.
– Меня от лимонника тааак плющит! – заявил он и показал как, распластавшись на столе лицом в скатерть и свесив руки по краям. И продолжал что-то говорить, сверкая радугой во всю голову, но что – было непонятно.
Мы с Маром переглянулись и хором сказали:
– Целителя?
– Будет быстрее самим его туда отвезти, – скривился Холин, понимая, что теперь нужно как-то уговорить это невменяемое нечто встать и дойти до магмобиля.
– Давай ты, – почему-то шепотом предложил некромант. – Он за тобой куда угодно пойдет, хоть в бездну, хоть к целителю.
– Э… Альвине?
– Да, моя радость! – тут же прервал свой монолог эльф, вскочил, опрокинул стул, запутался в ногах и ножках, ухватился за стол, скатерть поползла, чашка опрокинулась, он бросился ее ловить, поймал, вылил на себя остатки чая, сказал: “Ой!”, замер и уставился сведенными к переносице глазами непонятно куда, потом вдруг резво развернулся и бросился к открытому окну, возле которого с жужжанием зависла стрекоза.
– Лови! – выкрикнула я и успела повиснуть у него на плечах.
Вы пробовали когда-нибудь остановить набравшего разгон ящерка? Поверьте, это куда проще, чем остановить невменяемого эльфа.
В результате мытарств, уговоров и ухищрений (мы боялись магичить, не зная, к чему это приведет) Эфареля удалось запихать в магмобиль и отвезти в Дом исцелений. Феечка в регистратуре всплеснула руками и быстренько организовала нам прием вне очереди. Мы в шесть рук – две целительские и четыре наши с Холином – запихали эльфа в медскан. Помощница целителя велела ждать в коридоре. Мы ждали, пока Марек вдруг не вспомнил, что ему нужно в Центральное..
– Набери, как выпустят, или сама едь в отделение, если он будет в адеквате.
И свалил. Я ждала. Потом на минуточку отлучилась в туалет, а когда вернулась, застала в коридоре помощницу целителя с растерянным видом.
– Нну? – вопросила я, уже не ожидая ничего хорошего.
– Я вернулась за рецептом, попросила его здесь посидеть…
Я ломанулась ко входу в медцентр через грань, наплевав на приличия и магические ограничения для общественных мест, но там, конечно же, никого похожего на Альвине не было.
Позвонила Холину, покаялась, быстренько отключилась, чтоб не слышать, как он матерится, и отправилась в отделение.
Эфареля искала куча народа, а нашел Кас На следующее утро, когда вернулся домой с ночного дежурства. Сладко спящим в постели своей сестры и с ней же в обнимку.
Рано утром истошный женский вопль потряс 1-ое Восточное так, что вздрогнули все стекла во всех окнах без исключения. И что странно, вопль не был моим. Я вздернула голову со столешницы, на которой спокойно досыпала последние часы ночной смены, как дверь распахнулась, шваркнув по стене с такой силой, что стеллаж за мной дернулся и поехал. Перехватить его я уже не успевала, поэтому лишь обреченно вздохнула, слушая как там, за спиной, хрустит, сыплется и раскатывается все то, что на нем лежало. Передо мной стояла всклокоченная, с безумным взглядом Лисия. Ее вновь взяли к нам на работу возится с бумажками, потому что Мар почти все время пропадал в Центральном, оправдывая вечную неуловимость и эфемерность комиссаров нашего отделения.
– Что? – спокойно поинтересовалась я, потому что где-то прочитала, что с неврастениками, невменяемыми и сумасшедшими надо говорить уверенно, спокойно и, желательно, соблюдая социальную дистанцию в полтора метра..
С дистанцей не сложилось. Лисия уперлась в столешницу и дрожащей рукой показала мне тест на беременность с малиновым индикатором. Вот интересно, мне тайком на дверь приколотили табличку: “Скорая психологическая помощь для секретарей”?
– Кто? – снизошла я.
Она закусила губу, сделавшись совсем несчастной, и пожала плечами.
– Сколько?
Она покосилась на тест и проблеяла:
– Две недели.
– Ведьмы в роду были? – усиленно, но безуспешно пытаясь удержать рот от расползания к ушам, спросила я.
– Мама, – пискнула Лисия, – и бабушка.
– Поздравляю, теперь еще и эльфы будут. – И не выдержав, заржала, падая в кресло. Вот умора! Представляю вытянувшуюся физиономию главы дома Эфар, когда он узнает, что дома Эфар в скором времени станет чуточку больше.