Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 73)

– Арен-Тан, какого демона вы молчите?

– Что вы от меня хотите, Холин? – специально называя звонящего по имени произнес светен. На радостной физиономии Стефена ни один мускул не дрогнул. Хорош. Надо вербовать. Такой талант с кровью Заклинателей тени Крево пропадает. Составленное должным образом представление уже лежало в столе прокуратора, но Герих решил дождаться завершения расследования по катастрофе и потом уже подать на рассмотрение.

– Вы обязаны мне сказать, где он ее спрятал.

Темные, особенно из хранителей первых даров, собственники похлеще драконов. За свое… нет, не удавятся, глотку перегрызут любому, а потом поднимут, что особенно верно в случае с Холином, и будут долго и методично измываться. Он только с виду загадочный импозантный тип с милыми пристрастиями, вроде любви к карамелькам. Герих эту темную душу всю до дна видел, когда запирающую печать ему пели: тьма кромешная, маленькая светлая искра-бусина и серое полотнище сути, сочащееся за грань. Теперь не сочится, но… Как можно это любить? Женщины странные существа. И эльфы. Валар, особенно. Едва зубами не скрежещет при виде Холина, а печется, как о родном, лишь бы его драгоценная мелиссе, сохнущая по этому чудовищу, слезинки не уронила.

– Я ничего вам не обязан. Мы сделали, что просили вы, вы сделали, что просили мы.

– Я сделал как раз наоборот, – съерничал темный.

– И все-равно вышло, как нужно, – спокойно ответил Арен-Тан. Собственно, никто и не сомневался, что он поступит наоборот, едва снова ощутит вкус жизни. Но агент Валар – незаменим. Даже если сам не понимает. И не только потому, что он один из Поющих, еще и потому, что вечно влезает. В этот раз даже удачно вышло. Верно Арин говорил, чувства всегда вмешиваются. И к счастью, ими довольно легко манипулировать.

Герих принял из рук помощника документы и знаком отослал его, будучи уверенным, что тот станет подслушивать. Хитрое устройство на стыке магии и технологии Арен-Тан нашел довольно давно и иногда пользовался им тоже. В своих целях.

– Не хотите говорить, где она, хотя бы скажите, что вы пытаетесь из нее сотворить, – дятлом долбил Холин.

– Ей придется сделать выбор. И я уверен, она выберет правильно. На наше счастье ее воспитывали не так, как вас и вашего брата.

– Вы в своем уме? Как двуликая сущность может выбрать одну из своих ипостасей и отвергнуть другую?

– Я смотрю, вы не теряли времени даром? Может. Может выбрать одну или другую. Или обе. Или от обеих отказаться.

– Что с ней станет?

– Понятия не имею. Прогноз себя не оправдал, слишком много вероятностей. Невозможно более-менее достоверно отследить все. В любом случае, Холин, мой вам совет, забудьте о ней. Она больше вам не принадлежит. Вы упустили свой шанс в Иль-Леве, когда подставились под проклятие брата.

Разговор Герих завершил куда менее беспристрастно, чем начинал. А все эта дурацкая неприязнь. Кажется, фраза про Иль-Леве была лишней. Перегнул? Если почувствует фальшь… Нет, все равно полезет.

Перед глазами вспыхнуло и затылок придавило так, что Арен-Тан не удержался и упал лицом на принесенные Стефеном папки, и продолжало давить. И только потом раздался безликий голос, выворачивающий душу наизнанку.

– Что за самодеятельность. Прекрати влиять на вероятности своими детскими манипуляциями. Я не для этого создавал тебя и тебе подобных.

– Простите, Эру Всесветлый Карающий.

– Именно что Карающий. Будешь наказан. После.

– Ваша воля, Айре.

Не к месту вспомнилась эскапада девчонки Ливиу…

– Что?

– Она… Двуликая вам привет передавала.

Смех породил в голове шепчущее эхо, добавив к неимоверной тяжести еще и тошноту, а потом все прекратилось так же резко, как и началось.

Началось? Да, вот нужное слово – началось.

Глава 13 и 3/4

Звонок инквизитору не был единственным звонком комиссара 1-го Восточного Марека Свера Холина. Сразу нужного номера не нашлось, но контакты всех сотрудников УМН, как служебные, так и личные, можно было отыскать в базе магнадзора, имея определенный уровень допуска.

– Каен Есмал, комиссар УМН города Корре, – отозвался магфон, и Мар сразу же представил постную физиономию “коллеги”. Даже по личному номеру по форме представляется, зануда. Или просто видит, кто звонит. Это он номер Есмала из памяти стер, а крохобор Есмал его номер мог и оставить. Ну ладно, раз так…

– Марек Холин, комиссар 1-го Восточного УМН Нодлута.

– Это шутка такая? Смеяться после слова “лопата”?

– Ну, посмейся. Если приспичило.

– Какого … надо, Холин?

– Услуга.

– Иди в бездну, – сказал Есмал, но звонок не оборвал, поэтому Мар просто подождал, пока любопытство и природная скаредность победит многолетнюю неприязнь. Дождался. – И что мне с этого?

– Я буду тебе должен, Есмал. Я. Тебе. Должен. Один раз. Одну услугу.

– В обмен на что?

– Мне нужны сведения из Управления по недвижимости. Список купленных, взятых в аренду или представлявших интерес поместий, домов и усадеб прямо или косвенно принадлежавших старым семьям за последние полгода. Кто интересовался, кто арендовал или арендует, кто купил.

– А срок?

– Вчера, Есмал. И сделать надо через третьи руки.

– А ты не слишком много хочешь для одной услуги?

– Не много, достаточно. Как раз для одного. Не юли. Я знаю, что у тебя есть там контакты.

– Завтра к обеду.

– Поздно.

– Нормально, Холин. Моего контакта нет в Нодлуте. Я могу начать сам, отсюда, из Корре, но не даю гарантии, что этого никто не заметит.

– Хорошо. Завтра к обеду. И учти, я прекрасно знаю сколько все это стоит, включая услуги посредника.

Оборвав разговор, Мар прошелся по кабинету. Завтра к обеду, это хорошо. Это быстрее, чем он рассчитывал. В окно дунуло и скребущий звук прошелся по нервам наждаком. Комиссар остановился напротив сквозящего окна и приняся упорно и обстоятельно швыряться в раму “пластырем”. И собирался делать это до тех пор, пока при очередном порыве не перестанет мерзко скрести. Как когтями по стеклу. Плотному темному стеклу, о которое разбился его зов. Но он не прекращал, ни на секунду. Потому что она никогда не прекращала, когда нужно было, чтобы звали его. И потом – тоже. Звал, швырялся в раму “пластырем” и прислушивался к тому, как Лисия плачется Пышко на судьбу. Она опять вышла из приемной, оставив дверь нараспашку, так что и напрягаться особо не нужно было.

– Ну почему всегда так? – вздыхала девушка.

– Ты о чем это, Лиса?

– Да все о том же. О мастере Ливиу. Пришла – непонятно, в чем душа держится. Но злая, сильная, улыбка, как у сытого гуля, сожрать не сожрет, но цапнет из любви к искусству. Вечно на голове гнездо, штаны или драные, или чумазые, или и то, и другое, лицо с недосыпу помятое, а все равно красивая такая, хоть кричи.

– Так вот почему он орет!

– Кто орет?

– Комиссар тьма-Холин, – хохотнул Подхолмс. – Ты продолжай, продолжай, у меня чая много. А закончится – еще заварим. Хороший чай.

– Вон тот, в синем?

– Не, этот не трожь. Ведьмачий. Там строго надо. Только Гарпия знает, как заваривать. Ты на криках остановилась.

– Тьфу на тебя, магнад Подхолмс. Я не про крики вовсе, а про то, что кому-то все, а кому-то ничего. Вот мастер-некромант Ливиу. Сильная, красивая, и денег у нее куча, зачем только работать пошла, непонятно. И жених-эльф, выходит, что теперь – глава дома, пусть от этого дома едва с десяток остался, и сам не такой красавчик, как раньше был. Зато влюбленный по уши и дальше. Аж до слез проняло, когда он ее там, во дворе, целовал. И свет этот от них. И комиссар...

– Что комиссар?

– Ругается! На нее, а потом глаз не сводит, когда та не видит. И улыбается ей всегда… глазами. Прочим – как обычно, а глазами – только ей. Даже если ругается при этом.

– Хорошая ты девчонка, Лиса. Симпатичная. И мозги вроде на месте и прочее всякое при тебе, а главного не понимаешь.

– Чего это?

– Вот у тебя родичи есть, брат родной, тетка, подружки, наверное, какие-то?

– Ну?

– Ну! – передразнил хоббит. – А у нее – никого, только эти двое, и то не понятно, есть они или нет. И где же тут всё?

Все верно, дежурный Подхолмс, только двое. Знать бы еще, куда этот второй ломанулся, будто его индюк жареный в зад клюнул. Хоть и перекашивает от него, а тут он первый союзник и, если надо, костьми ляжет. Угу… и крови чашку нальет, и светом поделится, и уши свои сунет везде, где не надо. Можно, конечно, позвонить, но это уж совсем на крайний случай. Сам, все сам. Я не собираюсь ее с вами делить, что бы вы там себе не мечтали, тьен Эфар. А то про эльфов и их увлекательную семейную жизнь разные рассказики ходят, наверняка не на ровном месте выдумано. И ни с кем другим делить не собираюсь тоже.

Все правильно, девочка Лиса, симпатичная и умная, и все ты верно сказала. Она такая и есть. Красивая, хоть кричи, даже когда на голове гнездо и штаны драные, ведь главное не оболочка, а то, что внутри. А там внутри – вселенная и бархатная тьма, и ветер в мягких серых перьях, которые есть, хоть она в них больше не верит, и океан звездного света, и все прочее, страшное, больное и острое, как и во мне самом. Потому что чудовищам тоже надо, чтобы их кто-то любил, до дрожи, до крика, потому что – мое, колючее, злое, но теплое. Но ты зря все это увидела и сказала, девочка Лиса. Больше всего на свете чудовища не любят, когда кто-то понимает, где их слабое место.