Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 65)
– Я должен знать, зачем вам это нужно.
– Вы ведь можете видеть грань, пусть и не так как я, вы говорили. – Арен-Тан кивнул. – Я откроюсь. Просто посмотрите на меня.
Без щитов он всегда чувствовал себя будто с содранной кожей, за одним единственным исключением.
Арен-Тану хватило пары мгновений, чтобы увидеть и понять.
– Это после Иль-Леве. Она все-таки вас вернула… Я так и думал.
– Есть способ или нет?
– Был. Есть. Это древний вид казни. Суть запирали в мертвом, специально подготовленном теле и замуровывали. В мертвом теле, Холин.
– Я хочу, чтобы вы попробовали.
– Холин, вы маньяк.
– Мне говорили.
– Вы понимаете, что то, что она сделала, то, в чем вы признались, и то, о чем просите, это даже не Дат-Кронен, это окончательная смерть.
– Я и так почти что мертв.
Арен-Тан молчал. Долго.
– Хорошо, – сказал инквизитор, – мы попробуем, но независимо от исхода, вы сделаете кое-что для меня. И сделаете так, как я скажу.
Глава 9
– Как долго это продлится?
– Зависит от вас, Митика.
– Это слишком неопределенное время, светен. А если мне понадобится выйти за грань? Меня тут же потащат в ваш подвал?
– У меня нет подвала. Я сам их не люблю. И на мне оковы не менее строгие, чем на вас. И, хоть мне и не нравится Холин, одного у него точно не отнять, он мастер находить лазейки в правилах.
– На что это вы намекаете, Герих?
– На ваш родовой дар от Крево. Один из. Порог просто перемычка, соединяющая реальное с тем, что за гранью, но ведь есть еще и между.
Кажется, мир продолжает сходить с ума. Инквизитор учит меня, как обойти ограничители, а потом он и Холин шепчутся во дворе под рябиной, как два заговорщика. И лица у обоих такие, будто им уксуса на язык налили, а стараются повежливее. Вот примерно…
– Блаблабла, – говорит Герих, – вы скверно выглядите, Холин. Хотя должно быть совсем наоборот.
– Я только выгляжу плохо, чувствую себя прекрасно. – Улыбается и глаза шальные. Неужели хмель до сих пор не выветрился? Так вроде нормальный уже был. Ну, относительно. – Вы не представляете, каково это, снова видеть мир в цвете постоянно, и чувствовать постоянно, а не только, когда блаблабла…
– Не увлекайтесь. Случай беспрецедентный. Честно говоря, я был удивлен, когда Арин дал разрешение на блаблабла с привлечением всех активных Поющих.
– Арин. Рассвет?
– Одно из именований, вы привыкли к блаблабла Сияющий, а в иное время главу называли Айре или Эру.
– Эру? Мифическое эльфийское божество?
Кажется, я перечитала книг с обильным вкраплением Изначальной речи, иначе отчего бы мне слышится подобное? Иногда голоса пропадали, словно их ветром относило, и получалось то самое “блаблабла”.
– Поговорить о семантике и канонах мы можем и в другое время, тем более, его у вас значительно прибавилось. Я лишь хочу предостеречь. Никто, даже глава, пусть бы он лично адаптировал блаблабла для живых, не может предугадать, как все это обернется.
– Упрекаете, что я блаблабла, прекрасно понимая, что это может очень быстро закончиться?
– Вы не радуетесь, вас несет по кочкам. И дар идет в разнос, будто вы ученик с каскадом на грани перехода на ступень. Блаблабла, иначе ничего не выйдет. Вы обещали.
– Легко сказать… То, о чем вы просите… – Мар крутнул кольцо, и снова спрятал камень в ладони.
– Никто и не говорит, что будет легко. Блаблабла, не только вам. Хм, а вон то высокое узкое окно не из кабинета мисс Ливиу?
Они оба посмотрели. Дергаться было глупо, тогда точно поймут, что я наблюдаю, а так могу за тень от мебели сойти.
– Думаете, она нас слышит?
– А вы ее? Слышите?
– За гранью, вблизи сильных темных источников, в моменты эмоциональной или…
Про моменты “или” я не дослушала. Меня вызвали в Южный.
Не прошло и получаса, как я вместе с Кастисом торчала в плоскодонке посреди вытянутого соплей водоема. С противоположных берегов меня страховали Став с Ладом, вернувшиеся из Иль-Леве после карантина без второго из близнецов и обосновавшиеся во 2-м Восточном, и долговязый желчный некромант из Южного, то ли Живко, то ли Жуйко с безымянным стажером. Взгляд у парня был дурноватый, видно, всего пару дней, как работает и тут только для “сбегать за бутером”. Став, Лад и Живко держали основу фигуры, я – фокус, Кас держал меня и лодку, чтоб не болталась, применив свой дар земли, дурь и пару непечатных. Я присоединялась к непечатному. Зад промок, ноги тоже. Лодка подтекала и была скользкой на дне, и я уже пару раз падала, размазывая вектор по поверхности воды, а скопившуюся в лодке грязь по штанам. Коллеги начинали все заново, речевая формула уже звучала, как мат, но ни один из них не горел желанием лезть на мое место. Меня списали по магкатегории. Мол, раз ты у нас огого, вот и лезь фокус держать, а мы туточки, на берегу, тебе помогать станем. А много надержишь в болтающейся, несмотря на все Кастисовы усилия лодке да еще и в грязных мокрых штанах? Не холодно – не апрель, но позорно. Потом сами же и прикалываться будут.
Причиной сиих, пока бессмысленных, действий была в следующем. Воды водоема подтачивали подтачивали, да и подточили бережок, в глубине которого когда-то во времена оны устроил семейный склеп один из почивших ныне владельцев теперь уже общественно-городской территории. Лишившиеся за счет времени и воды надлежаших запоров и печатей воспрявшие жильцы подмытого склепа рыбками рванули в мир. Сначала по одному и редко, а сегодня устроили массовый заплыв. Сработала сигналка, аварийный контур отрезал место происшествия аккуратным кубиком, вызвали надзор и самых лучших (тех, что отвертеться не успели) специалистов.
Наконец все сложилось, запиталось, сфокусировалось и легло. Я – многострадальным задом в лодку, фигура – в воду. В воде любое темномагическое творение сильно теряет в мощности, а потому приходилось изображать насос. А главное уже и не дернешься никуда. Так и лежала задрав ноги на бортики, пока все не закончилось.
Ныл отбитый копчик. Не долго. Спасибо Касу – полечил, приложив пятерню, и Став тут же разразился порцией шахтерских шуток. Штаны и прочая одежда к этому моменту были вычищены. С третьей попытки. В процессе я вдруг вспомнила, как гном с Холином близнецов в мороках за едой гоняли и стало грустно. За Тинка и за себя, ту, которой была. Всего год прошел, а как будто вечность. Вся в трещинах и сколах. Из узких, похожих на лезвия ритуальных ножей осколков смотрели глаза той, которой мне больше не быть, и той, которой я могла стать, но не стала, и той, которой я обязательно буду. И еще много всяких других тех, из которых складывалась я-сейчас. Как калейдоскоп. Цветные стекла в картонном тубусе и ловушке из зеркал, малейшее движение и рисунок меняется. Тубус тот же, и зеркала, и рука, что держит игрушку, а картинка другая. По краю…
Все разошлись. Даже выловленные из озера останки останков убрали. Я сидела на берегу и таращилась на воду. Кастис валялся позади меня на траве и был явно не прочь провести тут остаток дежурства. Наивный, не знает, что у нас еще ночь. Он в отделении посидит, а я тишком на Тот Край смотаюсь, на часик, показаться. Главное, чтоб Мар не остался наказание проконтролировать. Может из вредности и подежурить, и план обучения заставить писать. А и пусть. Лишь бы наглючки Лисии не было и ее кошмарных ботинок. И стразиков с пряжками на невозможных местах. И этих мест, которые она перед начальством оттопыривает. То ей блокнотик подпиши, то свои прелести на комиссарский стол раскладывает, предварительно взбив попышнее. А эта скотина темная лыбится и зыркает. И не подглядывала я, двери закрывать надо!
– Эм… мастер Ливиу, – подал голос Кас.
– А?
– У тебя того… когти наружу и в волосах искрит.
Кстати, об искрах. Печати, подозрительно похожие на мои ограничители, мигнувшие на запястье Холина, и его с Арен-Таном “блаблабла” не одного ли куста помидоры? Во что ты ввязался, Мар? Изображаешь эльфийского воина… Теперь тебе недостаточно того, что я зову? Рука потянулась к груди, туда, где поверх ключей под рубашкой пряталась костяна сова.
Привязать покрепче и…
Стажер уже возился на берегу. Вытащил из воды кусок крышки от гроба и задумчиво глазел на нее.
– Я бы и внимания не обратил, но у тебя в магмобиле книга с такой же картинкой на развороте, только у этого еще и ключи.
С мокрого дерева на меня смотрел Посланник. Ворон растопырился у него над головой, а не на косе сидел, и в руке олицетворения Тьмы была связка ключей.
– Кас, – решившись, проговорила я, – скажешь Холину, что я в Нункор на пару часов, если спросит. Нет, лучше ничего не говори.
– А если спросит?
Я не ответила. Единственное место в Нукоре, которое я помнила до мелочей – домик-затвор. Прикрыла глаза. Реальность расслоилась, я сделала шаг в сторону и вошла между. Ограничители молчали. Порог – это точка, линия и плоскость одновременно. Серая дорога. Сойдешь – и ты за гранью. Если я потяну грань на себя и зачерпну из океана больше дозволенного, меня услышат. Но я не буду черпать, я просто пройду вдоль. По обочине. По краю…