Мара Вересень – Некромантия. Практическое пособие (страница 30)
А я что? Я ничего. Рот у меня был занят, я дожевывала пирожок и готовилась к зрелищу. Холин все испортил. Не похоже, что он явился на шум, слишком уж целеустремленно выглядел, несмотря на недоеденный пирожок, но уже настроившаяся на скандал дама узрела некроманта и мгновенно преобразилась. Она ковырнула ботинкой пол, сцепила замочком похожие на колбаски пальцы, взмахнула ресницами и разулыбалась, усики над верхней губой игриво встопорщились.
— Ясного вечерочка, мастер Холин. А у вас там непорядок. Аккурат на пустыре у кладбища вопли шаманские и того, монстров развели.
— Звоните в службу отлова, — опрометчиво встрял Пышко, получил в свою сторону убийственный взор и притих.
— Каких монстров? — уточнил некромант, пряча в широком рукаве мантии огрызок пирожка.
— Конячих! Я домой, а оно из шиповников выскочило, куру потрошеную у меня из торбы зубищами хвать и со всех копыт на пустырь к этим своим.
— Монстрам?
— Цыканам же! Целый табор с бубнами! Я за ней…
— За кем? — печально вопросил Холин, явно потеряв нить излагаемого, как, впрочем, и мы с Пышко.
— За монстрой! Насилу догнала, а тварина куру мою по пути уже и схарчить успела, токмо лапы из пасти и спасла.
— Гыыы, — не удержалась я, содрогаясь всем телом и пряча лицо в ладонях.
— Чегой-то она? — отвлеклась на меня гномка. — Блаженная?
Меня затрясло с новой силой.
— А, нет, стажерка, испугалась, наверное, — невозмутимо ответил Холин. — Вы продолжайте. Что там дальше с лапами?
— Так я и говорю, лапами этими ей в харю тычу, а она зенки свои красные бесстыжие выпучила и задом в табун ховаццо. И все такие же!
— Бесстыжие?
— Красноглазые!
— И большой табун?
— Ога! Три, а то и десять. Я в сумерках не очень-то вижу. Как налетели со своими китарами!
— Монстры?
— Цыкане! Мечутся в ногах, и орут как оглашенные: довай, довай, покупай. Я еще сразу подумала, издох кто, или так испортилось — смердят же, до слезы.
— Цыкане?
— Монстры! Мертвечиной. — Гномка прищурилась и добавила. — Так поглянете, мастер Холин, или заявку писать.
— Пишите, — обреченно согласился куратор. — Погля… Посмотрю.
Гномка, закусив губу от усердия, принялась азартно излагать суть дела в журнале заявок, мастер забрал из кабинета положенный по протоколу инвентарь, а мне вручил ту самую, памятную мне по первому совместному делу лопату.
— Да зачем? — возмущенно зашипела я.
— Надо, — разглядывая меня, снизошел до ответа Холин.
Пока он ходил за рюкзаком я успела нацепить свой пояс и облачиться в трофейную мантию, тщательно выстиранную и починенную. На лацкане гордо красовался значок стажера. Надо полагать, с лопатой я смотрелась достаточно эффектно. Даже гномка отвлеклась от письма.
— Мастер Холин! — окликнула она нас у выхода. — Вы куру-то возьмите.
— Зачем, — полюбопытствовал некромант и многозначительно покосился в мою сторону.
— Так чтоб было, чем монстру отвлекать. Пока она ее харчить будет, вы ее того, по хребтине. Там у кладбища гляньте, я свою торбу в шиповники засунула, в ей еще одна кура была. Если гули не уперли, как раз и отвлечете.
— Спасибо, уважаемая, у меня есть, чем отвлечь.
Гномка смерила меня взглядом и выдала:
— Курой, оно надежней.
Я собралась было возразить, но некромант ухватил меня за плечо и молча повлек в сторону стоянки служебного транспорта к раритетному средству.
— Хотите сказать, что этот гроб на колесах тоже дорог вам, как память? — поинтересовалась я, наблюдая, как мастер пихает в багажник свой рюкзак и мою лопату.
— Не особенно, но его не жалко будет бросить и мне за это ничего не будет.
— Думаете, там все так ужасно и целый табун куроядных монстров? — продолжила я, когда мы загрузились в железные недра.
— Ни в чем нельзя быть уверенным, когда у тебя в стажерах блаженная.
— Хоть не кура, и то хлеб.
— Могу высадить у кладбища, поищешь себе товарку в шиповниках.
Мой не слишком культурный и вежливый ответ утонул в оглушающем звуке активированного заклятия хода.
Глава 7
Кладбище преткновения, вернее, пустырь за ним, встретил огнями костров. Ветер пригнал с места стоянки табора запах дыма, шлейфом неслось разухабистое многоголосое цыканское пение, с бубнами и погремушками. И, да, ощутимо попахивало. Не сказать, чтоб прямо мертвечиной, но все же.
Наше появление не осталось незамеченным. А вы попробуйте не заметить орущий, как раненый бизон, древний колесный магмобиль, буксующий на кочках и брызжущий из-под колес дерном с ошметками земли и травы. Цыкане, собравшиеся у некой невидимой глазу черты, обозначающей, вероятно, границу становища, любовались нашим прибытием всем табором, включая детишек, старушек и кошек. Кошки осмелели первыми, посему мы с мастером, вооруженные, я — лопатой, он — мрачным взором и рюкзаком, подбирались к пестрым шатрам, путаясь ногами в шныряющих мохнатых тушках.
Несмотря на расхожее заблуждение, верховодили у цыкан женщины, потому первый вопрос был задан мне.
— Ой-вэй, зачем такой молодой-красивый ц лопатой и цтрашным мужиком к нам пришел? — завел речитативом цыканин, назначенный парламентером пинком в спину, и машинально брякнул по струнам треугольной китары.
— Трунь, — отозвался инструмент.
— Ой-вэй! — многоголосо воскликнули все, а следом надрывно завопил кошак, нечаянно затертый в сутолоке.
Я воссияла вечерней звездой и важно воткнула лопату в дерн.
— Одна добрая женщина подсказала, что у вас можно монстру купить, лопата и жуткий мужик у меня есть, только монстры для комплекта не хватает, — возвестила я и покосилась на Холина. Глаза некроманта обещали страшное, но волшебное слово “купить” сработало, и нас с музыкой и песнями повлекли за шатры, где в импровизированном загончике прогуливались… зомбокони. Четыре штуки.
У Холина натурально челюсть отвисла. Он потянулся потрогать ближайшую тварь, помахивающую огрызком хвоста у самой ограды. Подскочившая цыканка, выделенная табором для переговоров, звучно шлепнула некроманта по руке.
— Цразу купи, потом мацай!
Но мастеру было уже начхать на окружающих, он что-то плел — жесты неуловимо сменяли друг друга. Затем его руки замерли, я почувствовала толчок силы и увидела брошенную Холином сеть, аналог поисковой, но на пару порядков сложнее. Она оплела всех красноглазых созданий разом и подсветила управляющие схемы, как гирлянды.
— Эй, а твой цтрашный нам лошадков не попорцит?
— Нет. Видали, как понравились? — Холин восседал на ограде полуприкрыв глаза, балансируя на грани боевой трансформации. Костяка видно не было, но в опускающихся сумерках кожа некроманта источала потусторонний синеватый свет. — Сияет от восторга!
— Всцех купи тогда, ннэ?
— Обмен? — предложила я. — Ты мне четыре монстры, я тебе мобиль. — Мастеру же все равно за него ничего не будет, сам сказал.
— Цетыре за один?
— Четыре за четыре. Мобиль — повозка, колеса — лошадки, все честно, ннэ? — Я протянула руку. Цыканка важно пошевелила губами, сплюнула себе на ладонь и звучно шлепнула по моей.
— Обмен!
— Ой-вэй! — восторженно заголосили зрители сделки, затренькали китары, кто-то запел, жизнеутверждающе потянуло брагой.
Я подошла к загону и собиралась подергать вошедшего в транс Холина, но тот только притворялся. Тут же соскочил на землю, щелкнул пальцами по поперечине, и дерево рассыпалось пылью. Красноглазые твари потянулись к некромантской руке, как ласковые домашние песики. Затем он повернулся лицом, вернее, тем, что вместо него стало, к цыканам, и тролли молча раздались в стороны, пропуская Холина и мертвых лошадей. Я плелась в хвосте процессии с лопатой, внутренности завязывались узлом от исходящей от мастера мощи. У меня даже пальцы пощипывало, а кольцо на мизинце сделалось холодным.
— Ох и цтрашный у тебя мужик, — благоговейно выдохнула пристроившаяся рядом цыканка-переговорщица, вырвав меня из странного полусонного состояния, и поцокала. — А лопата тцебе зачем, э?
— А как с таким страшным мужиком и без лопаты?
Цыкане проводили нас до мобиля, дальше не пошли. Я обогнула зомбоэскорт и пристроилась чуть в стороне. Все-таки эта боевая форма жутенькая вещь и сквозняк