Мара Вересень – Некромантия. Практическое пособие (страница 23)
— У меня есть к кому обратиться за услугами, если вдруг не смогу оказать их себе самостоятельно, магистр Холин. — Я не делала никаких ответных жестов и даже руки за спину спрятала от греха, потому что вбитое воспитанием меня иногда подводит. Протянутая для приветствия ладонь, украшенная таким же, как осталось у меня в ванной, кольцом, опустилась.
— Теперь я понимаю, — улыбнулся младший, обращаясь к моему некроманту, глядящему на нас, как на воробьев в песочнице. — Она похожа на Хасина, так же колется и пойдет за тобой в бездну
— Раз уж ты сделался знатоком человеческих и не только порывов, может просветишь, с какого перепуга представитель славного дома Эфар взъелся на отца, а из-за невозможности достать его, портит нервы мне?
— Ты так демонстративно не интересуешься родом, что это похоже на анекдот. Мне отвечать при ней? У вас
— Только не за то, что отец считает честью.
— Если ты о своем начальнике Альвине Эфареле, то дело в матери. Скажем, так, наш отец увел ее у него из-под носа. А теперь представь, каково ему было, когда дитя его дамы сердца и гнусного соперника явилось заменить почтенного мастера. А еще и хамит.
— С чего ты взял, что хамлю?
— Ты всем хамишь. Ты еще долго будешь в героя играть или вернешься? Отец возлагал на тебя определенного рода надежды.
— Пусть возложит на тебя и утешится, а я пойду дальше играть в героя.
Холин открыл дверь, выдернул меня из угла и пинком выставил в коридор.
— О каком уставе вам Став говорил? — спросила я, когда мы уселись в магмобиль.
— Про Хасина не спросишь?
— Это не мое дело.
— Устав — это такой свод негласных правил об отношениях наставник-ученик. Мы в ответе за тех, кого приняли и обучили. — Холин откинулся на сиденьи, смотрел куда-то вперед и не спешил прикладывать амулет-ключ к активатору хода. Подкрадывались сумерки, наверное, сделалось прохладнее, но я так замерзла в подвале УМН, что сейчас блаженствовала. И тепло и уютно было не только телу, но и душе. Внутри еще бродили отголоски чужой силы, огромной, как океан. Холин, хмурый и отстраненный, казался таким… милым.
— А поедемте к нам, на ужин. Приглашаю, — выдала я. Опять же, можно будет бабку подразнить и Эфареля за одно.
Холин скосил на меня глаза, смотрел так, словно я вознамерилась над ним гнусно пошутить.
— Это просто повышенный уровень эмпатии после работы в тандеме, — сказал он. — Возможно, завтра вы пожалеете.
— Да плевать. — Я уже мысленно нарисовала в голове картинку явления некроманта у нас в доме, выходило хорошо, в меру эксцентрично и вызывающе. Вельта бы оценила.
— Не стану отрицать, что устал и хочу есть, но это будет неуместно, — продолжал ломаться Холин и меня отчего-то это ужасно раздражало. Я постаралась отвлечься и подумать о грустном.
— А я занятия в Академии прогуляла… Важные.
— Я тебе справку выдам, за пропуск по уважительной причине со своей подписью, — я обрадовалась сначала, а потом поняла, что он прикалывается.
— Она будет иметь вес?
— Моя личная подпись? Нет, но фамилия рядом, как ни печально, да.
Кстати, о личном…
— Вы имеете какое-то отношение к фонду исследований и инноваций имени вашего имени, вернее, фамилии, — путанно поинтересовалась я, глаза у Холина сделались слегка ошалевшие, пришлось пояснить про письмо. Некромант вяло отмахался от чести, так что точно был ни при чем, но отомстил мне, дернув заурчавший магмобиль с места вверх.
Почему в вечерний час пик тут так просторно мы сообразили одновременно с завопившей тревожной сигнализацией, залившей салон кроваво-красным светом, но было поздно. Мы влетели в край мигрировавшего к городу Пятна и начались чудеса. Сначала вырубило ход и мобиль провалился вниз, выдавив из легких воздух и вопль. Мой естественно. Сработали предохранители, нас снова дернуло, черный, нет, уже малиновый, магмобиль завис. Сиденья, пол и много где еще проросло шерстью, на приборной доске сидела жаба.
— Попробуете завести мобиль?
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Как быть? Мы высоко, а левитировать на подручных средствах, как моя бабка, я не умею.
— Я, знаете ли, тоже, — немного нервно отозвался некромант, и зарылся пальцами в мех, пытаясь нащупать защелку бардачка. Жаба взирала скептически, но Холину удалось. Была извлечена матовая в прожилках вытянутая округлая штука, в красном свете выглядевшая, как чей-то орган.
— Фуу, — протянула я.
— Это спас-сфера. Рассчитана на одного достаточно крупного пассажира, так что если ты прижмешься…
Мы уже достаточно прижимались, чтобы это меня как-то особенно смутило, но лезть на колени к куратору было все же неловко. Тем более поза лицом к нему (не моя идея) была достаточно двусмысленной.
— Ладно, — сказал он, когда я кое-как устроилась, — надеюсь, мы вышли из зоны поражения. — Пнул куда-то ногой, вероятно, отключая предохранитель, и раздавил капсулу.
Есть в мире справедливость — нас выкинуло в сквере у моего дома, но по закону подлости мы все же зацепили гадское поле Пятна и после приземления, вместо того чтобы тихо развеяться, силовая оболочка спас-сферы превратилась в желе.
— Лимонное, — задумчиво произнесла я, принюхавшись, и поспешила покинуть коленки мастера.
Холин выбрался из недр сиденья, которое спаслось вместе с нами, и поскользнулся на усыпанной полупрозрачными комками траве. В качестве опоры имелась только я и дерево прямо за мной. Когда некромантские ладони облапили мою грудь, я ему вломила.
Если девушка долго нервничает, ей особо некогда обдумывать свои поступки и в ход идут инстинкты.
— Иштеришка, — сквозь подбитые зубы прошипел Холин, глаза налились тьмой, скулы заострились.
— Эксплуататор! — в тон ему ответила я, упираясь лопатками в дерево и замирая от сладостной жути.
Сердце грохотало в ушах, он был слишком близко, непозволительно, волнующе близко, невероятно суровый, восхитительно мрачный, упоительно угрожающий, такой притягательный в облаке силы и… желе. Умереть и встать! И я притянулась. Не очень-то он и сопротивлялся.
Междуглавие
Холодно…
Холодно…
Мне холодно…
Где?
Помню, как кричал, но мне заперли крик, и он метался внутри и рвал меня на части, на куски, на ошметки…
Помню твердый кипящий камень под лопатками и влажный стилет, режущий по коже льдом и ужасом.
Помню, как умолял, но мне заперли слова, и они разливались внутри меня озерами, дробились лужами, рассыпались каплями, оседали моросью…
Помню невесомый гнет чужой силы, выламывающий волю, и липкие спицы, пронзающие живое.
Помню, как умирал, но мне не позволили, заперли крик и слова, резали по коже и протыкали живое.
Ааааааааааааааааа…
Отпустите…
Отпустите…
Отпуститедайтеуйти…
Помню…
Помню…
Помню, как я.
Где?
Холодно…
Лежащее в рунном круге тело было неподвижно, яркие прозрачно бирюзовые, как подсвеченная солнцем морская волна, глаза с сузившимися в маковое зерно зрачком смотрели в темный потолок. Волосы разметались по каменному кругу и выглядели на черном потеками серебра. “Эста” на ровной белой коже смотрелась татуировкой. Тонкая струйка крови пересекла висок, испачкала вытянутое ухо и собралась в раковине. Впрочем, иных знаков на теле тоже было полно, правда, они не кровили.
Черномаг смотрел на тело удовлетворенно. Рунный круг был полон до краев и даже больше: контур светился черным с вкраплением изумрудных искр, из обращенных вверх ладоней жертвы торчали тонкие каменные иглы, такие же иглы наискось пронзали ступни и, если наклониться, то можно заметить, что все тело словно насажено на множество подобных игл. Черномагу не нужно было наклоняться, он и так знал. Забавный эффект. Столько жизни, что камень, теперь оникс, а не обсидиан, как в первых двух случаях, стал расти не только в стороны, но и вверх. А вот молодой единомышленник, нагловатый, но сильный и целеустремленный, так похожий на него самого в студенческие годы, не поленился присесть и посмотреть. Не ясно, что он думал, глухой капюшон надежно скрывал лицо, да и не важно, важно чтобы он выполнял поставленные задачи четко и грамотно.
Раздались шаги. Из темноты коридора в круглое помещение, бывшее когда-то частью подвала сторожевой башни, вошел человек. Тоже в плаще. Плащ был и на черномаге, как и положено хрестоматийному злодею, черный и зловещий. Они тут блюли инкогнито, но это не значит, что он не знал, кем являются оба его союзника, главное, чтоб они не знали, кто он.
— Какой красивый мальчик. Был, пока вы ему лицо не испортили, — произнес вошедший, останавливаясь в шаге от круга.
Присел, поглядел на ониксовые иглы, чисто и быстро снял скан магического фона. Матерый, сильный, опасный, на поводке. Даже хорошо, что он — только прикрытие и интерес к задаче имеет чисто исследовательский. С ним было бы сложно, стал бы одеяло на себя тянуть почти сразу. Но советы порой давал стоящие и хорошо скрывал их подсудную и опасную магическую деятельность.