Мара Вересень – Некромантия. Практическое пособие (страница 25)
…Надо мной со звоном лопнул один из двух фонарей, хоть как-то разгонявших мрак, а потом я налетела на появившегося из-за угла, куда сама собиралась юркнуть, типа. Подбитый был в плаще, слегка съехавший капюшон и скудное освещение позволило разглядеть подбородок и брезгливо поджатые губы. Красивые. На холеной руке сверкнуло изумрудным. Сворачивающийся клубок темного проклятия отозвался внутри. Я бросилась в сторону. Резко запахло озоном сдавило и уши — еще одно проклятие неслось с противоположной первому стороны. Спас узкий проулок — воняющая кошками щель между домами. Пятясь, стараясь не думать, по чему ступаю, пряталась глубже в тень. Каблук встал на мягкое. За мной мелодично и эмоционально возмутились, а потом…
— Встреча неожиданная, но приятная, — голос отозвался дрожью в подкорке и волоски на коже встали дыбом, эндорфины затопили мозг и едва из ушей не текли. — Хорошая послушная девочка… Прогуляемся?
Я издала звук согласия и все порывалась развернуться, чтобы разглядеть это воркующее сокровище, а еще лучше — потрогать. Везде. Обхватить руками, ногами, впиться поцелуем, сжать руками плечи, оставляя на коже лунки ногтей, вцепиться и не отпускать.
Мужские ладони коснулись меня, я прильнула спиной к обладателю этого дивного голоса, запрокидывая голову, как напрашивающаяся на ласку кошка. Остатки разума были погребены где-то очень глубоко, откуда не могли доораться до закусившего удила бессознательного. Меня повели из проулка за руку, и я покорно повелась.
На улице, рядом с одним из домов, сотворивших проулок, явно нежилым, лениво препирались двое: тип с кольцом и кто-то еще, тоже в плаще. Только я была без плаща, обидно и немного зябко. Я потянулась выйти совсем, но меня удержали.
— Незачем было лезть, — нехотя выталкивая слова говорил первый. Он сжимал в кулак пальцы, все, и разгибал их, по одному. Кольцо с изумрудом иногда ловило тусклый свет фонаря и взблескивало. — Я бы достал эту девку и без вашей помощи. Так и вы не попали, и мое проклятие вильнуло из-за вашего.
— Я попал ровно туда, куда собирался. Еще не хватало избавляться от тела, — этот голос оказался не так хорош, как у того, что держал меня за руку, но был мне знаком.
— Ерунда, — отозвался первый плащ и снова пошевелил пальцами. — Я обещал своей маленькой помощнице новую тушку, эта вполне подошла бы.
— Идем, тихо и осторожно, — сказали рядом со мной и мой начавший отходить мозг снова затопило замешанным на сиропе зефиром. — Просто погуляем. Жаль, что тебе придется забыть.
Я пыталась заверить его, что никогда и вообще, но меня особо не слушали, мягко увлекая куда-то под покровом густой тени, спрятав под полой плаща. Можно было прижиматься к сильному телу и млеть от восторга, когда губы размыкались и что-нибудь говорили, а что — неважно.
А потом улица вдруг закончилась. С меня сдернули плащ, усадили на край высокой клумбы и вызвали по магфону такси.
— Восточный. Выезд со Звонца на Старынь. Один пассажир, — сказал волшебный голос. — Мне пора. — И ушел!
Это было так обидно и больно, что, когда замаячили огни приближающегося магмобиля, я спряталась, потом вышла и почти уперлась в ограду старого кладбища, заросшую шиповником.
Глава 2
Проснулась я от того, что было холодно. Окно было распахнуто, на подоконнике на фоне сереющего рассветного неба вальяжно восседала уже знакомая мне нематериальная пернатая харя. Один круглый глаз — желтовато-карий, другой — ярко-голубой. Залетающий в окно ветерок ерошил перышки на макушке.
— Ба? — неуверенно поинтересовалась я.
Сова перебрала когтистыми пальцами по краю подоконника и слегка поблекла, должно быть, от возмущения, что ее не признали, лапы же так явственно напомнили ухищрения Годицы приманить мне жениха, что я прыснула. Птица выцвела еще больше, сделавшись похожей на клок тумана, принявший вид совы, моргнула. Теперь оба глаза были голубыми. Я приподнялась на локте, чтоб рассмотреть призрачную гостью получше, пока она окончательно не дематериализовалась, и обо что-то укололась.
Какой идиот насовал мне цветов в одеяло? Ладно, может и не в, а на, это просто я во сне вертелась и подношение оказалось не там, куда его определили изначально. Темно-зеленые стебли плотные треугольнички шипов, бархатистые листья и высокие бутоны рюмочкой цвета лимонный белый — знаменитые розы сорта “Рассветный поцелуй”. Только выпендрежники эльфы до сих пор культивируют розы с шипами. То же мне, поборники естественности, разве цветы должны пахнуть как (и я почувствовала, что краснею) то самое лимонное желе. Позорище… Как теперь на глаза показаться? Спихну на Годицу, наверняка она и в другие места своих фенек насовала. Придется теперь все карманы проверять перед выходом.
Сова, естественно, не стала дожидаться, пока я соберу рассыпавшийся букет и пропала. О! А вот и ленточка от презента, беленькая, атласная, по краю золотистая строчка. Еще и записка в конвертике нашлась с вензельком и знаком, похожим на “эхтар”. Эльфьи каракули я разбирала с третьего на пятое и то только потому, что бабуля, не до завтрака будь помянута, меня Изначальной речи учила (академский курс вообще не в счет), а письменность дивных к ней ближе всего. Надеюсь,
Так. Восстановим. Меня накрыло у зеркала. О том, как я на кровати оказалась вопроса не стоит, потому что стоит кровать в нужном месте. Полотенце с волос могла Годица снять и одеялом укрыть тоже. Отодвинув цветы, снова улеглась, приподняла руку и перебрала пальцами, прямо как тот тип в плаще. Тип странный и компания его тоже. Прямо кружок злодеев, все в плащах и важные до небес. Улица еще эта с дивным названием, связанная с обоими случаями. А мертвый эльф не с кладбища притопал? Глупость, там же останки были. Мальчик говорил про какую-то яму за одичавшим парком и кулон показывал. Вот как раз с эльфийской загогулиной, но не той, что у меня в открытке к букету. Кстати, где он, кулон этот? Не помню совсем. Наверное, так и остался у Холина на столе лежать. Там у него столько всего всегда лежит, даже сам Холин, что дракона проглядеть можно.
С мыслей о наставнике вновь вернулась к кольцу. Артефакт вел себя прилично: в глаза не светил и картинок не показывал. Кольцо не улика, изумруд — самый популярный камень у некромантов, особенно вот такой, черный с прожилками. Не всякому по карману, но я с ходу могу назвать нескольких у кого он есть, Холин, еще Холин, очаровашка магистр Нику. Наверняка и у папы обоих Холинов такое есть, если не круче. У мамы вот был совсем черный, с одной риской, похожий на глаз, мне папа рассказывал и показывал магфото. И этот надо вернуть, а то нехорошо получается, но до чего же ладно выглядит! Я пошевелила перстами. Хм… Потянулась к камню и получила ментальную затрещину — один в один, как от мастера. Однако!
Ладно, пусть ему спится спокойно, где бы он не спал. Из других примет голоса. Голос не волос, дверью не прищемишь. Знакомых у меня целый магбус, а то и два, а со слухом — сами знаете как, так что мало ли что мне там в замороченном состоянии слышалось. Но тот, что меня убаюкал, либо сирен, либо эмпат. Эмпаты мыслей не читают, телепатия слишком редкий и несовместимый с классической магией дар, зато эмоциями манипулируют на от и до. Эльфы, например. У дивных эмпатия врожденная, и каждый второй ее развивает в меру желаний и способностей. Темные феи тоже могут, но их дар больше похож на некромантское воздействие на неживое или на работу в тандеме, где связь строится на созвучии силы, а не на структуре сознания. Да кое-что слышно, но, как пишется в учебнике и проверено на практике, только поверхностное, то, что думается сию минуту. Никаких фантастичных проникновений в глубины памяти до самой подкорки. Сирены с их голосом совсем-совсем другое. Их природа так создала. Они этим голосом друг с другом под водой общаются, в естественной так сказать среде обитания. А то, что на сухопутных такой эффект, это просто магический казус, вроде Пятна или моего внезапного очарования.
Плащи эти дурацкие… Мага по рисунку проклятий проще вычислить, чем по внешности. При теперешнем-то уровне медицины. Угадайте, кто лидирует на рынке медуслуг? Дивные, конечно, тоже свои изящные пальчики приложили, но тут ведут вампиры. Они, как и эльфы, природные эмпаты. Потому голос и не действует ни на тех, ни на других. Геттар как-то объяснял и даже формулы рисовал, из той самой книжки по разнополюсным потокам, потом посмотрел на мои стеклянные глаза и ржал, что любой учебник по теормагу или магмату сделает из меня куклу быстрее, чем эмпатическое воздействие.
Где-то он был прав, но и Вельта была права тоже, когда говорила, что голос феесирена действует на меня слишком сильно. Вот они последствия браков среди разумных с разными магическими дарами, а если еще и с другой расой пересечься — даже самый прошареный в генетике вампир вам маркеры не просчитает. У меня вот так: не действуют некоторые заклятия, зато голос и эмпатия — очень хорошо. Ментальные щиты — временно и только те, что я ставлю сама, а у меня везде лотерея какая-то. На допросе хорошо вышло. Думаю, Холин бы дико удивился, попроси он повторить мои манипуляции. Результат был бы прямо противоположный. А вот на третий раз могло бы получится. У меня все хорошо получалось на третий раз. Три — очень хорошее число. Базовая фигура в некромантии знаете какая? Треугольник. Я себя этим фактом все время утешала, когда училась, и сейчас продолжаю. Типо знак такой, что я правильно поступила, что поступила. А про свою аномальную восприимчивость я закономерно молчу. Вельта догадывается, наверное, она же меня как облупленную знает. Вельта вообще много чего знает…