Мара Вересень – Некромантия. Практическое пособие (страница 19)

У калитки я подобрала рюкзак, как попало запихала вываленное на траву добро, сунула туда же свой пояс и снятый форменный некромантский балахон, забросила лямку на плечо и двинулась поближе к цивилизации. Магфон безвозвратно сел, служебный, выданный Пышко, я оставила в надзоровском мобиле, которого давно след простыл, поэтому следовало пройтись хотя бы до пересечения улиц. Вдруг можно будет поймать машину. Хотя, на что я надеюсь… Ночь глухая, даже ужк ближе к утру, не самый благополучный спальный район…

Мои горестные думы прервал низкий урчащий звук, так рокочут котики и магмобили Мартон Астин. Этот был лаково черный и такой же пижонский, как туфли Холина.

— Далеко собралась? — поинтересовался обозначенный Холин.

— А то вы не знаете?

— К утру дойдешь.

Молча поправила на плече рюкзак, продолжая идти. А что? Я девушка приличная, без приглашения в магмобили не сажусь. Дверца приоткрылась. Ладно, и так сойдет.

— Все же я хотел бы вернуть свое кольцо, раз оно не понадобилось.

— Можете быстренько сбегать и поискать рядом с упырем, — не слишком вежливо огрызнулась я, просто устала и дурной характер Ливиу лез наружу. А еще раздражало, что на “поспать” останется всего часа три-четыре, и то если не будет комитета по встрече. О, мрак и тьма! Бабка!

Если мадам Ливиу осталась в доме одна, а скорее всего так и было, по возвращении меня могло ожидать от ничего до полной смены интерьера и гардероба, какого-нибудь нового стремного учителя, сертификата на курсы магической косметологии и пространных рассуждений о том, куда катится мировое научно-магическое сообщество. Магмобиль остановился у ворот. Я мысленно прикинула расстояние до окон моей спальни на втором этаже: сама не заберусь, мобиль так близко не подвести, потому как треклятые цветочные кусты под окнами испортятся, и Годица меня не простит.

— Мастер Холин…

— Ну? — буркнул молчавший остаток пути некромант.

— А вы левитировать умеете? Подкинете меня вон к тому окошку?

— Идите лучше спать, стажер Ливиу, — с оттенком обреченности отозвался тот, — вам меньше чем через пять часов обратно в отделение.

— А вы не пойдете?

— С вами? Спать или в отделение? — на меня укоризненно смотрели темные уставшие глаза.

Дно болота, что с моим языком, почему я вечно какую-то чушь несу?

— Спокойной ночи, — добавил он, когда я вышла. — И сделайте что-нибудь с этими вашими… флюидами, если не хотите получить штраф за нарушение общественного порядка. — И махнул на меня рукой. Это “до свидания” было?

Дверца закрылась, моя челюсть — наоборот. Черный мобиль скрылся с глаз, а я похрустела гравием к крыльцу. И все-таки оно действует. Мое очарование. На Холина. А я уж думала он и тут уникум. Не сказать, что данное знание имело какое-то стратегическое значение, но должна же быть хоть какая-то плюшка для моей пошатнувшейся самооценки.

Входная дверь хлопнула за мной крышкой гроба — в гостиной, чинно расположившись на диванчике с графинчиком бренди, полуночничали ба и па. И, что странно, выражение лиц у них было донельзя одинаковое. И оба эти лица, напрочь игнорируя мое присутствие, пялились в глянцевый журнальчик, явно возникший в нашем доме с бабулиной подачи.

— Этот? — спросила Лукреция.

— Вроде…

— Тодди, зачем нам эльф? Только генофонд портить.

— Ну, хотя бы не Холин.

— А… женихов выбираете? Тогда я спать.

— А есть еще варианты? — поинтересовалась бабка.

— Есть неплохие предложения, — отвечал отец. — Может перестанет по ночам шастать.

— Да ладно вам, вы что серьезно?

Кажется, я на своей шкуре поняла каково быть фамильным привидением: можно выть, греметь цепями до воцарения тьмы, выглядывать из зеркала и ронять вещи с полок, но все уже настолько к тебе привыкли, что и реагировать перестали. Я даже на пробу ругнулась пару раз тем, что от мастера-некроманта слышала. Предки продолжали залипать на глянец и общаться. Я пожала плечами и потащилась к себе.

В ванную шла с закрытыми глазами, но смотреть пришлось. Снимая куртку я оцарапалась о что-то изнутри. Сунутая в кармашек для жезла (покойся с миром) куриная лапа с наговором на женихов от Годицы быстро перешла из категории бесполезного в категорию нужного — некромантский перстень с темно-зеленым камнем украшал два из трех скрюченных когтистых пальца. Вот же… Следующий сюрприз ожидал в зеркале. Бледное чумазое лицо с красными глазами и всклокоченные волосы были бы меньшим сюрпризом, если бы это все там отражалось. А так, ванная и соответствующий антураж имелся, а меня в обрамлении оного — нет. Объяснение было только одно, на букву “Х”. Я слишком хотела спать, чтобы думать как и почему, и даже добывать кольцо из загребущей лапы не стала, быстренько совершила омовение и плюхнулась лицом в подушки.

Глава 11

Тело ломило, лопата оттягивала руки и казалась неподъемной, а размеченное колышками с цветными лоскутками поле — бескрайним. За мной тянулась вереница выкопанных ям, в каждой сидело по упырю. Упыри были обычные: желтовато-серая кожа, острые плечи, вытянутые руки, сутулая спина с клочками редкой шерсти вдоль позвоночника, острые лопушистые уши, круглые желтые глаза, приплюснутая носопырка и пасть с игольчатыми зубами. В одной сидел тип в глухом плаще и светил мне в глаз зеленым бликом с перстня. Прицельно, чтоб я не могла рассмотреть, кто прячется в соседней с ним яме, в которой было темно, но я точно знала, что там есть кто-то с чарующим голосом, а еще кошками пахнет. По нервам прошлось темной силой, над головой жахнуло, и я упала на гору взрыхленной земли, мягкой, как подушка.

— Ты копать собираешься? Или так и будешь валяться до полудня? — раздался надо мной язвительный голос Холина.

Я забарахталась, но выползшие из ям упыри держали за ноги, разевали пасти и шипели: “Копатьсссс! Копатьсссс!”

В ужасе распахнула глаза — солнце било в лицо из окна, а над изголовьем, уперев руки в бока, возвышалась Годица. Из моего положения хорошо было видно ее монументальную грудь и возмущенно подрагивающие ноздри.

— Вы вставать собираетесь или так и будете до полудня валяться? — укоризненно прогудела она.

Я приподнялась. Тело и правда слегка ломило, но ощущения были не такие яркие, как во сне, и, конечно же, никакие упыри меня за ноги не держали, я просто запуталась в одеяле.

— Шибче, барышня. А то на практику свою опоздаете, а еще занятия в Академии у вас. — И предвосхищая мой вопрос, добавила: — На семейную магсеть два письма вам пришло: уведомление из магистрата и расписание из Академии, а про практику вы сами вчера говорили. Еще одно письмо курьером, с печатями магическими, это я не открывала.

— А откуда у тебя доступ в сетку? Отец дал?

— Дал… Сама взяла. А то кто бы вам помнил про все! Сами-то туда не смотрите, а потом носитесь, как гулем за зад цапнутые, что вы, что папенька ваш. Что я, ведьмов не знаю? Марш мыться, стынет же!

Меня выдернули из постели, как морковку. Бррр… Кажется, теперь я ее люблю еще меньше, чем до этого. Грязной одежды, брошенной грудой в углу, не было, содержимое карманов покоилось на столике, кольцо Холина в том числе, но уже без лапы. Либо наговор разовый, либо Годица приткнула курью конечность еще куда-нибудь.

Потом я бодренько заглатывала поздний завтрак, а полуорка занималась моими волосами и жаловалась на судьбу, представленную прибывшей мадам Летицией. Со слов Годицы стало ясно, что бабуля явилась основательно и надолго, так как притащила вместе с собой из Штиверии горничную, секретаря, повара и ступу. И полдома. А иначе отчего в гостевой половине такой грохот, скрежет, мат и прочие признаки переезда?

— …А этот столичный бутербродер всю кухню мне своими майонезами завонял и лезет под руку с советами. Мол, что это вы, почтенная, овощ не под тем углом крошите, кубики в бульоне у вас недостаточной квадратуры, тесто для блинов надо на себя вымешивать, а плита и вовсе прошлый век и фу какое. Вот я вашему батюшке нонешним утречком так и заявила, что, если этот, прости Предок, баклажан, будет мне опять на кухне воду толочь и в опару нос совать, так в тот же день договор аннулирую.

Я хрюкала в чашку с чаем, пуская набитые смехом пузыри, но веселье весельем, а лишиться такой поддержки в ведении хозяйства, как полуорка, для нас с папой было бы совсем не с руки. Бабуля погостит и уедет, а где мы еще такое сокровище найдем? Поэтому я сцапала Годицу за ее большие зеленоватые руки и умильно заглядывая в глаза просила не бросать перед лицом вражьей рати. Кухарка, она же экономка, закатывала глаза, как прописная кокетка, и обещала чуточку потерпеть.

— Только за ради вас, барышня, а иначей, кто еще-то? Эта ваша гранд-маман, в дитях ничего не смыслит. Вон батюшка ваш какой нервный воспитался. А ну как за вас теперь возьмется? Иначе с чего она с мебелями своими сюда? И нечего мне тут гоготать, одевайтесь живо да тишком тикайте, пока она там с грузчиками культурой меряется.

— А письмо? То, что с курьером?

Годица похлопала по двум обширным карманам на белоснежном переднике — в левом зашуршало. Мне протянули конверт из пафосной черной бумаги с тиснением и магической печатью фонда Холина. Что за… Внутри оказался документ, сообщающий, что оплату курса преддипломной практики, а также жалование некроманта-стажера 2-го Восточного отделения Управления Магического Надзора полностью оплачено фондом по программе поддержки одаренных студентов.