Мара Вересень – Некромантия. Повышение квалификации (страница 17)
Когда у Холина на лице появлялось подобное выражение крайнего умиротворения, я еще по своей практикантской жизни помнила, лучше тихо слиться. Ставу, видимо, не доводилось сталкиваться. Ну, или дело было давно и он забыл.
Гном ушел первым, мы потянулись следом.
Прилюдно выражать знаки приязни Мар не особенно любил, поэтому когда мы вышли из кафе, а Холин, по-хозяйски притянув меня к себе, полез лапой в задний карман, я насторожилась. Предварительные ласки закончились извлечением помятой челобитной и ее же внезапная реабилитация из литературного творчества в документ, на котором пафосная ручка с гравировкой оставила размашистую, изобилующую острыми пиками подпись и резолюцию: «Не возражаю».
– Пройдешь переаттестацию и вперед, можешь снова ставить «Копать» вместо рингтона. Или как будильник, – сказал бессмертный Холин, наградил меня скупым, но многозначительным супружеским поцелуем, довольно ухмыльнулся и, расправив плечи, величественно удалился в сторону Управления, чтобы продолжить насаждать добро.
2
С мастером Ставом мы столкнулись под кабинетом и, обменявшись молчаливыми возмущенными взглядами, ринулись на защиту собственного спокойствия к тому, кто это спокойствие так гадски нарушил.
– Что? – невозмутимо спросил великий-и-ужасный-зам-главы УМН и принялся ручкой тыкать.
Сначала в мою сторону:
– Ты! Хотела на работу? Иди работай.
Потом в Става:
– Ты! Просил людей – я тебе дал.
– Я просил людей, а не это твое г… гениальное, – попытался возмутиться гном. Мне тоже сразу захотелось, только на гнома, но Холин мерцал синим глазом и зубы так сжал, что еще доля усилия и посыплются.
Я, прикрываясь Ставом, предприняла попытку отступательного маневра. Я что? Я ничего, просто думала, что меня отдельной штатной единицей возьмут. Как-то не весело снова в стажерах ходить. Аттестацию-то я прошла? Прошла, хоть и получила обидное «годна с ограничениями» за творческий подход к решению учебных задач и некорректное общение с преподавателями.
В тексте задания, между прочим, не было даже намеков, не то что указаний на способ, которым следует упокоить условного не-мертвого. Собственно, с задачей я справилась быстро. То что осталось от конструкта, уже ни один некромант не подымет, и само оно уже однозначно и точно не встанет. С «тленом» у меня по-прежнему не складывалось, но я настойчивая. Ну, подумаешь, попахивало, так на полигоне тоже не ромашками веет. Нечего на полный желудок идти зачеты принимать. И вообще, кто такое трепетное создание в инструкторы пустил? Надо же! Магистр? Удивительно, какие хилые магистры пошли, сразу видно не у мадам Кваз
Упомянутая магистр темной магии и некроанатом (и не только она) в качестве наказания лишала проштрафившихся студентов доступа к носовым фильтрам, заставляя наслаждаться ароматом подготовленного для занятия практического материала в первозданном виде. Иногда даже тайком испитое ведьмачье зелье, рецепт которого на некрофаке передавался из поколения в поколение, наряду со шпорами по маганализу, пасовало. В общем, слабак был инструктор, а еще потомственный темный. Мои слова больно ударили по его фамильному самолюбию, он в ответ прошелся по моему. И что-то мне подсказывает, Холин был уверен в подобном исходе дела. Видимо, мне стоило тогда, после зачета, промолчать.
Вот как сейчас, например. Да и Став собачиться принялся скорее из любви к процессу. Хотя по физиономии Мара ясно было, что дело решенное и амнистии ни гном, ни я не дождусь. Чем-то его с самого утра так обрадовали, что наши страдания ему сейчас глубоко до бездны. И ладно бы страдания Става, так и мои тоже. Поэтому Став бухтел, а я пятилась прекрасным и дорогим к свободе.
– И это… у меня по участку уже четверо пропавших, – довершил Став свой монолог, Мар скривился, будто ему зубы свело, я дернула ручку на себя…
Став ретировался, а я осталась.
– У тебя совесть есть?
– Нет, а надо?
– Не помешало бы, – вздохнул некромант. – Зачем инструктору нагрубила?
– Уже нажаловались!? Вот жлобы…
– Мика, – снова вздохнул он, мне захотелось срочно его утешить, и я не стала себе отказывать, устроившись на начальственных коленках.
– Ты взрослая женщина, у тебя дети, – продолжал увещевать Марек, не делая, впрочем, попыток увернуться от объятий, а потому все его увещевания тонули в волосах в районе затылка и в уши почти не попадали. Но я издавала звуки внимания, чтоб он не заметил, что его пахнущая цитрусовым лосьоном шея с рисунком привратного знака, завлекательно сбегающего под воротник, меня интересует больше, чем скорбные речи. Всю неделю он возвращался, когда я уже спала, а уходил, когда я еще спала, и в организме наблюдался недобор мужеского внимания.
– Зачем ты сомневалась в квалификации инструктора в таких некорректных выражениях?
– То есть тебе можно меня обзывать недоучкой с руками из жо…
Поток возмущений был прерван поцелуем. Тоже скучал. Приятно.
– Дети с кем? – вполголоса и едва оторвавшись от моих губ спросил он.
Ну вот так взять и лицом в реальность ткнуть…
– Дара в художке, но скоро вернется, – напустила я на себя почти что безразличный вид, – Най забегал, обещал, что встретит ее и проводит. И побудет, пока Годица не придет, я ее просила.
– То есть там сейчас трое безнадзорных детей?
– К Лайму его этот репетитор неестественных наук должен был явится, – игнорируя Холинский сарказм продолжила я, – как его… Лошик… Лосик.
– Локшис, он больше не ходит, – подозрительно быстро переключился Мар, возложив мне руку на бедро. – Сейчас ходит Геверти, по контролю над даром.
– А Лошик куда делся?
– Закончился.
– Сам? – уточнила я, напряженно следя за губами Марека и прислушиваясь к поползновениям некромантской руки, которая ощупала мою талию сквозь куртку и теперь пробиралась под нее. – Надеюсь, естественным образом, вопреки специализации?
– Самым естественным. Курс провел, деньги получил и свалил. Геверти к нам надолго, а еще, – вторая некромантская рука присоединилась к первой, – Кальм будет ходить, но этот по четвергам.
– А не много ли у ребенка дополнительных занятий? – жарко проговорила я, прижимаясь к груди мужа своей так, что значок надзора на его форменном пиджаке, кажется, стал частью меня.
– Так надо. Если не хочешь его по субреальностям отлавливать после спонтанных провалов… – Мар замер, и по его лицу разлилось разочарование, даже брови скорбно вверх приподнялись. – Ты ничего не принесла? Совсем?
– Холин! – моему возмущению не было предела. – Ну ты и скоти-и-ина! Руки быстро убрал из… из моих карманов! Я думала оно по делу мацает! А оно пожрать ищет! – Я рванулась прочь из лживых объятий провокатора, но была изловлена за рубашечный хвост и насильно поцелована. А перед этим крепенько прижата к значку УМН. Все, теперь он навсегда в моем сердце.
Пару минут мы сидели не двигаясь, слушая как бьется в моей и его груди наша с ним общая тьма на двоих.
– Мика, – выдав очередной скорбный вздох, сказал Мар, – мне работать нужно. И тебе теперь тоже. Так что извлекай из шкафа легендарную лопату и езжай в обожаемое Восточное. Разрешаю даже отжать у Става свою любимую чашку с похабным скелетом, перешедшую ему по наследству.
– А если будет сопротивляться?
– Я же сказал, извлекай легендарную лопату… Учить тебя еще и учить…
– Так поучил бы. Почему ты меня к себе на курс не взял?
– У тебя магистерская не дописана. А без магистерской нельзя.
– Интересно, а преподаватель взятки берет? – вопросила я потолок накручивая локон на палец.
– Исключительно натурой. Еды у тебя с собой нет, так что и взять с тебя нечего. Ступайте стажер Ливи… Надо же, столько лет прошло, а оно на подкорке сидит. Ступайте стажер Холин… Жутко звучит. В общем, иди и изводи Става, а мне работать нужно, а потом еще в академию. Кстати, спасибо что напомнила, а то было бы, как тогда…
Я не стала уточнять, когда и что, и так было ясно. Замотавшийся Мар напрочь забыл про лекции, а Лисия, работающая секретарем на два кабинета и повадившаяся в последнее время куда-то бесследно исчезать, исчезла. Собственно, сейчас я была не против, слышимость в ее конуре из обеих кабинетов была уникальная. Ни одна заглушка там на стены не ложилась, такая вот аномальная зона в стенах Управления. С одной стороны, удобно – позвал и все, а с другой, придешь к мужу с кексом…
Хоть от ведьмы во мне после всех метаморфоз мало осталось, но неистребимая способность глазить никуда не делась. Я наткнулась на Стразика едва вышла из кабинета высокого начальства, причем чуть не сшибла ее с ног.
– О! Лис! Извини.
– Ничего, – мило заулыбалась Лисия, но от моих глаз не укрылось, как она характерно прикрыла рукой живот в момент столкновения. Там и живота не было, но жест…
– Кое-кого можно поздравить? – ухмыльнулась я.
– Кое-кого – можно. Меня, например. Только не вздумай Альвине звонить. Вдруг ему неприятно будет, я же не нарочно, – странно отозвалась она.
Так-то я не слишком быстро соображаю, но тут…
Мрак и тьма! Вот так новости! Оказывается, дружественная семейная ячейка распалась по причине случайного блуда, а я даже не в курсе. Одно радует, раз уж Мар меня из заточения выпустил, я быстро свою информационную отсталость компенсирую.