Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 5)

Так что не только голод заставил меня выбраться из постели, но и любопытство.

Что получают на завтрак адепты темного факультета? То же, что и все прочие. Сегодня в меню было яблоко, пакетик с сухой кашей, булочка и коробочка с чайным кубиком — спрессованными чайными листьями.

Пакетик с быстро заваривающейся кашей при отсутствии кипятка удручал, как и чай. Триш уронила слезу, слезу поддержки, но заварить завтрак на призрачных слезах выше моих сил, потому я собрала всё обратно в корзинку и отправилась на этаж ниже. Там живут, а значит, кухня должна работать как положено. Заодно и познакомлюсь.

— Эвил, — сказала я, войдя на кухню и увидев вчерашнего долговязого поломоя, нависающего над кастрюлькой.

— Адамина, — узнал меня парень, приветственно помахал зажатой в руке ложкой и сосредоточился на моей корзинке. — Каша с чем?

— Лесные ягоды.

— Сыпь в мое яблоко с корицей, шустренько, пока не кипит. Заваривать прямо в миске даже не пытайся, на вкус как старый пергамент, а если вот так — хорошо.

Я быстро сориентировалась и пошла на контакт. Мне нужны тут хоть какие-то знакомства, и каша дружбы не помешает.

Я сыпала, а Эвил шустро орудовал ложкой и языком.

— Какая-то ты слишком отважная для первокурсницы. Хотя после ночи на седьмом даже на полевую практику вприпрыжку побежишь, не то что к парням на этаж.

— Я на втором курсе. Перевели с прорицания. А на этом этаже только парни?

— Угу. С четвертого по шестой. Девчонки на втором и третьем. Наверное, свободных комнат больше не было, вот тебя к Унылой Даме и определили.

Каша была готова, Эвил достал из настенного шкафчика над мойкой две лиловые миски, разделил завтрак поровну и предложил устроиться прямо здесь, на кухне.

— А отделение? Куда перевели?

— Призыв и изгнание.

Так было написано на табличке с расписанием: факультет темной магии, отделение призыва и изгнания, 2 курс. И помимо общих с моей группой занятий, начинающихся во второй половине дня, а то и вечером, и продолжающихся часто за полночь, у меня были утренние. Не каждый день и хорошо, что не сегодня, но всё равно засада. А когда к практическим готовиться? В библиотеку ходить?

— Я тоже на втором. Второй раз на втором. Практическая некромантия. У нас много общих занятий, так что будем видеться.

— Вчера не видела ни на некромагии, ни на рунах, ни на анатомии, а там точно не одна группа была.

— У меня имелась уважительная причина не быть, — глубокомысленно изрек Эвил.

Его каша закончилась быстрее моей, и парень сделал нам чай. Пока он возился с чашками — тоже лиловыми, но более темными, — я сполоснула миски и сунула в чисто-шкаф для посуды.

— А где все? Я уже начинаю думать, что в этом общежитии только ты. Вчера вошла — ты, сегодня спустилась — опять ты.

— Муахахаха! — раскатисто расхохотался Эвил, растопыривая поднятые руки, и напустил фиолетового сияния в глаза, такое же сияние заклубилось между пальцев, стекая с кончиков ногтей, в волосах тоже искрило. — Ты узнала тайну темного факультета, теперь ты обречена.

— Куда уж дальше? — с умеренной долей обреченности среагировала я, снова усаживаясь за стол.

— А вообще рано еще. Спят все. Можешь сюда спокойно на завтрак ходить, если одной скучно или Унылая Дама достает. Ей с этажа хода нет, только если кто специально проведет или вызовет.

— А куратор Витравен очень злобный?

Потянувшийся к кружке Эвил поперхнулся.

— Утро было такое доброе, — откашлявшись, выдавил он. — Что натворила?

— Забрызгала ему ботинки и брюки водой из лужи и посмела возражать.

— Бессмертная?

— А ты?

— А я на самом деле эльф, — огорошил меня Эвил.

Я прищурилась. Лохмы мешали рассмотреть самое эльфийское место, не руками же лезть, когда только познакомились.

— Уши на стол.

— Извини, не могу. Во-первых, я приличный, чтобы части тела на стол для еды класть, а во-вторых, мне их в детстве купировали, чтобы не позориться. У родителей наследника не получалось, они поехали к эльфам в специальную клинику на целебные воды, и я родился. Был скандал, мол, целитель ошибся, принял маму за соплеменницу, не то заклинание применил, вот у малыша уши и выросли. Клиника заплатила кошмарную неустойку, когда меня предъявили, а папа маме так и не поверил, что заклинание виновато, а не блуд. А уж когда у меня дар прорезался…

Дальше я слушать уже не могла — рыдала от смеха. И когда уходила, все еще хихикала.

Не очень-то хотелось уходить, но у меня была куча дел. Я собиралась сбегать на прорицательский и, если там не подскажут, почему меня перевели, тогда пойду в деканат темного факультета.

Письмо для ректора я приготовила еще вчера. Отнесу в ящик для заявлений в главном корпусе. Просто так к ректору не попасть. Даже кабинет его не найдешь, если тебя не вызовут. Буду каждый день бросать по письму. Хоть одно да просочится.

7

— Но… Декан Плест, неужели совсем-совсем ничего нельзя сделать?

На меня сочувственно смотрели две пары глаз. Одна принадлежала декану факультета прорицания Кларену Плесту, а другая — ворону, его фамильяру, устроившемуся на деканском плече.

В кабинете было светло и очень волшебно. Всюду чудесный синий цвет: шторы и ковер, обивка на кресле декана и стуле для посетителей, на который я не села, хоть мне и предложили. Книги на полках соседствовали с различными приспособлениями для прорицания и медитаций: шары, пирамидки, странной формы зеркала и подвески. Фигурки были и на столе.

— А что вы хотели, лерда, — развел руками мужчина. — Вы больше не адептка факультета прорицания, как я могу что-то сделать, если за вас теперь отвечает декан Мортравен и куратор вашего курса. У нас и документов ваших нет. Всё передали в администрацию темного факультета. Вы же отличница, вы должны хорошо знать Устав академии, но даже если вам не хватило терпения долистать до исключительных правил, слухи и сплетни всегда работают. У факультета темной магии неотъемлемое право на перевод адептов с темным даром. Вам, в некотором смысле, повезло, что вы только в начале обучения. Был случай, что адепту вручили приказ о переводе вместо диплома.

Да уж. По сравнению с этим мне действительно повезло. Представляю, какой шок был у бедняги, когда он узнал, что снова первокурсник. Но что же делать мне?

Наверное, у меня лицо в этот момент было очень выразительное, да и декан Плест, как-никак, ясновидец и пророк. Так что вполне мог знать о моем визите еще до того, как я пришла. Здесь и моя интуиция сработала, как нужно, а не как с куратором. Я вошла в приемную как раз в то время, когда Плест не был занят, и секретарь сразу же меня пригласила.

— Я бы вам посоветовал, лерда Айдин, в первую очередь обратиться в деканат вашего факультета или попросить о встрече с ректором Асмардом и подать прошение о переводе. У вас есть право, — продолжил мужчина.

— И его рассмотрят? Прошение?

— Конечно. Если декан Мортравен его заверит. Форма есть в приложении к Уставу. Но просить о встрече нужно заранее.

Ворон декана соскочил на стол, процокал к краю и уставился на меня круглым блестящим глазом сквозь хрустальный шар на высокой подставке. Поверх вороньего глаза в хрустале отразился туманный женский силуэт в вуали с чуть заведенными за спину руками, будто за каждую из рук держал кто-то невидимый.

— Всё у вас сложится хорошо, лерда Айдин, — сказал Плест.

— С прошением? — уточнила я, отвлекшись от шара и птицы.

— В конечном итоге.

— А прошение?

— Вы этого хотите? Тогда подавайте. И не нужно так смотреть на меня. Вы ведь учились у нас и знаете главное правило для тех, кто обладает способностью заглядывать в грядущее.

— Не вмешиваться.

— Всё верно. Всего доброго, лерда Айдин, и удачи.

Я поблагодарила и вышла.

Было так тоскливо, что хотелось поплакать. Не от того, что Плест мне ничем не помог, а от того, что я теперь здесь чужая.

Начался перерыв между занятиями, и адепты косились на меня, как синие сойки на случайно залетевшего к ним в стаю грача, так что я передумала идти к аудитории, где должна была заниматься моя бывшая группа. Специально расписание посмотрела, чтобы сходить, и не пошла, но встреча случилась всё равно. И не с кем-то, а с моей Рис, соседкой по комнате, одногруппницей и подругой.

Мы удивительно быстро друг другу понравились. А сколько радости было, когда выяснилось, что обе не только на одном факультете, но еще и в одной группе. А теперь на лице Рис это странное выражение брезгливости и страха. Но я подошла и поздоровалась. Рядом с Рис были и другие ребята. Они не кривились, но на приветствие не ответил никто, кроме вечно зачарованного Кира. Худенький парень-фейри ни с кем особенно не общался, был рассеянным и всё время вещи забывал в аудитории. Вряд ли он даже заметил, что у меня форма другого цвета. Кто-то дернул его за рукав.

— Что? — удивился он, словно просыпаясь.

— Зачем ответил? Она же теперь некромантка, видишь? — отворачиваясь от меня, сказала ему Рис.

— И что? — снова удивился Кир. — Разве цвет магии делает человека лучше или хуже? Вы же дружили.

Рис фыркнула и ушла, следом потянулись другие ребята. Кир задержался. Огромные серые глаза парня смотрели поверх моего плеча.

— Она такая милая.

— Кто? Рис? — удивилась я.