Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 38)

Сама Лиана выглядела так, словно ее прервали примерно на том же месте и за тем же занятием, что и Яна. Взгляд нервный и слишком понимающий, юбка перекосилась, рубашка заправлена криво и вообще на три-четыре размера больше. И воротничок лерда Бз как-то подозрительно повыше подтягивает, будто следы недавнего общения пытается скрыть.

— Декан Мортравен, — попытался пристыдить ректор и, в отличие от Максхера, старательно на Адамину не смотрел. — Вы же… декан! Подобные отношения со студентами…

Волк Максхер самодовольно засиял, у Бальмора был вид, словно он не понимал, что вообще тут делает вместо того, чтобы спать, Лиана Бз натянула воротник еще выше и скрестила руки на груди. На всякий случай, чтобы никто не заметил, что под рубашкой на ней ничего нет. Но все уже заметили. Даже Бальмор. И, кажется, это единственное, что хоть как-то компенсировало ему необходимость здесь находиться.

— Со студентами? Да, соглашусь, — сказал Ян, — и придерживаюсь того же мнения, что и вы, ректор Асмард. Но сегодняшняя ночь как раз такая, что любой темный с факультета легко может сказать: «Бес попутал» и получить прощение.

— Вас с адепткой… Айдин тоже… бес попутал?

— Почти. Но всё самое важное случилось после ритуала…

— Ян Мортравен, я вас предупреждал!

— После ритуала бракосочетания, — как ни в чем не бывало продолжил Ян, и теперь «ыгыг» вырвалось не только у оборотня, но и у дракона.

— Тогда откуда выброс?

— Вам просто не доводилось присутствовать при ритуале единения в Витморе, лерд Асмард, — с совершенно серьезным лицом продолжил Ян. — На самом деле при нем никто не присутствует, кроме будущих мужа и жены, из-за логического завершения. А учитывая… эээ… выброс, сопровождающийся, как правило, магическим всплеском, ритуал проводится в семейном чар-круге либо в заклинательном зале вроде этого. Я, конечно, мог бы постараться открыть портал в замок, но побоялся, что после этого мне может не хватить сил на… эээ… единение.

Лиана всхрюкнула, Максхер ржал, не стесняясь, Бальмор закатил глаза, развернулся и ушел, но эхо на лестнице довольно громкое, и его хохот было слышно еще лучше, чем смех Серебристого Волка.

Следом за Бальмором, не спрашивая позволения уйти, потянулись и Максхер с лердой Бз.

— Всё-таки ты это сделал, — устало сказал Асмард.

— Как видите, — Ян пропустил между пальцев волосы, седые вместе с черными, да и глаза было не скрыть.

— Я обязан тебя наказать.

— Напишете в коллегию?

— Пока что отстраню, — сказал ректор. — Вас обоих. Тебя и твоего… Витравена, хоть его больше не существует. За связь со студенткой. Чтоб другим неповадно было. Не Академия, а… дом свиданий. Временно! — угрожающе добавил Асмард, едва Ян попытался вставить слово. — Потом я тебя милостиво восстановлю, ты вернешься и разгребешь бардак через… Месяца вам хватит?

— Хватит, — согласился Ян, нашел штаны с ботинками, надел, рубашку надевать не стал, поленился, снова набросил мантию. Подхватил на руки притихшую Адамину, осмотрелся. Решил, что выход из зала вполне сойдет за носитель, и принялся сооружать портал.

— Какой бездны ты делаешь? — спросил ректор.

— Портал, вы же видите.

— Сил, значит, могло не хватить добраться до замка?

— До ритуала, а после мне на десяток порталов хватит, — ответил Ян, чувствуя, как губы разъезжаются в нахальной ухмылке, которую раньше он мог видеть только у другого себя.

Окошко перехода замерцало, и очень довольный темный магистр со своей драгоценной и смущенной ношей пропали.

— Нахал, — сказал ректор Академии, понимая, что ему будет не хватать уравновешенного и спокойного Яниса. Но увы, увы.

Предсказанное

Я вернулась из парка, куда возила близнецов Делла и Хена показать обещанный «воющий» фонтан. Поющий, на самом деле, но обе черноволосые бестии пяти лет от роду хором окрестили новинку именно так. На обратном пути я в десятый раз придумывала аргументы, чтобы мои упрямые мать и сестра согласились переехать из Аэдмаса в Мереткур. Но, кажется, придется использовать вариант Яна: пригласить в гости, запереть, посидят, привыкнут и останутся.

Я шла, крепко удерживая мальчишечьи руки в своих. Сыновья шутя упирались и с гоготом, как на коньках, скользили подошвами по натертому до зеркального блеска полу.

Не прошло и пары минут, как мне навстречу бросились гувернантка и нянька. Только появились, но по лицам и выпученным в панике глазам было ясно, они опять ее потеряли. Нашу с Яном старшую дочь Фламму.

В замке Витмор было где прятаться, чем шустрая, как огонек, и такая же рыжая девчонка, дающая сто очков вперед обоим братьям, пользовалась напропалую, добавляя седых волос гувернантке с нянькой. Впрочем, им платили немалые деньги за присмотр за юной магессой, склонной ко всяческим розыгрышам и каверзам сверх всякой меры.

— Не будь она девкой, — откровенничал пожилой дворецкий с кухаркой, — решил бы, что в нее лерд Атмор, батюшка хозяина, вселился, дюже охоч был на шуточки. Хотя и юный хозяин Ян в свои восемь скучать не давал никому. То на шпиль башни Вит влезет, то гудок в воздуховод засунет. Да с таким гадостным звуком, что шкура сворачивается. Раз классную комнату поджег, клялся, что случайно, а глаза разноцветные, бесьи, только зырк-зырк по сторонам. Однажды в холле с большой люстры его снимали. И как только взобрался?

С чего вдруг мне это вспомнилось, ума не приложу, но я посмотрела наверх. А сверху на меня смотрели пронзительно глазищи, синий и черный, и веснушчатое огорченное лицо в обрамлении полыхающей, как пламя, шевелюры.

Чадушко разжало пальцы и отпустило то, что держало в руках. Сначала на меня просыпалось инеистыми блестками, моментально лишившими меня одежды вплоть до нижней сорочки, а следом опустилась полупрозрачная кисейная занавеска.

Надо отдать должное Деллу и Хену, они честно пытались меня оттащить, но пол был скользкий.

— Фламма Юли Мортравен, — не выдержав, рявкнула я. Держащие меня за руки близнецы, гувернантка, нянька и сама виновница, кажется, даже дышать перестали. — Немедленно слезай оттуда, иначе мне придется рассказать о твоем поведении отцу, и можешь забыть про личную лошадь и прочее, что ты там у него просила ко дню рождения.

— Что за шум? — раздался немного раздраженный голос Яна. — О! Дорогая… Ты не могла бы постоять вот так еще немного?

— Что? Ты в своем уме?

— Полностью! — воскликнул муж и умчался.

Вернулся быстро, затем раздался щелчок недавно купленного модного артефакта гномьего производства, делающего моментальные снимки.

Упавшая на меня ткань хоть и не была плотной, но и смотреть особенно не позволяла. Вокруг меня началась суета. Близнецов увели, кто-то тащил лестницу снимать воющую в голос на люстре Фламму, потому что залезть всегда легче, а Ян подхватил меня на руки и прямо в покрывале, как дикий восточный кочевник свежесворованную наложницу, уволок наверх. В нашу с ним спальню.

Там он помог мне избавиться от мешающей смотреть и лезущей в рот ткани, а потом, хохоча, показал снимок.

— Это и есть твое видение?

У меня просто слов не было. На картонке было именно то, что когда-то послужило началом нашей с Яном истории. Женский силуэт с чуть разведенными в стороны руками, будто бы кто-то, стоящий позади, держал за руки, и облегающая почти голое тело вуаль.

— Я говорил тогда и повторю снова: предсказатель из тебя никудышный.

Я надулась. А что мне еще оставалось делать? Но Ян тут же сгреб меня в объятия и принялся целовать куда попало, потому что я фыркала и уворачивалась. Сначала. Потом мои руки оказались у него на плечах, а поцелуи из шутливых превратились в обжигающие.

— У нас там дочь под потолком, Ян, — тщетно попыталась воззвать я к голосу разума.

— Ничего страшного, снимут, зато пока все заняты ею, мы можем немного заняться друг другом. Как насчет очередного ритуала единения,

— Получится еще одна чрезмерно подвижная дочь.

— Ничего не имею против.

КОНЕЦ