Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 37)
— Танец начинается?
— Верно.
На этот раз меня не испугала глядящая из глаз бездна, я выдержала взгляд сущности.
Какое-то время я следила, как он шел к столикам, и как его похожая на косу маска-серп на тонкой деревянной ручке покачивалась, свисая с запястья, к которому крепилась узкой черной атласной лентой. Точно такой, какими подвязывают волосы умершим, чтобы случайно растрепавшиеся пряди не мешали найти дорогу в мир, где они снова смогут родиться.
Смотрела, как тепло улыбнулась Триш, принимая приглашение. Как странная пара, которую, казалось, не замечал никто, кроме меня, кружась, движется по залу. Как силуэты, оставляя мерцающие в воздухе крупицы инея, с каждым шагом становятся все прозрачнее. До тех пор, пока не растаяли совсем.
Затем я встала и пошла к выходу из зала, совершенно не боясь, что кто-то меня остановит, словно я тоже была сейчас невидимкой.
Ян ждал снаружи. В холле, рядом с зеркалом. Он протянул руку, как будто приглашал на танец, а я просто вложила свою.
44
Плотный туман стелился по полу заклинательного зала, погруженного в багровый полумрак, и брезгливо одергивал щупальца, подкатываясь к сияющему фиолетовым кругу призыва.
Неважно, что звезды не в самом благоприятном порядке, а вместо ночного неба, как положено по традиции, над головой потолок и несколько этажей. Заклинательный зал Академии — прекрасное место, куда комфортнее семейного чар-круга: не поддувает и свечи не дрожат. Дымок ровными струйками тянулся вверх, наполняя помещение запахами воска и трав.
Ритуальная фигура отзывалась ровно. Сидящая в фокусе девушка в красивом лиловом платье с распущенными по плечам восхитительно рыжими волосами была полностью готова к тому, что сейчас произойдет, и желала этого не меньше, чем он сам.
В год, когда Адамина поступала в Академию, Ян заменял одного из магистров в приемной комиссии и не слишком внимательно отнесся к навязанным обязанностям. После пришлось делать серьезную мину при плохой игре и использовать право на перевод, но в конечном итоге всё обернулось к лучшему. Досадная неприятность превратилась в настоящее сокровище. Его личное рыжее сокровище, от взгляда на которое безумно хотелось жить.
Обстановка едва не до мелочей напоминала прерванный здесь же ритуал три месяца назад, но в этот раз Ян даже не думал, получится или нет. Все предыдущие попытки не имели значения. Важно то, что сейчас.
И…
Свечи вспыхнули и разом оплыли, цветной воск потек, стремительно заполняя канавки в камнях, формируя еще один рунный контур — защитный.
Слова срывались с губ сами собой. Столько раз Ян произносил их, не задумываясь, и потому не замечал, чего именно не хватает, а теперь понял. А еще понял, что улыбается. Всё было так просто…
Прибывающая сила приятно покалывала пальцы. Отзываясь на улыбку и слова, девушка чуть приподнялась, потянулась за спину, к застежкам, и платье легко соскользнуло на пол. Это надеть его самостоятельно сложно, а вот снимать — одно удовольствие. Янис знал, что дарить.
Его собственный подарок, ажурная маска, остался где-то на лестнице, почти у входа в ритуальный зал. Увы, Ян не сдержался и почти что украл несколько сладких поцелуев.
Красивое юное тело, едва прикрытое кружевным бельем и подсвеченное мерцанием рун, вызвало вполне естественную реакцию. Что может быть лучше, чем смотреть на желанную женщину и видеть, как мерцают ее глаза, как чувственно и чуть смущенно она прикусывает губы, понимая, что тоже желанна, как трогательно не знает, куда деть руки, выдавая свою неопытность в любви, свою невинность.
Это будет не просто греза о страсти и поцелуях. Это — будет.
Речитатив плыл, мысли и разгорающееся желание ничуть не мешали, наоборот.
Искушение, невозможное искушение и призыв. Такой громкий, что не откликнуться невозможно, а значит…
Туман стянулся к полюсу отражения, и из белесой массы проступил силуэт в таком же, как у Яна, длинном плаще с накинутым на голову капюшоном. Замер, принимая ту же позу.
Отражение идентичное, разве что заплетенные в косу волосы темные.
Девушка тут же среагировала на появление, выпрямилась, вздергивая головку, расправляя плечи, и, словно красуясь и позволяя себя рассмотреть, раскинула руки в стороны. Одна рука указывала на руну сердца, другая на руну судьбы или неизбежности предначертанного. Под ногами, просвечивая фиолетовым сквозь ткань платья, тускло мерцала руна единства — это и был фокус фигуры.
Слова древнего как мир ритуала и осознание того, что случится после, заставляли сердце любимой биться часто и сильно. Высокая грудь в плену кружева вздрагивала, словно метроном, отбивающий такт.
Отражение повторяло ритуальные фразы слово в слово, жадно и нетерпеливо пожирая глазами фигурку девушки.
Последний аркан…
Руна истинной сути, на которой стоял Ян, пустила багровую дорожку к фокусу. От руны отражения, которую занял Инис, протянулась такая же, только черная.
Потоки достигли фокуса, руна единства вспыхнула, окутывая Адамину фиолетовым пламенем, и Ян шагнул навстречу.
Они шагнули оба.
А между ними была она, их проклятие и избавление, их судьба. Желанная, упрямая, неугомонная любимая, которая отказалась выбирать одного и выбрала обоих.
...
Вокруг меня был подсвеченный лиловым сиянием туман. И руки.
Я помню эти руки. Они уже обнимали меня, а я прижималась и обнимала в ответ. Как сейчас.
— Это ведь не сон? — едва слышно прошептала я.
— Не сон.
— Не сон.
Два голоса, словно эхо друг друга, отозвались мне так же тихо, на грани слышимости. Руки пришли в движение, скользя, заставляя меня вздрагивать, замирать на вдохе и жаждать большего.
Я не была еще ни с кем, я не знала, как это — быть с кем-то, но неуверенность отступала под натиском разгорающегося желания.
Жаркое дыхание щекотало кожу. Одни губы, дразнясь, едва касаясь, ловили мои невольные стоны. Другие пробрались по шее, прижали мочку уха…
Я выгнулась, невольно запрокидываясь назад. Меня поддержали.
Стало жарче. Ощущение времени исчезло, оно будто замерло. Чувственный танец рук сводил с ума. Они были везде. Руки, губы, прикосновения. Шепот…
Одна пара ладоней играла с моим телом, вторая скользнула вдоль по рукам, захватила в плен. Пальцы переплелись.
Неспешно, но настойчиво мои руки чуть развели в стороны и потянули вниз, заставляя опуститься на теплый камень, а затем откинуться, почти лечь на грудь сидящего позади. Горячие пальцы, приминая нежную кожу, прошлись по бедрам и, чуть приподняв меня, помогли обхватить того, кто был передо мной, ногами. Я задрожала, боясь и ровно так же желая того, что сейчас произойдет. Жадный поцелуй накрыл мои губы, и я окончательно потерялась, растворяясь в безумно восхитительном танце нежности и страсти.
...
Эйфория схлынула, было немного больно, но заботливые губы продолжали легонько касаться моих, припухших и искусанных в бесплодной попытке сдержать слишком громкие стоны удовольствия, а пальцы продолжали ласкать, и боль стихала. Я, не в силах открыть глаз, нежилась в объятиях, скользя руками по мускулистой груди, понемногу осознавая, что что-то изменилось…
— Ян, — вскинулась я, но меня удержали, снова устроили головой на сгибе руки, как на подушке, и принялись успокаивать, поправляя сползшую мантию, под которой на мне ничего не было.
— Ян… — Я в изумлении потянулась к волосам, черным с широкой серебристо-белой прядью.
— Всё хорошо, тише. Ты очень храбрая и очень страстная, моя рыжая нахалка. И… ты кричала, как я и обещал, — прищурились глаза. Разные. Один пронзительно синий, другой наглый черный.
— Ты теперь… Ты… Ты всё-всё помнишь⁈ Какой ужас…
Я тщетно попыталась спрятать лицо в ладонях, но мне не позволили. К тому же моя суматошная возня вызвала не только смех, но и другую реакцию. Пальцы Яна заскользили по телу, губы потянулись за новой порцией поцелуев куда настойчивее…
Режущий глаза свет ударил по глазам, а в зал ворвались.
— Магистр Мортравен! Снова! Вы снова это сделали! — разнесся по залу голос ректора.
— Сделал, — согласился Ян, поднимаясь и набрасывая на меня мантию. — И как раз собирался сделать ЭТО снова. А вы мне помешали, лерд Асмард. Вы следите за мной? Я теперь даже с девушкой не могу уединиться в интересном месте, чтобы вы не заподозрили меня в запрещенном конвенцией ритуале?
— Слежу. Мне приходится, особенно после того, что вы устроили в начале учебного года. Несмотря на поправки, внесенные с учетом вашей ежегодной вакханалии на факультете, измеритель магической активности среагировал на резкий выброс темной энергии. Объяснитесь.
Декан боевиков Максхер развеял приготовленное обездвиживающее заклятие, старательно сдерживая смех, но задорное «ыгыг» всё равно прорывалось сквозь стиснутые зубы. При этом нахал беззастенчиво таращился на замотанную в мантию, одну из мантий, Адамину, сидящую на полу комочком и полыхающую щеками едва не ярче собственных волос.
Второй мантией Ян прикрылся сам. Он был не слишком стеснителен, но помимо наглеца Максхера, прихрамывающего декана стихийников Халда и декана огненного факультета дракона Бальмора бороться с вероятным злом позвали лерду Бз.
Всё верно. После него и другого него, которого, конечно же, не нашли, да и не искали в это время суток, она старшая на факультете.