Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 17)

— Что за нелепое расположение?

— Магический косяк при постройке учебного корпуса. Учти, я тебе сейчас страшную некротайну выдал. Будут пытать — не признавайся, что я. По правилам тебе надлежало пройти боевое крещение. Но так как с тобой водятся главзмеи курса, считай, что ты его прошла. Не опоздаешь?

— А ты?

— А у меня дневных уроков нет. Я не отстающий, — поддел парень.

— А я всегда прихожу вовремя на дневные уроки. И я тоже не отстающая. Не моя вина, что они меня такую неподготовленную перевели.

После завтрака я убегала.

Я так и не решилась спросить у Эвила про конспект. Ничего такого, если бы он был его, а если нет — от вопросов любопытного парня было бы не отделаться. Мне и так хватало.

На каждое занятие куратора я отправлялась как на турнирный бой. Пока что установилась шаткая ничья. Я не опаздывала, не грубила, вообще молчала, разве что мне задавали прямой вопрос, но так и осталась сидеть на первом ряду, полыхая шевелюрой.

Одно занятие в неделю я исправно посещала в юбке, пока девчонки из упомянутого Эвилом лагеря «И» не подошли после урока и не попросили больше так не делать, потому что «душечка куратор Инис» превращается в язвительное чудовище.

Если не брать во внимание едкие замечания по любому поводу, преподавал Витравен довольно увлекательно. Куда живее декана. И мне было бы вполне комфортно, даже с учетом неприятия, если бы куратор не имел обыкновения расхаживать между рядами и в особенности перед первым.

Эта его манера наградила меня нытьем в шее. Ведь когда он, кривясь, проходил мимо, мне приходилось высоко поднимать голову, чтобы смотреть ему в лицо, иначе получалось не слишком прилично. Хотя пялился же он мне на… ноги?

Помимо прочего, куратор был большой любитель внезапных контрольных. Задавал пару вопросов и давал время до конца занятия. Во время выполнения можно было пользоваться конспектом, а со звуком гонга листок следовало сдать.

Витравен всегда сам собирал работы. У всех, кроме меня. Делал вид, что меня просто нет, и уходил. Вот как сейчас, например, вынуждая почти бежать за ним, чтобы…

— Вы снова меня преследуете, Айдин? — сказал Витравен, резко разворачиваясь.

Упс… В этот раз мне не так повезло, как в несколько предыдущих, и я, не успев затормозить, боднула мужчину в подбородок.

22

Я охнула, куратор скрипнул ушибленной челюстью. Впрочем, сам виноват.

— И в мыслях не было бегать за вами, профессор, — как можно нейтральнее сказала я, даже не думая извиняться за столкновение, — но вас все чаще одолевает забывчивость. Вот моя работа.

Я протянула листок и постаралась улыбнуться. Очень сильно постаралась, потому что голова гудела, будто я встретилась лбом со скалой.

— Вы зря надеетесь, что попытки вызвать мое расположение таким нелепым способом увенчаются успехом, — выдал Витравен, замолчал, коснулся языком нижних зубов, будто всерьез опасался за их целостность после столкновения с моим лбом. — А работу вашу я не приму.

— Почему?

— Вы списали.

— Вы сами разрешили пользоваться конспектом, — возразила я, добавив в голос умоляющих ноток. Мне нужна стипендия, а за нули ее никто не даст. Но, кажется, я переусердствовала с мольбами, потому что проходившие мимо адепты глянули с опасливым сочувствием, а Витравен скривился.

— Своим конспектом, Айдин, а тот, которым вы пользовались сегодня, не ваш.

— Мой, — снова возразила я, рефлекторно прижимая к груди тетради, которые не успела положить в сумку, когда рванула догонять куратора.

— Как бы не так, наглая врушка, — темные глаза прищурились, рука атакующей змеей метнулась ко мне, цапнула за уголок отданный деканом конспект, задев костяшками обтянутое рубашкой то, к чему я прижимала тетради, дернула. Мой собственный конспект полетел на пол, я попыталась перехватить выскальзывающую тетрадь Мортравена, но поймала не тетрадь.

В миг, когда мои пальцы коснулись руки Витравена, окружающее схлопнулось, погрузившись в кромешную тьму.

Я снова находилась в комнате без света. Невидимые, но ощутимые на теле руки танцевали везде, будто их было не две, а больше, рождая одну чувственную волну за другой. Жаркое дыхание щекотало кожу на лице, губы, дразнясь, пробираясь по шее, прижали мочку уха…

Было больно. Настолько, что в голове мгновенно прояснилось.

— Это переходит все границы, — процедил сквозь зубы Витравен, отпустил мое бедное ухо, придавленное как клещами, а меня саму встряхнул.

Челюсть клацнула, я ужом вывернулась из рук, чувствуя, что начинаю краснеть — слишком уж откровенным было видение.

— Нечего было меня хватать, — проговорила я и, чтобы скрыть смущение, бросилась подбирать тетради. Присела и принялась совать их в сумку. Обе, включая ту, на которую попытался наложить лапу куратор.

Судя по тому, что вокруг никого и довольно тихо, гонг уже прозвучал, а следующий урок начался.

— Я хватал не вас, а тетрадь, — сказал Витравен. — Свою, между прочим.

— Мало ли похожих тетрадей? — не слишком вежливо буркнула я, посмотрев на него снизу вверх. Ракурс был изумителен, куратор изумлен и кошмарно хорош, ухо, безжалостно придавленное кураторскими пальцами, полыхало, особенно мочка.

— Полагаете, я не узнаю свой почерк? — спросил мужчина, не делая попыток ни отобрать мой трофей, ни помочь мне подняться, как поступил бы любой воспитанный лерд. — Откуда она у вас?

— Мне ее дали на время, — ответила я и поднялась сама. Слишком резко. Меня повело, а куратор был единственной точкой опоры…

Нового видения не случилось. Может, потому что я схватилась за рукав? Неважно. Нет — и хорошо. А он сильный. Даже не дернулся.

— Вы еще долго собираетесь на мне висеть? — скривил губы Витравен и вот теперь дернулся, стряхивая мои руки со своего рукава.

— Будет где сесть — перестану, — огрызнулась я, но руки убрала и даже отступила. — Почему вы так на меня реагируете? Нельзя судить о человеке по цвету волос! Это абсурдно.

— Скажете, что видели, я скажу, почему вы мне неприятны, — заявил он.

— Я… Я не буду!

— Вы еще ко всему прочему и трусливы, — пренебрежительно фыркнул Витравен и посмотрел так, будто видел меня насквозь и доподлинно знал, что мне привиделось, но ему зачем-то обязательно было нужно еще и услышать.

— Нет, лерд куратор, — как можно тверже сказала я. — Это неприлично. И вы совсем не тот человек, с которым я стану обсуждать подобное. Вы вообще не тот человек, с которым я бы стала обсуждать что-либо, не касающееся…

— Вот как? Дело ваше, — перебил меня Витравен, вскидывая бровь, и так улыбнулся, что меня опять в краску бросило. Да что ж такое!

Я разозлилась и уставилась прямо в наглые темные глаза.

— Встречное предложение, лерд. Я говорю, что видела, вы — почему не выносите рыжих, и перестаете ко мне придираться.

23

— Какой сложный выбор, — наигранно посетовал куратор, — с одной стороны, мне любопытно, с другой, вы не станете менее рыжей, если признаетесь, а мне придется делать вид, что стали. Поверите мне на слово?

— А вы?

— Я узнаю, если вы соврете.

— Амулет?

— Опыт, — заявил нахал и рассмеялся, уверенный в том, что я все равно соглашусь.

У его уверенности были основания. Знай я причину, будет меньше вероятности, что случайно переусердствую с раздражителями. В конце концов, мне тоже любопытно. Настораживало не это: впервые сцену в темноте я увидела в присутствии совсем другого преподавателя, так же живо интересующегося моими видениями.

— Придумываете, как так соврать, чтобы я не понял, что врете? — напомнил о себе куратор.

Нет бы ушел по своим делам и оставил меня в покое. Мне к анатомии готовиться и к некромагии, и вообще в библиотеку нужно…

— И в мыслях не было.

— Тогда… Не в коридоре же секретами делиться? Предлагаю для создания более… доверительной обстановки пройти в кабинет.

— Нет! Только не в кабинет! — воскликнула я, напугав саму себя такой бурной реакцией и вызвав очередную снисходительно-брезгливую гримасу на лице куратора.

Взяла себя в руки и уже более спокойным тоном добавила:

— Можно и здесь, все равно нет никого.

И только я так сказала, по коридору прогарцевала парочка парней в темном. Их стремительный галоп был остановлен взглядом Витравена и начарованной им же воздушной стенкой, в которую опоздавшие влипли, как мухи в сироп.

Он еще и стихийник ко всем прочим своим талантам?

— Отделение, курс, имена, — отчеканил куратор.

— Вы же и так нас знаете, профес…