Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 11)

— Вот видите, лерда Айдин, вы вполне способны отвечать четко и по существу, если захотите. Вашу руку.

— Что?

— Дайте. Вашу. Руку. Другую. То, что вы комкаете в сумке, подождет. Руку.

Его ладонь оказалась сухой и жесткой, а пальцы — цепкими. Я смотрела на них, потому что в лицо смотреть было неудобно. Уши пламенели. Время шло. Ничего не происходило. Ничего из того, чего ожидал Мортравен.

— Хм… Чувствуете что-нибудь?

— Да, мне неловко.

— А так? — Он выпустил мои пальцы, в два шага оказался за спиной и положил руку на плечо. Так близко к шее… Большой палец коснулся кожи над воротником рубашки, и меня словно обожгло.

Я снова видела сцену из шара с дополнением в виде приоткрытого рта, видимого сквозь спадающую до пола вуаль, под которой на девушке ничего не было. Стройное тело, подсвеченное лиловым светом, мягкая линия бедер, полукружия груди… Мы дышали в такт. Шум дыхания сбивался плотнее, будто кто-то, те, кто держал за руки, говорили. Считали: «Три, два, один…»

— Айдин… Адамина… Слышите меня?

— Да, я…

Волоски, качнувшиеся от чужого дыхания, пощекотали кожу на виске, а я дернулась, вырываясь, потому что опиралась спиной на стоящего позади Мортравена, который придерживал меня за талию. Но тут же отпустил.

— Лерд!..

— Вы бы упали на пол. Видели что-нибудь?

— То же самое! — не слишком вежливо отозвалась я.

— То же, что в аудитории, или то же, что в коридоре?

Румянец вернулся, а у меня возникло подозрение, что Мортравен развлекается, наблюдая, как вспыхивает мое лицо.

— Вы меня заинтриговали, Айдин, этим коридором. Что вы там такого увидели, что так реагируете?

— Это не про вас, — торопливо ответила я и получила снисходительный взгляд.

— Тогда вернемся к тому, что про меня.

— Ничего нового. Я всё вам рассказала.

— Ладно, попробуем в другой раз. — Я открыла было рот возмутиться, но он снова меня сбил, сказав нетерпеливо: — Что вы там хотели, лерда? Перерыв вот-вот закончится.

— Лерд Мортравен, вы не могли бы…

Краешек прошения показался из сумки. Декан опознал форму еще до ее появления целиком.

— Мог бы. Но не стану.

И это после всего, что тут по его милости со мной произошло? Виски и затылок ломит, сил почти нет, а он!..

— Вам жалко? — не сдержалась я.

— Жалко. Жалко ваших бессмысленных усилий. Вас не переведут обратно к прорицателям, потому что вы не прорицатель и медиум так себе, по сравнению с прочими вашими возможностями. Вчера на моем занятии вы провели простой ритуал изгнания. Выполнено настолько безупречно, что не взгляни я на вас в тот момент, когда вы нарисовали на полях тетради разрыв-руну… У меня хорошее зрение, лерда Айдин, а у разрыв-руны достаточно узнаваемый вид, чтобы опознать по движению выполняющей ее руки. Вы талантливый призывающий, вам придется учиться и учиться хорошо. Ради вашей безопасности и безопасности окружающих.

— Как я могу учиться хорошо, если понимаю едва ли половину из того, что вы говорите на лекции? — возмутилась я. — Разве моя вина, что меня зачислили на прорицание вместо вашего факультета при распределении?

— Не ваша, — согласился Мортравен. — А что касается понимания предмета… Это легко поправимо.

— Я все же хочу воспользоваться своим правом перевода на другой факультет.

— Ладно. Но это будет кое-чего вам стоить. — Синие буравчики выжидательно впились мне в глаза, бровь чуть вздернулась.

— Идет.

Мортравен выдернул прошение у меня из рук, достал ручку из своей папки, тут же положив листок на папку, подписал на весу, протянул, сунув папку под руку. Я цапнула за уголок, но мужчина не торопился выпускать так нужную мне бумагу. Еще и к себе потянул.

— Что вы видели в коридоре?

Кажется, я поторопилась со степенью уважительного отношения к этому махинатору. Или всё зависит от степени возмущения?

Вместо слов я, вскипев, схватила его за руку именно так, как привиделось, подержала несколько секунд, слушая, как бешено бьется о ребра мое сердце, отпустила и только потом произнесла:

— Вот это.

Папка лежала на полу, Мортравен молчал, выражение его застывшего лица сложно было интерпретировать. Я выдернула листок с прошением. Прозвучал гонг, но в аудиторию так никто и не вошел.

— Вы опоздали на занятие, адептка Айдин, — отмер мужчина.

— Вы тоже, магистр.

— У меня сейчас нет занятий. Куда вас поселили? Комната, этаж?

— Седьмой. Комната там единственная.

— Теперь ясно, откуда призрак. Ступайте. Скажете, что это я вас задержал. И, Айдин, — добавил он, когда я уже была у двери, — ваше прошение… Без шансов.

— Это мы еще посмотрим, — буркнула я, вышла и, сориентировавшись, бегом помчалась к лестнице.

15

Что-то творилось со мной или со временем? С момента появления на пороге общежития темного факультета я только и делаю, что пытаюсь не опоздать. Секунды с минутами словно сговорились бежать быстрее, чем я успевала, либо куратор проклял меня в отместку за забрызганные брюки.

Минус четвертый этаж, лаборатория восемнадцать, «Технология зомбирования».

Мне бы испугаться, но было некогда.

Я вошла, предварительно отдышавшись перед дверью и сложив в голове слова оправдания в нужном порядке, но они почти тут же перепутались. На меня поверх толстых линз в золоченой оправе, усыпанной стразами, пристально взглянула гнома. Роста в ней было метра полтора, но она с успехом компенсировала еще сантиметров двадцать с помощью массивных ботинок на платформе и высокой прически, в которой в хаотичном порядке торчали спицы, шпажки, карандаши, завернутый спиралькой прут и небольшая лупа на длинной тонкой ручке.

— Ты кто? — спросила наставница.

— Айдин. Прошу простить за опоздание. Меня декан Мортравен задержал.

— Так-так-так, — придвинув очки повыше, пробормотала гнома, изучая список в каком-то журнале. — Вот ты где! В самом конце. А я думаю, отчего это у меня картинка не сходится. Класс, у кого на столе свободные руки?

— У меня, профессор Шурп, — раздался знакомый голос, я повернулась на звук и увидела Эвила.

В довольно просторном помещении, заставленном длинными лабораторными столами в два ряда, народа было меньше, чем на лекции. Групп две всего на вскидку. Адепты распределились за столами по четверо, лишь за одним был один. Эвил.

Парень лыбился во весь рот и призывно махал мне двумя руками, которые держал в руках. Собственные руки Эвила, как и у других адептов, были в желтых перчатках почти до локтей, а руки, которые парень держал, радовали блекло синюшным цветом. Кисти с вялыми пальцами покачивались… Всё, мне дурно.

— Тернел, у вас шутки как у первокурсника на первом практическом, а вы уже второй раз на втором. Айдин, идите за стол к этому клоуну и постарайтесь его игнорировать. Фартук и перчатки в столе. Внимание всем. Наигрались? Тогда приступим. Напоминаю для забывчивых и только прибывших, я профессор Гильса Шурп, а это курс «Технология зомбирования». Тема первого занятия «Анимация фрагмента». Вставьте ваши фрагменты на держатели, отрегулируйте по высоте для комфортной работы, подготовьте тетради для поэтапного ведения протокола, откройте наборы для препарирования…

Адепты зашевелились, выполняя указания профессора Шурп, класс наполнился звуками.

К столу Эвила я, стараясь не смотреть по сторонам на деловито копошащихся сокурсников, подошла с цветом лица, мало отличающимся от цвета практического материала. Парень посмотрел с сочувствием, сам закрепил доставшуюся мне руку и предложил залезть к себе в карман.

— Там конфетка, чтобы не мутило. Как знал! — радостно возвестил он.

Упаковавшись в фартук, я поспешила воспользоваться предложением.

Внешний вид пособия по-прежнему не вызывал энтузиазма, но и склониться над раковиной, разделяющей лабораторный стол на две части, больше не хотелось.

Набор для препарирования изобиловал острыми предметами и холодно поблескивал посеребрением. Также притягивал взгляд небольшой ящичек с пузырьками разного цвета: в одном клубилась чернильная тьма, в другом — будто клок тумана закупорили, три или четыре разноцветных светились. Еще парочка флаконов была из темного стекла, и что в них налито, не просматривалось.

Сама я только на специальную подставку, похожую на торчащий из стола пюпитр, тетрадь положила и с содроганием взглянула на конечность, лежащую в двух захватах снулой лебедью.

— Не стесняйся, рыжая, — проворковал за спиной подкравшийся Эвил. — Это как невинность терять, сначала страшно и неловко, зато потом ух. Уверен, тебе понравится! Посмотри на нее, вы просто созданы друг для друга. Она — рука, а у тебя — сердце.

— Ты дурак? — спросила я, разворачиваясь к долговязому недоэльфу.