Мара Вересень – Бывшие в министерстве магии. Нам ведьмак (не) нужен (страница 19)
Лайд значительно сокращал расстояние между объектами инспекции, срезая через дворы. Но самое вкусное было не в том, что могли подумать невольные свидетели, когда я выпрямилась, вся разрумянившаяся от усилий по добыванию полюбившегося маркера. Это был знакомый двор.
В знакомом дворе стоял знакомый дом, а в знакомом доме находилась квартира Адама, тоже мне как-то где-то не чужого. И эту ведьму я, кажется, тоже знала. Она-то уж меня точно помнила, судя по выражению лица. Но меня в данный момент заинтересовало другое. Я даже из экипажа выскочила.
– Ингис. Вот так встреча. Вы здесь живете? – режим “наивная дура” мне удавался редко, но я настырная.
Ведьма с лавочки закивала. Ее все еще круглые (видимо, от природы) глаза горели предвкушением.
– Да, магесса Мейл, – соизволила ответить Ингис.
– Вы сейчас в министерство?
– Нет.
– Очень жаль, хотела попросить вас передать веду Верстену, что он коз…
– Так он дома! – радостно встряла тетка и хрупнула закинутым в рот орешком. – Вот буквально недавно примчался! Вон экипаж его под акацией.
Мы все посмотрели. Да. Акация. Экипаж, сползший задними колесами с парковочной площадки на газон.
– Он тоже здесь живет? – удивилась Ингис. – Я и не знала.
– Ну да, ну да, – подпевала ведьма, – у вас же квартиры на одной площадке.
– И давно? – спросила я. – Живете?
– Так за день до пожара с потопом въехала, – радостно сдала секретаршу тетка и заулыбалась, настолько знакомо, что я заподозрила эту ведьму в кровном родстве со своей собственной соседкой.
– Потоп у веда Верстена был, – продолжала та, – а пожар как раз в квартире снизу. Если б вода не полилась с потолка, им бы труба. Аварийка пока доехала, там само все и потухло.
Нет, все-таки обожаю таких соседок. Это же кладезь полезной информации. И бесполезной тоже. Но пока словоохотливая мадама делилась накопленным, Ингис смылась.
Из подъезда вышли двое мальчишек, обсуждая, как поделить монетку в пять лагов на двоих, чтоб было по-честному. Я вскочила на ступеньки и придержала дверь. Благодарно кивнула тетке, а та в ответ показала сложенные рогаткой пальцы – указательный и мизинец торчат, остальные прижаты – негласный знак ведьм, практикующих шабаши со странными танцами и музыкой в стиле “старый орк”.
Примерно такой же ритм грохотал у меня внутри, когда я промчалась наверх, к квартире Адама.
* * *
Бывает, что у тебя лапки. Обычно это не мешает, но иногда – неудобно, особенно, когда нужно открыть, скажем, запертую дверь и пройти целый квартал. Но ты справляешься и с первым, и со вторым, потому что ты не обычный кот, а фамильяр, просто так обожающий хозяйку, магически привязанный к хозяину.
За первой Мракс приглядывал не только по велению второго, но и по собственному желанию. И позволял ласково называть себя Мрачик.
За двуногими всегда нужно приглядывать. Вечно у них какие-то кОтострофы. Каким боком к внезапным происшествиям коты, Мракс не очень понимал, но считал, что это у двуногих такой способ просить о помощи разумных. И когда они начинают орать: “Кар-р-раул! Котострофа!” – значит призывают на подмогу своих хранителей-фамильяров.
С хозяином было что-то не то. Он пропадал. Мракс почти перестал его слышать незадолго до полудня и это было… страшно. Нужно было срочно бежать, но дверь была заперта. Чтобы открыть, требовалось отжать рычажок замка. Прыгать не вышло. Мало того, что у него лапки, так еще и маленькие. Не слишком функционально. Вороном было бы удобнее, но Адам сам выбрал Мраксу такой вид при инициации в тринадцатый день рождения и Мракс с ним уже сжился, но иногда… Шерсть дыбом от досады.
Пришлось волоком тащить из кухни табурет. На пороге из кухни в прихожую под мойкой раздалось “жжжж”, задребезжало и оттуда выпрыгнул шар палантира. Нелогичное место, чтобы хранить артефакт дальней связи, но у всех хозяев свои странности. Мракс и не стал бы внимания обращать, но шар подкатил к самым лапам. Даже оттолкнуть пришлось. А он возьми и активируйся. Все-таки, хоть у него, Мракса, лапки, это лапки фамильяра, энергетически созвучного с его ведьмаком.
– Адам! Я тебя узнала! Ты вернулся? – говорил большой напомаженный рот. – А где Фей? Мне нужно срочно ей рассказать!
Рот говорил с придыханием и немного икая, будто его владелица только что рыдала или рыдает прямо сейчас. Мракс заинтересовался.
– Адам, ты нам родной и свой, ты обязан знать тоже! Твоя теща – падшая женщина и отвратительная мать. Но я его любила, Адам! Этого козла! И родила от него Фей, только ему не сказала. Он, конечно, потом спрашивал, когда мы случайно увиделись, а Фей было четыре, но я все равно не сказала. А теперь Элайз Копф погиб, так и не узнав, что у него была такая прекрасная дочь.
Дальше были сплошные рыдания. Мракс бы и хотел утешить ту, что родила хозяйку, но у него не было на это времени.
Наконец, табурет подтащился, замок щелкнул, дверь открылась. Мракс спрыгнул на пол, поддел лапой дверь. Та распахнулась неожиданно широко и так и осталась, зацепившись за одну из хозяйских туфель. Мракс попытался закрыть, но дверь уперлась, а время поджимало.
По доносящимся от хозяина отголоскам Мракс понял, что бежать следует в квартиру с лабораторией, не отвлекаясь на аппетитных кошечек. особенно вон на ту, что греет гладкие бока на дворовой скамейке и лукаво щурится. Он хозяина спасать, а не просто погулять вышел.
Откровение
Адам Верстен, едва ли не дрожа от нетерпения и… да, теперь и от возбуждения тоже, сжимал в кулаке плотную темно-синюю ткань с серебристым отливом. Эти шторы всегда нравились Фей, он ей в кабинет такие же попросил повесить, перед ее первым рабочим днем. Кабинет был ужасен, но это дело поправимое, так Адам считал. И теперь считал. Отсчитывал вслед за постукивающим в лаборатории маятником, и считал вдохи и выдохи, наблюдая сцену в экипаже: Фааль, Фейна, вид сверху. Нервы как поднялись, так и не думали опускаться. Но ничего, вот-вот дозреет отвар и станет полегче.
Отпустил штору и принялся вертеть браслет зума. Пальцы чесались пройтись по активатору и набрать
И к окну лучше бы вообще не подходил. Теперь хотелось не только “объект”, но и придушить этого лощеного хлыща, ее секретаря.
Слишком уж хорош был Лайд Фааль, услужлив, вежлив, предупредителен, аккуратен, пунктуален, педантичен в отчетах, предельно корректен, знал грань между фамильярностью и допустимой долей неформального общения с вышестоящими… Идеален. Подозрительно идеален. Пара ребят Ройма таскались за ним уже несколько дней.
Ройма тоже придушить не помешало бы. Но у Бера шея, как у медведя, что логично, ведь он и есть медведь. Не очень-то придушишь такого, если только из-за угла дубинкой шваркнуть.
Пока Адам копошился в аптечке у оперативников, слышал, как те трепались про Фей и про то, что Ройм ее куда-то пригласил, и еще про какие-то ставки. И при этом странно на него косились. Но в тот момент Адаму все было фиолетово. До сих пор еще немного по краю зрения мельтешит. Прав аптекарь, магически усиленная формула. Побочный эффект после того, как он собственноручно добавил “искру” в первый состав.
Фей подошла ближе к дому и ее больше не было видно.
Адам заглянул в лабораторию. Горелка тлела, отвар был почти готов. Еще немного подождать.
Раздался звук колокольчика.
“Фей!” – громыхнуло внутри.
Верстен рванулся к двери, едва не проломив ее своим лбом.
На пороге стояли мальчишки и кот.
– Сэр, это ваш кот? – настороженно спросил один.
Еще бы, Адам понимал, что вид у него сейчас такой, что даже сорное ведро не доверишь, не то что кота.
– Он у вас под дверью сидел и смотрел на кнопку сигнала, – сказал второй.
– Мы позвонили, – хором.
– Мра! – сказал фамильяр и прошествовал в квартиру, протерев по ногам боком и хвостом.
Адам собрал разбегающиеся по сторонам мысли, порылся в кармане и выдал детям вознаграждение. Кажется, перестарался – слишком уж обрадовались. Неважно. Но что Мракс тут делает, когда ему велено за Фей присматривать?
Маятник в лаборатории замолчал. Адам, второпях расплескав часть (фиолетовой!) жидкости на столешницу, налил отвар в широкую чашку, чтоб быстрее остыл, выждал мучительные полминуты и, дуя и ругаясь, мелкими глотками выпил терпкое травяное спасение. Теперь подождать. Опять! Ждать – самое утомительное действо на свете.
Новый звонок и… Та, что явилась, стоила того, чтобы ждать.
– Фей! Ты пришла! – он бросился навстречу, отстраненно понимая, что вот сейчас совершенно солидарен с бродящим в крови и толкающим на безумства приворотом. Упрямое вожделенное счастье пылало неправедным гневом, сыпала восхитительно прекрасные искры на ковер, и сама вся была такая прекрасная и восхитительная, и влекущая, и волшебная, и…
– Ты вконец заврался, Верстен! – шипела и злилась Фей. – Твоя секретарша! Здесь! Живет!
Как же великолепно! Как же она великолепна! Глаза почти зеленые стали, волосы растрепались, сердце стучит! Да и его собственное тоже! Вот сейчас бы схватить… Но ее рука (ммм, так и хотелось потереться о нее, как Мракс по ногам) уперлась в грудь, заставляя держать дистанцию. От знакомого запаха срывало крышу.