Мара Вересень – Бывшие в министерстве магии. Нам ведьмак (не) нужен (страница 18)

…отдавать себя работе. С назначением Фей тоже получилось подозрительно. Адам думал, что придется лишиться чести…

Волна желания, поставившая на дыбы… все, нахлынула так резко, что Адам не сумел сдержать стона. Хорошо хоть в экипаж сесть успел. Снова пришлось дышать и считать. Но мысли уже поскакали по кочкам. И вспоминалась их с Фей первая, для нее действительно первая, близость. Он и представить не мог, что эта яркая магнетически привлекательная девушка, с таким пылом отвечавшая на его поцелуи в темной нише и откуда они как-то очень быстро переместились в квартиру, окажется нетронутой.

Понял лишь, когда она всхлипнула, прикусив припухшие от поцелуев губы, и стиснула пальцами простыню, дрожа вовсе не от наслаждения, как он идиот сразу подумал. Ее трогательная храбрость пробила навылет. И он не смог оставить Фей ни через пару недель, как происходило с подругами до этого, ни через два года и больше. И не собирался, пока не произошел этот нелепый совершенно идиотский случай с квартиранткой. О чем это он думал? Ах да, о чести.

…думал, что придется лишиться чести называться тем, кто никогда не делает рекомендаций, и все же намекнуть Копфу на Фей. У нее было недурное резюме, но Адам ума не мог приложить, с чего Копф вдруг так оживился, увидев специально подсунутую первой анкету. Не замечание же о совместной учебе сделали главу департамента лояльным?

Да, Адам знал о незавидной судьбе предшественников на должности инспектора, все же отдел входил в его управление. Планировалось нанять почти сразу и весь прочий персонал, но вышло все через троллий затылок. Фей приняли, а остальных так и оставили ждать у моря погоды. Потом завертелось…

А эта вертихвостка, как назло, вообразила себя не меньше, чем Ворлоком Гармсом и бросается на амбразуры грудью…

В этот раз Адам удержался от стонов, но понял, что если продолжит тут сидеть и размышлять о… достоинствах, никогда не доберется до дома, потому что мозги отключатся напрочь, останется один… инстинкт – основной.

Как всегда в экстренных случаях, когда почти мгновенно нужно принять что-нибудь от отравления, магического или пищевого, не важно, в аптечке обнаруживается снадобье “от головы”, “от за… и по…” с локализацией в месте противоположном голове, и пластырь, которого никогда нет, когда нужен, а когда не нужен – столько, что вполне способен заменить даже первые два средства.

Жаль от глупости не помогает. Адам бы не погнушался весь этим пластырем облепиться и дал себе зарок никогда не выходить из дому без антизелья.

Благо, снадобье нашлось в аптечке оперативников, куда страдающий (от приворота и просто страдающий, потому что Фей умотала с секретарем) Адам вломился в поисках “Последней надежды”. Создатель универсального средства мгновенного, но непродолжительного действия был тот еще остряк.

Нашлось целых два пузырька. Один месячной давности и один свеженький, будто только его дожидался, но уже початый. Совокупного действия должно было хватить до дома, где есть почти все для приготовления нужного сбора, а хватило только до стоянки.

Комната-лаборатория была одной из главных причин, по которой Адам не стал продавать квартиру. Еще когда он только купил жилье в том доме, ему приглянулась соседствующая с кухней бытовка. Взятка (случается и такое в законопослушном, в основном, городе Лагарде) и умение договариваться позволили выкупить помещение совершенно легально. Войти туда мог только Адам как из коридора, так и из квартиры, прочие просто не видели, куда входить. Добраться до дома и положить конец…

Да что ж ты будешь делать! Верстен в исступлении дернул рукоять активатора движения так, что едва не выдрал его из гнезда, утопил педаль хода и кое-как выехал со стоянки, дергая экипаж как малолетка, впервые севший за “бублик” (так владельцы самоходных экипажей называли поворотный механизм в форме кольца).

…и положить конец этому наведенному вожделению. Экипаж Адаму выделили, когда он занял должность начальника управления. Это было удобнее и экономнее, чем иметь…

Нет. До дома не выдержать. Адам уже был близок к тому, чтобы бросится на поиски вертихвостки Фей и сделать вот то, что ему сейчас пришло в одурманенный зельем мозг. Пару раз. Не меньше. Причем прямо там, где он ее изловит.

…чем иметь свое собственное средство передвижения. Тем более, что экипажем можно было свободно пользоваться в личных целях. Вывеска аптекарской лавки была как дар небес. Там Адаму вместо “Последней надежды” предложили “Последний шанс” и “Крайний вариант”, потом наконец обратили внимание на опилки, сыплющиеся от сжатых до хруста челюстей и плавящуюся и темнеющую от взгляда магпластовую перегородку, будто Адам был не ведьм, а огненный, и выдали требуемое. И водички. И мятный леденец.

– Как это вас так угораздило, батенька, – посочувствовал аптекарь-травник или, как сейчас было модно говорить, фармацевт. – Налицо явная адресная привязка на конкретный объект, усиленная магией. А вы еще наверх что-то приняли… Как почти коллега, почти коллеге, – аптекарь намекал на перстень факультета природной магии Адама, что выдают всем выпускникам-магистрам, и показал свой, с чуть другой эмблемой. – Такой острый случай проще всего снять с объектом… эээ вожделения, тогда хоть нервы улягутся, но если объект вне зоны доступа – тогда как при мигрени, в темную комнату и спать. А “Надежду” кроме этой дозы больше не пейте. И никакого кофе в ближайшие несколько суток. Лучше чаю.

Травник разговаривал спокойно и ровно, как с ненормальным в маниакальной стадии, собственно, Верстен сейчас не только так выглядел, но и в какой-то степени им был. И подсказки кстати пришлись. Адам бы и сам догадался, отчего действие условно легальной “Весенней искры” в минимальной дозировке дало такой инфернальный эффект, но мыслить адекватно он сейчас точно не мог.

Адам принял купленное средство тут же. И запил. И конфеткой не побрезговал. Голова болела зверски, но хоть мозги на место встали. Как-то не так и не тем боком, судя по ощущениям в черепе, но реакция на дурные мысли изловить и… наказать “объект” сделалась в разы слабее.

Когда Фей взревновала, Верстен посчитал, что снимать комнату при наличии освободившейся квартиры абсурд и вернулся к себе. Подачу воды починили. Квартирантка съехала, оставив на столе в кухне записку с извинениями за “действия в состоянии паники” и стоимость ренты за так и не прожитый месяц.

До дома получилось добраться без приключений (вот счастье!). Сейчас быстренько изобразить отвар хотя бы от “искры”, а потом уже с прочим разбираться.

Любопытное произошло едва Адам поднялся на свой третий этаж, где с изумлением обнаружил Ингис, запирающую дверь в квартиру через одну от его собственной.

– Ингис? – удивился Адам, а рот сама собой разъехался в улыбке. – Вот так сюрприз. Вы здесь живете? Почему я раньше вас не встречал?

– Я недавно переехала, – разумно держа дистанцию от излишне общительного начальства ответила молодая женщина. – чуть меньше двух недель назад. Отсюда ближе в министерство и на мою другую работу.

– Вы подрабатываете?

Симпатичная. Очень.

– Да, вед Верстен. По выходным и несколько вечеров в неделю.

– Разве по выходным требуются услуги секретаря?

И почему он раньше не замечал, что у Ингис такие же зеленовато-серые глаза, как у Фей? Восхитительные глаза! Умопомра… Ага, опять начинается.

– У меня диплом по артефакторике.

– Что? Какой диплом?

– Бытовая магия и артефакторика, не очень престижный вуз. К тому же я почти сразу после выпуска родила нашего с Дениром первенца и не подтвердила диплом годом работы по специальности. Поэтому могу только подрабатывать. Родственник Денира – владелец мастерской, он взял меня к себе. А у вас что-то случилось? Вы выглядите нездоровым.

– Все в порядке, Ингис, идите, – Адам с трудом отвел взгляд от глаз, так похожих на глаза Фей, и поспешил к себе. Прямо в лабораторию. Его немного потряхивало от мысли о том, что могло случиться, если бы встретил Ингис без дополнительной дозы “Последней надежды”, принятой в аптекарской лавке. У Фей бы тогда точно появились все основания считать его изменником.

* * *

– Лайд, остановитесь. Я не могу делать это на ходу.

Экипаж замер.

– Зараза. Все упало.

– Давайте я подниму.

– Я сама, сидите, вы пока нащупаете… а я вот уже… почти… еще немного… да! – закатившийся под сиденье Фааля маркер, которым я помечала в планшетке проверенные адреса, наконец попался. Я поднялась с коленей секретаря, развалившегося на сиденье с умиротворенным видом, и наткнулась на две пары круглых глаз и один приоткрытый рот.

Сегодня было жарковато, пару часов назад, когда я пожаловалась на духоту, несмотря на работающее в салоне охлаждающее заклятие, Лайд убрал тент, легким движением руки превратив экипаж в кабриолет. Именно поэтому моя возня у секретарских коленок стала достоянием общественности дома, в нескольких метрах от которого мы остановились.

Общественность была представлена крашеной ведьмой, привставшей со скамейки для лучшей видимости (одна пара глаз и рот были ее) и секретаршей Адама Верстена (вторая пара глаз). Она стояла дальше. Только что вышла и потому картинку они с ведьмой с лавочки видели одинаковую. А может и слышали. Знаете, в некоторых дворах такое гулкое эхо…