Мара Вересень – Академия невест-попаданок и Дракон в перспективе (страница 39)

— Держите себя в руках.

— Поставьте заглушку сильнее, если так боитесь, что нас услышат.

Так, так. Кажется у драгни мади Ирисы Вити тоже индивидуальная экскурсия. А жутенький вопль, заставивший мои поджилки дрогнуть, — ее.

— Зачем напрягаться, — тем временем отвечал собеседник с неприятным голосом, — если Галерее сейчас нет драконов, кроме нас с вами. Что за показательные выступления и ультиматумы, что за гневные письма, сунутые мне под дверь? Поздно, дорогая. До того, как начать подготовку к ритуалу я спросил у вас, согласны ли вы возвеличить род Азур и сделаете ли для этого все, что потребуется. Вы согласились.

— Я передумала!

— Вы сами виноваты в том, что произошло. Так что цените возможность жить, которую я вам, как ваш отец, в очередной раз предоставил.

— Жить на ваших правилах?

— Разве когда-то было иначе? Вы моя дочь и принадлежите мне с рождения.

— Больше нет.

— Разве? Что же вы зовете себя именем рода к которому, по вашим словам, не относитесь?

Воцарилась гнетущая тишина, Ирисино бессильное отчаяние и снисходительное торжество ее отца плавали, как два слоя сиропа в стакане с коктейлем — соприкасаясь, но не смешиваясь. Странные ассоциации, но вместо обеда у меня был разговор с Вириданом, да и пить хотелось тоже.

— Я была… Я была помолвлена. Я… Я ждала… Я…

— О, небо… Вы что, действительно были влюблены в Стоуна?

— Вы не только Глухой закон, отец, вы, оказывается, еще и слепы на оба глаза.

— Стоун, как близкий по крови, был лишь проверкой, и вы ее прошли, отозвались на его силу, а значит подошли бы и…

— Я вас ненавижу, — голос дрогнул, будто бы Ириса готова была разрыдаться

— Держите себя в руках, вы позорите род и имя, которым себя зовете. А чувства: ваша ненависть и ваша детская любовь — здесь совершенно не уместны.

— Вы влияли на меня, используя силу этого самого рода. Вы уложили меня на жернова Фаэвер! Как жертву!

— Вы, напоминаю, дали ваше добровольное…

Ириса издала язвительный и, вместе с тем, горький смешок.

— …Согласие на ритуал, как ни в чем не бывало продолжал драг. — Думаете, так просто было восстановить схему призыва Сердца и синхронизировать с призывом Силы, который собирались провести для наследника, используя портал Первого перехода? Замкнуть его на вас? Вы стали бы Сердцем Драгсита, а ваш ребенок — Азур по крови — принял бы Венец восьмерых. Светнесущая Фаэвер, указавшая Первым путь среди хаоса междумирья была из нашего рода! Азур должны были занять трон, но нам позволили лишь встать рядом. А вы вздумали дернутся в самый ответственный момент и сместили фокус. Так что теперь…

— Вы! Вырвали! Мне! Сердце! Своей собственной рукой!

— Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Что-то равноценное тому, что хочешь получить. И что это там стучит у вас в груди?

Несколько мгновений зловещей тишины и Азур снова заговорил:

— Вам несказанно повезло, дочь моя, что ваша трусость не обернулась полным крахом, что вас выбросило не куда-то на Рубеж, а в купель в храме Вер. И что предстоятель храма узнал вас и связался сразу со мной, а не сообщил Силберну или кому-то еще в Академии. Наследник Драгсита…

— Вы хотели отдать меня чудовищу, покрытому чешуей и похожему на разумное существо только тем, что ходит на двух ногах и имеет две руки и голову!

— Вам и трех лет не было, когда королю пришлось пришлось предъявить сына, чтобы не лишиться статуса.

— Это произвело на меня очень сильное впечатление. Я помню, как мать держала меня на руках и шепотом умоляла небеса, чтобы я не заорала в такой торжественный момент. Это мое первое воспоминание.

— Как символично, — хмыкнул дракон.

— Сколько еще мне вариться среди этих недалеких куриц? — перебила Ириса.

— Как и полагается воспитаннице Академии невест — до выпускного бала, где вы, как и прочие, будете избраны и представлены как избранные. Пусть Стоун назовет Марциус, катится к себе на Рубеж и не мешает. Вы — принадлежите наследнику. Вы его призванное Сердце. Так что ведите себя сообразно статусу, а не как блудница с Хвоста. Ваши постельные игры с эльфом…

— Не ваше дело, драг Азур.

— Могу закрыть на них глаза до выпускного бала во дворце, но не дольше, и хватит уже этих нелепых попыток с покушениями на воображаемых соперниц.

— Будто ваши выглядят менее нелепыми. Зачем было избавляться от Болдера? Кто он вообще такой?

— Я иногда сомневаюсь, что вы мой ребенок… Неужели не понятно? Болдер воспитанник Стоуна, родственник матери, если он за ним не уследит — его репутации конец. Плюс ко всему, в случае гибели воспитанника Аркейну пришлось бы лично явиться к его отцу и принять положенное по закону наказание. О своей репутации тоже побеспокойтесь, лучше порвать с эльфом. Слухи разом не заткнешь. Сердце Драгсита для наследника Драгсита. Вам ясно?

— Он больной урод, не способный к обороту!

— Теперь, после обряда призыва Силы, его восстановление вопрос времени. И раз король пожелал устроить ваш выпускной бал во дворце — все складывается как нельзя удачнее. Довольно разговоров. Надеюсь, вы меня услышали и вам хватит остатков благоразумия не лишать род Азур и саму себя таких блестящих перспектив. Иначе вам придется на собственной шкуре понять, что значит не быть драконом в Проходном мире, моя дорогая Ириса.

Вот и поговорили… Не знаю, что там думала драгни, а как по мне, так быть драконьей дочкой участь куда печальнее.

Часть 15. Судьба. Глава 1

Пока я размышляла об участях и участии, суровый дракон куда-то делся. Я осторожно выбралась из закутка, подкралась к двери, сунула в нее голову…

У любопытных обычно нос страдает, меня сцапали за кружавчики на груди, втянули в комнату целиком и с совершенно не девичьей силой шваркнули лопатками о стену.

— Ты, — сквозь зубы процедила Ириса, полыхнув глазами. На занесенной надо мной руке, обозначились темные когти.

Кажется, я сейчас обзаведусь украшением как у миста Виридана

Страх и восторг обрушились на мой истрепанный переживаниями организм, как случайно прилетевшая подушка.

Бдыщ!

Я зажмурилась, потом осторожно приоткрыла один глаз, потому что в помещении прибавилось драконов.

— Немного невежливо, мади Вити, набрасываться с когтями на подруг.

— Май! — пискнула я, и шурша платьем по стенке, отодвинулась в сторонку от Ирисиной пятерни, перехваченной за запястье почти такой же когтистой лапкой, только другого цвета и повнушительнее.

Наглючка Болдер даже очки в мою сторону не повернул. Вид у него был весьма озадаченный, будто он слышал знакомую мелодию и никак не мог догадаться, что это за мелодия.

Ириса выдернула руку, спрятала когти, приукрасилась ядовитой улыбкой и присела в реверансе. Формы в ее декольте, выгодно подчеркнутые двумя рядами розового кружева, заставили меня испытать ревность (Май туда посмотрел и впечатлился), зависть (у меня было не так богато, да и платье закрытое) и желание поорать. Потому что когда драгни поплыла к выходу, трепеща ресницами и бросая на моего (моего!) ущербного дракона кокетливые взгляды, упомянутый дракон следил за ней засверкавшими глазищами, пока не вышла.

Но орать я не стала. И реверансов делать. Просто развернулась и… Как тут орать, если тебя целуют?

— Ты пришел… Ты пришел… Ты пришел…

— Соленая… Пришел. Что ж ты плачешь?

— Это от радости, — задыхаясь от дрожащих внутри рыданий бормотала я, и сама не понимала, чего в моих слезах было больше: этой самой радости, облегчения или прекратившегося выматывающего ожидания.

Я вцепилась в Мая крабом и все равно казалось, что недостаточно крепко, недостаточно близко.

Под кожей плавилось огнем желание.

— Май, еще, — умоляла я и тянулась к губам.

— Тише, жадина, то слезы лила, то слопать готова. И кто тут из нас дракон?

— Объективно — никто…

Мои руки нашли, как пробраться под рубашку, но их сцапали и остановили две другие руки.

— Жадина, — повторил Май, целуя пойманные в капкан пальцы. — С виду такая приличная мади была, скромная.

Я тут же покраснела. И правда, кошмар какой, набросилась на парня в общественном месте.

— Ничего, все хорошо. Все правильно. Мы не виделись долго. Как там у вас учат? Правило трех “П”?

— Но ведь у нас же не было… — мне вспомнилась ночь спонтанной прогулки, и руки опять зачесались его раздеть.

— У нас есть кое-что получше, — ответил Май, опустил ресницы и снова коснулся губами кончиков моих пальцев, выглядывающих из ловушки его ладоней.