Мара Вересень – Академия невест-попаданок и Дракон в перспективе (страница 38)

— Думайте что хотите.

— А как же ваше свидание? — запоздало устыдилась я.

— Это недалеко от Галереи. Надеюсь, меня дождутся и в очередной раз простят. Идемте. Только побыстрее.

Глава 3

Как бы тайный разговор за дверью

Тихо плескалась вода в бассейне, ароматный густой пар затянул помещение, будто тут целое облако спрятали, за дверью зашуршало и послышались голоса.

— Так и сидит? — спросил низковатый раскатистый мужской, старающийся говорить шепотом.

— Так и сидит, — запечалился женский, затем раздался горестный вздох с придыханием, похожий на всхлип.

— Тогда я сам его сейчас оттуда достану. Что за тихие истерики?

— У мальчика горе, он переживает. У тебя сердца нет!

— Есть у меня сердце, — возмущался сбивающийся с шепота на полный голос мужчина, — а терпение уже на исходе. Вот какого демона, спрашивается, твой братец влез?

— Если б не влез, этот недотепа так и вздыхал бы издалека.

— Ты говоришь о моем сыне, женщина, — в шепоте пробилось угрожающее рычание.

— Он и мой сын, вообще-то.

— Воспитывать надо было лучше, раз твой, — раздражался мужчина.

— Когда?! Если он кусок жизни провел в полубессознательном состоянии, а еще кусок не интересуясь ничем, кроме книжек и учебы, потом ты со своими экспериментами…

— А кто мне по ночам воду потоками лил со словами “Сделай что-нибудь”? Я сделал! Кто его просил встревать? Сам, все сам. Переживает он… Переживет! Он дракон или драконий хвост? Нечего было нырять не спросясь.

— А что ему было делать, когда вы все стояли истуканами?! Ду… драконы, прости Вер, взрослые и умные.

— А ты откуда знаешь? Тебя там не было.

— То, что меня там не было, еще не значит, что я ничего не знаю. Я еще пока из ума не выжила и выводы делать умею. Там такая картина акварелью была, залюбуешься. А Бездушный мог бы и не выпендриваться со своей самоотверженностью крайнего в роду и кровью не разбрасываться. Покровитель, блин.

— Блин? При чем тут еда?

— Я же недавно домой ездила, в Айскасл. Там в замке девица завелась забавная, едой ругается. Эконом на нее не надышится. Она все это рубежное драконье воинство одной бровью строит.

— Сама собой завелась? — засомневался мужской голос.

— Мыши же как-то заводятся. Ты с темы не соскакивай! Что делать будем?

— Ничего.

— Я не могу ничего не делать! — взволнованно возмутилась женщина. — Мальчик переживает!

— Прекрати, ты ему своей заботой дышать не даешь. Первый полет это всегда не просто. А ему — сложнее стократ. — Стало тихо, а потом: — Помнишь наш первый полет?

— Как вчера. — Вздох, шорох, звук поцелуя. — Что это ты делаешь, Тай?

— Напоминаю. И… а вдруг дочка получится? Чем я хуже Азур? Родишь мне дочку, сердце мое?

— Тай! Там за дверью наш сын!

— Там за дверью наш взрослый сын. Так что пусть уже прекращает отмачивать хвост в бассейне и выбирается из скорлупы. Это он от тебя набрался. Не понимаю я вашей северной привычки часами в кипятке сидеть.

— Ты просто на Рубеже не жил, там бывает очень холодно.

— Я знаю другой способ согреться. От него бывают дочки.

— Тай!

Шорохи и шепот стихли, пар продолжал подниматься от воды. Хвосту было тепло и хорошо и он совсем не хотел выбираться за пределы глубокого просторного бассейна действительно похожего на половинку скорлупы огромного яйца. Там за дверью, почти утонувшей в клубах пара нужно было бороться, решать и что-то делать, а тут в приято-обжигающей плотную чещую воде было спокойно. Если б только в груди не ныло занозой такое же приятно-обжигающее, как вода, чувство. Слегка не уместившийся в бассейне хвост соскользнул с поребрика в воду, уменьшаясь, клубы пара заволновались, сворачиваясь причудливыми спиралями, ярко вспыхнуло, заплескалась вода. На края бассейна уверенно легли пальцы, затем подтянулось почти неразличимое сквозь густой пар тренированное тело и вот уже босые ноги, оставляя влажные следы, зашлепали по теплому кафелю к стойке с полотенцами.

Занозы дело такое, никакого покоя с ними. Даже в скорлупе не спрячешься.

* * *

Мое появление в омнибусе в сопровождении миста Виридана произвело фурор. Я споткнулась на ступеньках, он поддержал за щекотное место, так что я, хихикая, машинально шлепнула его по руке, будто Малахитовый Сэр не от падения меня удерживал, а сам мне падение устроить собирался. Грехопадение. Примерно это читалось в глазах сокурсниц и сопровождающих их мад Эрхт и замректора мад Зильды. Тоже решила проветрится пока главный дракон в Академии? Или (о ужас!) это с ней у Виридана свидание?

Я так и застыла посреди прохода, отвесив челюсть. Малахитовый Сэр легонько подтолкнул меня вперед к крайним в салоне сиденьям.

Забилась к окну, стараясь занять как можно меньше места, но пышные юбки все равно разлеглись на коленях наставника, как у себя дома. Малахитовому Сэру неожиданно к лицу оказался пепельно-фиолетовый, который я сегодня на себя нахлобучила. Выбирала из него и ярко-лимонного в лазурные огурчики. Эти платья в необъятных недрах гардеробной были единственными с рукавами подлиннее. Я иногда поражаюсь, кто вообще такие дикие расцветки сочиняет? Или это специально, чтобы воспитанниц Академии в городе можно было издалека или свысока безошибочно распознать и навестись, как пикирующий бомбардировщик на цель?

Я представила хватающие меня поперек туловища когти, по коже пробежалось сладкой дрожью. Когти в моем воображении были черными, отливали золотом на изгибе как жучиные надкрылья, а чешуя и того страннее — не понять, то ли антрацитово черная, то ли густо-бирюзовая с золотой каймой. Смотря как солнце ляжет. Такое вообще существует? В руки просились восковые мелки — изобразить этот невозможный цвет, даже если бы пришлось измарать стопку бумаги, подбирая нужный оттенок. Невыносимо хотелось увидеть… его. Или чтобы он меня поймал. Вот так, когтями, упав камнем с небес, на миг затмив солнечный свет изнанкой крыльев.

Поймай… Май… Мой…

В ушах зашумело, дышалось, будто в парной, горячо и влажно. Я сжала в кулаке ткань подола и поняла, что ладони и затылок мокрые, и лоб покрылся испариной, а из-под манжета выглядывают завитки рисунка.

Виридан покосился на меня и, потянувшись, приоткрыл окно.

— Просто дышите, Эрмира.

— Что… Что это было? — едва слышно проговорила я, жадно хватая ртом летящий снаружи в салон воздух.

— Что вы видели?

— Когти, чешую на лапах… Дракона. Я видела дракона. Он…

— Спокойнее, все в порядке. Просто вы подумали друг о друге одновременно. Так бывает. Иногда. Все хорошо, — Виридан чуть сжал мою руку и, наверное поколдовал немножко, потому что меня начало отпускать. Сердце перестало колотится зябликом, и я почувствовала ветерок, приятно обдувающий взмокший лоб.

— Вам следовало надеть платье полегче, так и в обморок недолго свалиться от перегрева, мади, — назидательно и довольно громко проговорил Малахитовый Сэр и открыл окошко пошире.

В омнибусе до этих его последних слов было до странного тихо. Все прислушивались, о чем мы тут шепчемся?

— Что бы вы хотели посмотреть в Галерее, мади? — как ни в чем не бывало светским тоном поинтересовался наставник.

— Восточный форпост работы мастера-живописца Рифеля, — промямлила я первое, что пришло в голову.

— Прекрасный выбор. В Галерее полотнам Рифеля выделен целый зал, надеюсь, мад Эрхт запланировала его посещение, и вам повезет, — он чопорно кивнул, встал, пройдя к передней части салона, постучал в стеночку. Приоткрылось переговорное окошко и Виридан попросил сделать остановку.

Глава 4

Очередная идея-фикс обрела воплощение. Я в гордом одиночестве любовалась полотном, изображающим Восточный форпост. Все было на месте: нитяная полоска рассвета над морем, скала с закрученным винтом маяком и цветные камни, усыпавшие пляж. Красиво. Но почему-то ожидаемого восторга не было. Так случается, когда вообразил себе что-то, пусть и реально существующее, а потом это что-то воочию увидел и понял — картинка в голове была лучше. Вот вам и морские камушки…

Почему одна? Мне выдали коллективное фи за фамильярности с Вириданом. Молчаливое и беспощадное. Пусть он и не отвечал принятым канонам красоты, лишенной изъянов, но шашни с преподавателем при наличии потенциального жениха-дракона верх низости. Да-да. Именно так. Цитата из краткой речи мад Эрхт, проводившей меня в этот зал.

Посчитав, что я уже достаточно приобщилась к прекрасному, я вновь посмотрела на нитяной браслет на своей руке, но тот не подавал признаков активности. Этими штучками нас снабдили на входе. Вроде флаера для ночного клуба с вложенным маршрутом (не пустит за пределы обозначенного плана экскурсии) и временем на любование (начнет светиться, когда время выйдет). Мне выделили персональный. Никто не пожелал смотреть на Рифеля. Полагаю от того, что на него хотела смотреть я. А Флори с нами не было. Все ее свободное от учебы время теперь было отдано драгу Райтеру Филсу.

Тоска…

Дернула за свисающий с запястья хвостик путеводной нити, намекая амулету, что готова на выход и почувствовала как мою руку чуть потянуло к арке, прочь из зала. Но кто сказал, что я не найду приключений даже в таком благостном месте как Галерея искусств? Моя профессия — попадать.

Клокочущий шипяще-рычащий вопль поднял волосы дыбом и я трусливо забилась в простенок за абстрактную скульптурную композицию. Рядом была дверь ведущая в зал с какой-то экспозицией. Звук раздался оттуда. А затем чуть презрительный надменный голос произнес